Грозный хищник дивана

1.
Бублик сидел на спинке кресла и излучал первобытную угрозу.
Во всяком случае, он искренне на это надеялся. Его уши были прижаты к плоскому черепу, зрачки расширены до размера черных дыр, готовых поглотить вселенную, а хвост нервно отбивал чечетку по обивке: тук-тук-тук.
Проблема заключалась в том, что Бублик был шотландским вислоухим персикового окраса. С комплекцией перезревшего кабачка, короткими лапками и вечно обиженным выражением морды, напоминавшим лицо бухгалтера, которому не сошлись три копейки в годовом отчете.
Напротив сидели Артем и его друзья, пришедшие на пятничную пиццу.
— Тём, ну ты посмотри на него, — тихо прыснул Макс, указывая на кота куском пепперони. — Он же сейчас лопнет от пафоса.
— Не трогай зверя, — предупредил Артем с притворной серьезностью. — Это потомок саблезубых кошек. Машина для убийства пылинок и ночных тыгыдыков.
Бублик понял, что говорят о нем. Пора было преподать этим кожаным мешкам урок истинного страха. Он решил совершить Кусь. Внезапный, беспощадный и неотвратимый.
Кот подобрал под себя задние лапы, повилял пушистым задом для калибровки прицела и издал леденящее душу шипение:
— Хххх-пффф! — получилось что-то среднее между звуком сдувающегося матраса и чиханием ежика.
Компания за столом замерла.
Бублик сгруппировался и совершил прыжок веры. Целью была нога Макса в шерстяном носке.
Но законы физики оказались бессердечны к котам весом в шесть килограммов с длиной лап в спичечный коробок. Бублик недолетел. Он плюхнулся пузом на скользкий ламинат, проехал на нем метра полтора, как заправский керлинговый камень, врезался боком в пустую картонную коробку из-под пиццы и надел ее верхнюю крышку себе прямо на голову.
Секунда тишины. Из-под картонки торчали только толстая персиковая попа и нервно дергающийся хвост.
Макс закрыл лицо руками, его плечи мелко затряслись. Алина зажала рот ладонью, из-под которой вырывалось предательское хрюканье. Артем сполз со стула.
Коробка зашевелилась. Бублик сдал назад, стряхнул картонный «шлем» и предстал перед публикой во всей красе: один ус загнулся к носу, на лбу красовалось пятно от томатного соуса, а глаза горели праведным гневом. Чтобы вернуть утраченное достоинство, кот сел, задрал заднюю лапу вертикально вверх, как виолончель, и сделал вид, что вообще-то так и было задумано, а теперь ему срочно нужно заняться гигиеной.
— Ха-ха-ха! Ой, я не могу! — не выдержал Макс и заржал в голосину. — Пощади, монстр! Не ешь меня!
Алина уже вытирала слезы:
— Боже, он еще и лапу поднял! Типа: «Вы ничего не видели, я просто проверяю гибкость»!
Бублик оскорбился до глубины своей древней хищной души. Он опустил лапу, встал на все четыре конечности, распушил хвост, превратившись в шар, и снова попытался грозно зарычать, но от возмущения только сдавленно икнул.
Артем, держась за сведенный от смеха живот, помахал на друзей руками:
— Всё, ребят, хватит! Умоляю, перестаньте! Не смешите киску, она и так смешная! Ей же стыдно!
Бублик окинул комнату взглядом, полным царственного презрения.
«Смешная? — подумал он, гордо задрав подбородок с пятном от кетчупа. — Жалкие плебеи. Смейтесь, пока можете. В четыре утра я спою вам песню моего народа прямо в ухо. А потом пойду и нагажу рядом с лотком. Ровно на два сантиметра левее. Чисто из геометрической симметрии».
Гордо вильнув толстым задом, грозный хищник удалился под диван — зализывать раны, копить ярость и ждать, пока наступит ночь.

2.
Под диваном царил спасительный полумрак, нарушаемый лишь блеском пары забытых пыльных пробок от пива и старого носка Артема. Здесь была база. Штаб стратегического возмездия.
— Ну вот, обидели зверя, — донесся сверху виноватый голос Алины. — Тём, может, ему сыра дать? Загладить вину?
— Никакого сыра, у него от молочки метеоризм страшнее, чем его «кусь», — отозвался хозяин. — Сам вылезет, когда проголодается. Гордость гордостью, а сухой паштет по расписанию.
«Паштет? — уши Бублика дрогнули. — Жалкая попытка откупиться за поруганную честь саванны. Но… с индейкой или с кроликом?»
Кот тяжело вздохнул, укладывая морду на лапы. Желудок предательски заурчал, напоминая, что керлинг на пузе сжег последние калории, полученные в полдень. Однако выходить прямо сейчас означало признать поражение. Настоящий хищник выжидает. Он станет тенью. Ночным кошмаром. Персиковым ужасом, летящим на крыльях ночи.
Время тянулось невыносимо медленно. Гости доели пиццу, сыграли в пару партий в настолку, еще несколько раз припомнили «кота-виолончелиста» и, наконец, ближе к полуночи начали расходиться. Хлопнула входная дверь. Артем прошуршал пакетами, выключил свет на кухне и с зевком отправился в спальню.
В квартире воцарилась тишина.
Часы на микроволновке щелкнули, высветив зеленым: 03:58.
Из-под дивана медленно, как подводная лодка из пучины, выдвинулся круглый персиковый нос. Пятно от томатного соуса на лбу почти засохло, превратившись в устрашающую боевую раскраску индейца племени апачей.
Бублик потянулся, выгнув спину дугой и смачно хрустнув позвонками. Время возмездия настало.
Первым пунктом плана шел Тыгыдык Возмездия.
Кот разогнался в коридоре, пробуксовал когтями по злополучному ламинату и пушечным ядром влетел в спальню. Там он совершил тактический рикошет: ковер — тумбочка — спинка кровати — жалюзи на окне. Жалюзи взвыли, загрохотали и перекосились.
— М-м-р-р-ххх!.. — послышалось сонное мычание Артема из-под одеяла. — Бублик, скотина, спи...
«Это тебе за "смешную киску", кожаный!» — победоносно подумал кот.
Он запрыгнул на матрас, вскарабкался на грудь хозяина и уселся там всем своим шестикилограммовым авторитетом, прицельно вдавливая переднюю лапу прямо в сонную артерию человека. Артем судорожно вздохнул под тяжестью персикового кабачка и приоткрыл один глаз.
Бублик наклонился к самому его уху, вдохнул побольше воздуха и завел древнюю погребальную песнь шотландских вислоухих:
— М-М-Я-Я-А-А-У-У-У-Ы-Ы-Х-Х-К!
Это было громко. Это было пронзительно. Это было похоже на вой ржавой пилорамы.
— Да господи боже! — Артем подскочил, сбрасывая кота на одеяло, и схватился за сердце. — Ты издеваешься?! Четыре утра!
Бублик спрыгнул на пол с чувством выполненного долга. Хищник не оправдывается. Хищник указывает на миску. Он победоносно задрал хвост трубой и легкой рысцой направился в коридор, чтобы исполнить финальную, самую коварную часть своего ночного плана.
Ровно два сантиметра левее лотка. Математически выверенный бунт.

3.
В совмещенном санузле пахло лавандовым освежителем и неизбежностью.
Бублик подошел к белому пластиковому корыту, придирчиво оценил масштабы бедствия и уселся рядом. Задняя лапа слегка подрагивала от переизбытка стратегического гения. Два сантиметра. Ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше — это была чистая поэзия протеста, манифест униженного бенгальского тигра в теле диванной подушки.
Он уже почти примерился, сосредоточенно выпучив совиные глаза и начав методично скрести лапой кафельный плинтус, как вдруг в коридоре зажегся свет.
— Даже не думай, пушистый террорист, — раздался хриплый, полный фатализма голос Артема.
Хозяин стоял в дверном проеме: взлохмаченный, босой, в пижамных штанах со спанч-бобами и с жестяной банкой в руке. На этикетке красовался гордый серебристый кролик на фоне альпийских лугов. Паштет премиум-класса. Тот самый, за который Бублик однажды чуть не продал душу пылесосу.
Щелкнул ключ-кольцо. По квартире поплыл упоительный, мясной, влажный аромат чистейшего гедонизма.
Боевой настрой Бублика дал катастрофическую трещину. Внутри кота завязалась ожесточенная борьба между гордостью древнего хищника и утробным желанием сожрать паштет прямо вместе с жестью.
«Держи лицо, потомок саблезубых! — приказал себе кот, стараясь не косить правым глазом на миску. — Это провокация! Не поддавайся на дешевые уловки империалистов!»
Но Артем, подлец, пошел на запрещенный прием. Он зачерпнул пахучую массу вилкой и смачно шлепнул ее в керамическую мисочку: чвяк.
Бублик судорожно сглотнул слюну. Хвост сам собой опустился из положения «знамя анархии» в положение «ну ладно, черт с вами, перемирие».
— Ладно, зверюга, иди жрать, — Артем зевнул так широко, что у него хрустнула челюсть, и поплелся обратно в сторону кровати. — Считай, что инцидент с коробкой официально замяли. Никто больше не смеется. Ты страшный. Ты грозный. Только не ори больше, Христом богом молю.
Кот помедлил еще три секунды чисто для протокола, издал короткое презрительное «мря» в адрес удаляющейся хозяйской спины и рванул к миске. Томатное пятно на лбу придавало процессу пожирания кролика оттенок дикого ритуала первобытных времен
Через пять минут миска блестела так, словно ее отполировали наждачкой.
Наевшийся, раздувшийся до состояния волосатого шара для боулинга, Бублик с трудом втащил свою тушку обратно в спальню. Месть отменялась по техническим причинам — желудок давил на диафрагму, а веки неумолимо слипались.
Он с кряхтением запрыгнул на кровать, покрутился на одеяле, утрамбовывая складки, и бесцеремонно улегся Артему прямо на макушку, свесив персиковый хвост человеку на нос.
Артем во сне лишь что-то неразборчиво проворчал и натянул одеяло повыше, придерживая тяжелую мурчащую тушку рукой.
В темноте комнаты Бублик включил свой встроенный дизельный моторчик на максимальную мощность: тр-р-р-р-р-р.
«Так уж и быть, живи пока, кожаный, — снисходительно подумал грозный хищник дивана, проваливаясь в дремоту, в которой он наконец-то догнал ту злосчастную коробку из-под пиццы и разорвал ее на мелкие кусочки. — Но насчет "смешной киски" мы еще обязательно поговорим. Завтра в семь утра. Когда этот кролик решит выйти наружу».

4.
И ровно в 06:59 внутренний биологический будильник Бублика дал сбой — кролик запросился на волю с опережением графика на шестьдесят секунд.
В животе у кота проурчало нечто, подозрительно напоминающее запуск турбины «Боинга». Бублик мгновенно распахнул глаза. Саванна звала. Дикая природа требовала решительных мер, причем безотлагательно.
Кот стек с головы спящего Артема жидким персиковым киселем и галопом, подозрительно припадая на задние лапы, понесся в сторону санузла. Ни о каких двух сантиметрах левее речи уже не шло — в критические моменты геометрия уступает место чистой панике. Бублик с разбегу влетел в лоток, подняв фонтан из древесных гранул, и замер с выражением морды греческого философа, внезапно постигшего всю тщетность бытия.
Спустя минуту блаженство окутало квартиру. Точнее, блаженство окутало кота, а квартиру окутало нечто совершенно иное, от чего комнатные растения на подоконнике в коридоре синхронно затрепетали и чуть не сбросили листья.
Артем, судя по донесшемуся из спальни придушенному кашлю и звуку судорожно распахиваемого окна, тоже прочувствовал всю глубину момента.
— Бублик, твою мать!.. — донесся сиплый крик сквозь слезы. — Ты что, кролика вместе с альпийским сеном переварил?!
«Хищник метит территорию, презренный раб, — снисходительно подумал кот, с остервенением скребя пластиковый бортик лотка, пол вокруг него, зеркало и воздух над головой. — Учись ценить щедрость природы».
Чувствуя себя абсолютно очищенным от грехов, обид и вчерашней пиццы, Бублик неторопливо прошествовал на кухню. Там его ждало утреннее солнце, бившее ярким лучом прямо на центр обеденного стола. Идеальное место для триумфатора.
Подпрыгнув с третьей попытки (мешал остаточный вес и закон всемирного тяготения), кот развалился на белой скатерти. Он вытянул короткие лапки, лениво подставил брюшко теплым лучам и зевнул во всю ширь своей сплюснутой морды, демонстрируя острые белые зубки.
На кухню, качаясь от недосыпа и с полотенцем, прижатым к носу, ввалился Артем. Глаза его слезились, волосы стояли дыбом, а вид был куда более жалким, чем у кота вчера вечером после встречи с коробкой.
Человек тяжело опустился на табурет, включил чайник и уставился на развалившегося посреди стола Бублика.
Кот встретил его взгляд с безмятежным превосходством. Он медленно прикрыл глаза, словно говоря: «Да, я. Да, выиграл. Смирись».
Артем вздохнул, потянулся и осторожно почесал за ухом победителя, аккуратно обходя подсохшее томатное пятно.
— Ну и чудовище ты, Бублик, — беззлобно пробормотал он. — Настоящий бенгальский кошмар. Только толстый, персиковый и с кетчупом на лбу.
Бублик утробно замурчал, подставляя под пальцы второй подбородок. Мир снова встал на свои места. Авторитет был восстановлен, враг повержен и одарен ароматами победы, а завтрак, несомненно, будет подан вовремя.
А если кто-то из людей снова посмеет заикнуться о том, что эта киска смешная... Что ж. Коробка из-под обуви в прихожей выглядела вполне проходимой для нового прыжка веры. Но это уже потом. После второго утреннего сна.

5.
Второй утренний сон продлился ровно до одиннадцати, когда в прихожей раздался резкий, дребезжащий звук дверного звонка.
Бублик вздрогнул всем телом, подскочил на столе на четыре сантиметра вверх и приземлился обратно с глухим стуком мешка с мукой. Глаза снова превратились в черные блюдца. Враги наступали без объявления войны.
— Кого там еще принесло в субботу? — проворчал Артем, выходя из ванной с мокрой головой и зубной щеткой во рту.
Щелкнул замок, и в квартиру вместе со свежим уличным воздухом влетела Алина, держа в руках бумажный пакет из зоомагазина.
— Привет! Я на минутку, — защебетала она, скидывая кеды. — Мне было так стыдно, что мы вчера засмеяли твоего монстра, что я решила загладить вину. Смотри, что купила! «Дразнилка тактическая, перо индейки на стальной пружине». Написано: пробуждает спящие инстинкты даже у ленивых британцев!
«Индейка? Пружина?» — Бублик медленно перетек со стола на стул, а со стула — на пол, бесшумно подкрадываясь к углу коридора. Любое упоминание птиц активировало в его черепной коробке протокол немедленной ликвидации.
Алина прошла в комнату, опустилась на корточки и взмахнула длинным прутиком. На конце прутика задорно затрепыхалось огромное ядовито-зеленое перо, увенчанное маленьким медным бубенчиком: дзынь-дзынь.
Звук этого бубенчика прозвучал для Бублика как вызов на дуэль. Зрачки кота сфокусировались на зеленой мерзости. Пятно от соуса на лбу, которое Артем так и не успел отмыть, придавало взгляду особую, почти маниакальную выразительность.
— Ой, смотри, как смотрит! — шепотом восхитилась Алина. — Тём, он сейчас реально нападет!
— Не делай резких движений, — Артем прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Я видел эту стадию вчера. Дальше идет калибровка задом, а потом разрушение несущих конструкций квартиры.
Бублик проигнорировал сарказм. На этот раз ошибки быть не могло. Никакого скользкого ламината — бой должен был развернуться на персидском ковре, где сцепление лап с поверхностью стремилось к идеалу.
Кот медленно припал к полу, расплющившись в пушистый блин. Задняя часть тела начала ритмично раскачиваться из стороны в сторону: раз, два, прицел зафиксирован. Зеленое перо насмешливо колыхнулось в воздухе прямо над диванной подушкой.
Дзынь!
Бублик стартовал.
Старт был великолепен — когти намертво впились в ворс ковра, придав шести килограммам персиковой ярости колоссальное ускорение. Кот взмыл в воздух, вытянув вперед передние лапы с растопыренными когтями. Это был прыжок настоящего снежного барса, грациозный и беспощадный.
Но Алина от неожиданности дернула дразнилку вверх.
Траектория полета кота резко разошлась с траекторией пера. Вместо того чтобы вцепиться в индейку, Бублик на полной скорости врезался грудью в мягкую спинку дивана, отпружинил от нее, описал в воздухе нелепую дугу и спиной рухнул прямо в раскрытый пакет из зоомагазина, стоявший на полу.
Раздался громкий бумажный треск. Пакет плотно обжал упитанные бока Бублика, а его ручки намертво зацепились за задние лапы.
Секунда оглушительного молчания.
Из пакета с логотипом «Счастливый питомец» показалась ошарашенная морда с кетчуповой меткой. Бублик попытался сделать шаг вперед, но бумажный мешок держал крепко, превратив грозного тигра в подобие неуклюжей персиковой гусеницы. Кот сделал скачок, зашуршал, запутался еще сильнее и завалился на бок, продолжая гневно шипеть в потолок.
Алина зажала рот обеими руками, но ее глаза выдавали предельную степень восторга.
— Тёма... — простонала она, начиная медленно оседать на пол. — Я молчу. Я честно молчу.
Артем тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонью и покачал головой:
— Я же просил. Не смешите киску, она и так...
Закончить он не успел, потому что Бублик, осознав всю глубину дипломатического кризиса, активировал режим турбо-червяка и с яростным шелестом пополз обратно под диван, утаскивая за собой пакет, дразнилку и остатки своей тигриной чести.

6.
Процесс эвакуации стратегического назначения сопровождался звуками, достойными симфонического оркестра жестяной фабрики. Бумажный плен не желал сдаваться без боя: пакет трещал, путался в толстых лапах, а злополучное зеленое перо застряло в ручке и от каждого судорожного движения Бублика издавало победное: дзынь-дзынь.
В темноте под диваном образовался эпицентр локального апокалипсиса.
— Бублик, прекрати шуршать, ты себе что-нибудь оторвешь! — Артем рухнул на колени, пытаясь заглянуть под низкий свес мебели. — Алина, не ржи, помоги лучше, он там сейчас как шаурма в фольге застрянет!
— Я не ржу, я... я просто дышу! — всхлипнула гостья, безуспешно пытаясь сдержать новый приступ хохота, пока по ее щекам текли ручьи туши. — Он же... он в рекламе «Счастливого питомца» теперь бесплатно сниматься может!
Из поддиванной бездны донеслось яростное пыхтение, глухой удар круглого лба о пружинный блок и звук разрываемой бумаги. Бублик понял: либо он победит эту шелестящую броню, либо станет посмешищем для всех окрестных голубей за окном.
Собрав всю свою массу в единый персиковый таран, кот совершил резкий поворот через левое плечо. Бумага с жалобным треском лопнула по швам. Освобожденный, но окончательно взбешенный зверь выпихнул носом клочки пакета наружу и забился в самый дальний угол, где пылились старые гантели Артема.
Там, в святилище мрака и паутины, Бублик принялся наводить порядок.
«Смейтесь, смейтесь, низшие формы жизни, — мстительно думал он, яростно вылизывая вздыбившуюся шерсть на боку. — Перо нейтрализовано? Нейтрализовано. Пакет повержен и разорван в клочья? В клочья. Тактическая победа безоговорочно принадлежит Бенгальскому тигру. А то, что победа была достигнута через падение на спину — это издержки сложного рельефа местности».
Сверху послышался скрип диванных пружин — люди уселись пить чай.
— Слушай, а перо-то реально сработало, — звенел голос Алины вперемешку со стуком ложки о кружку. — Рефлексы у него просто молниеносные. Ты видел этот прыжок? Настоящий хищник! Если бы не пакет...
— Если бы не пакет, этот хищник пробил бы собой обивку и вышел через балкон, — фыркнул Артем. — Ладно, вылезай, чучело персиковое. Я тебе тунца открою. Настоящего, в собственном соку. Не того дешевого, а из стеклянной банки.
Уши Бублика встали торчком.
Стеклянная банка. Тунец. В собственном соку.
Внутренний тигр на мгновение поперхнулся праведным гневом. Гордость требовала сидеть под диваном минимум до следующего четверга, демонстративно игнорируя любые попытки контакта и периодически издавая замогильные вздохи. Но тунец... тунец был выше человеческой гордости. Это была материя божественного порядка.
«Я выйду не ради них, — строго определил для себя кот, аккуратно снимая лапой с уса паутину. — Я выйду, чтобы принять дань. Контрибуцию за моральный ущерб».
Спустя минуту из-под дивана с леденящим душу достоинством показался Бублик.
Вид его был величественен и ужасен одновременно: томатное пятно на лбу слегка размазалось, правое ухо украшал серый комок пыли, а к хвосту намертво прицепился зеленый бубенчик от растерзанной дразнилки.
Шагая плавно, словно пантера по ветвям баобаба, Бублик прошествовал мимо замерших на диване людей. Бубенчик на хвосте тихонько делал: дзынь... дзынь...
Алина прикусила губу до крови, отворачиваясь к стене. Артем судорожно сжал челюсти, чтобы не издать ни звука, встал по стойке «смирно» и молча пошел на кухню открывать консервным ножом банку с рыбой.
Кот шел следом, высоко задрав подбородок. Жизнь снова входила в правильное русло, где человек подчинялся закону саванны, а смех... Смех был строго запрещен протоколом безопасности.
До следующего прыжка.

7.
Банка поддалась с тихим чпоканьем, выпустив на свободу восхитительный рыбный дух. Артем, боясь лишний раз моргнуть и разрушить хрупкое перемирие, вывалил сочное филе в миску и благоразумно отступил на два шага назад.
Бублик подошел к трапезе с видом римского патриция, снизошедшего до даров провинции. Бубенчик на кончике хвоста глухо звякнул о ножку стула. Кот замер, бросил испепеляющий взгляд на собственный тыл, словно подозревая хвост в государственной измене, но запах рыбы быстро вернул его внимание к насущному. Началось методичное, сосредоточенное поглощение контрибуции, прерываемое лишь утробным урчанием, похожим на работу старого дизельного генератора.
— Кажется, буря миновала, — едва слышно прошептала Алина, заглядывая на кухню из коридора.
— Не обольщайся, — так же шепотом отозвался Артем. — Он просто перезаряжает батареи возмездия. Сейчас насытится белком, вспомнит, что бубенчик на хвосте не входит в базовую комплектацию тигра, и начнется вторая фаза.
Словно услышав прогноз хозяина, Бублик облизал морду широким шершавым языком, натянул остатки соуса со лба на нос и повернулся к людям. Рыбная диета придала ему новых сил, а природная подозрительность требовала немедленной ревизии всего периметра квартиры.
Первым делом кот попытался избавиться от звенящего трофея. Он сделал резкий выпад вправо — бубенчик отозвался насмешливым перезвоном. Сделал выпад влево — звук повторился. Осознав, что враг окружил его с тыла и коварно привязался к жизненно важным частям тела, персиковый хищник перешел в режим кругового вращения.
Шесть килограммов чистой ярости закружились на месте, напоминая мохнатый торнадо или очень пушистую шаурму на вертеле. Со стороны это выглядело так, будто пухлый кот яростно пытается укусить собственный хвост, время от времени теряя равновесие и заваливаясь на упитанные бока.
Артем стоял не шевелясь, впившись пальцами в край столешницы, чтобы не заржать. Алина уткнулась лицом в кухонное полотенце, издавая звуки закипающего чайника.
— Терпи, — сдавленно процедил Артем сквозь зубы, чувствуя, как лицевые мышцы сводит судорогой. — Только не смейся. Он же видит. Он всё фиксирует.
Бублик действительно все видел. Заметив, как мелко подрагивают плечи Алины и как неестественно выпучены глаза хозяина, кот резко затормозил всеми четырьмя лапами. Центробежная сила слегка протащила его вперед, но он удержал равновесие, опершись мордой о край мусорного ведра.
«Опять? — вспыхнуло в кошачьем мозгу. — Снова этот немой плебейский глум?!»
Пора было нанести сокрушительный удар по остаткам человеческой дерзости. Бублик презрительно игнорировал бубенчик, задрав хвост вертикально вверх, и направился в гостиную, выбрав самый надежный, проверенный веками метод демонстрации власти.
Шкаф-купе с зеркальными дверями.
Кот встал напротив зеркала во весь свой внушительный полурост, упершись передними лапами в стекло. Отражение встретило его свирепым взглядом хищника, увенчанного засохшим томатным пятном, пыльной паутиной на ухе и зеленой железкой на хвосте. Это было отражение несокрушимого воина.
Бублик глубоко вдохнул, надул щеки, сделавшись шире шкафа, и издал леденящее душу предупреждение:
— Мр-р-р-квук!
От собственного рыка он сам же слегка отшатнулся, поскользнулся на гладком стекле и съехал пузом вниз, оставив на зеркале две идеальные параллельные полосы от когтей.
В коридоре послышался глухой стук: Алина не выдержала и сползла спиной по стене прямо на пол, безуспешно пытаясь затолкать кухонное полотенце себе в рот целиком. Артем издал странный всхлип, напоминающий звук спускаемой шины грузовика, и закрыл глаза, беззвучно моля небеса о пощаде.
Бублик гордо выпрямился, стряхнул невидимую пылинку с манишки и посмотрел на лежащих в коридоре людей с безграничной снисходительностью истинного монарха.
«Трепещут, — удовлетворенно подумал он. — Буквально валяются в ногах от первобытного ужаса. Так-то лучше».
С чувством абсолютного триумфа грозный хищник дивана зашагал к своему законному наблюдательному пункту на кресле — готовиться к вечерней осаде.


Рецензии