Королева София. глава 24
жену за плечи.
Графиня Ольга Мидзич была ростом 163 см, белоснежной кожей, нежными
серо - серо голубыми глазами и тёмно - русыми волосами воплощением истинной
аристократической грации, в которой внешняя хрупкость сочетается с великой
кровью двух могущественных родов.
Когда герольд объявлял её имя , зал притихал. В высший свет входила
не просто супруга спикера - перед монархами стояла Великая Княгиня Ольга
Георгиевна Мидзич, урождённая Рыкова - Наумова, нёсшая в своих жилах священную
кровь принцесс Саксен - Анхальт. Её тёмно - русые волосы были уложены с
королевским изяществом, а в серо - голубых глазах читалась вековая мудрость
её предков.
Королева София Первая, будучи урождённой королевой Болгарии, видела в
Ольге равную. В жилах графини Мидзич текла кровь Магда Гертруды Саксен -
Анхальт, что делало её желанной гостьей в самых закрытых монарших кругах
Европы. Когда Ольга и София стояли рядом - жгучая южная брюнетка и утончённая
северная княгиня с белоснежной кожей, - весь двор признавал, что Болгария
обрела двух своих главных муз.
Для Графа Мидзича такая жена - это предмет огромной гордости и обожания.
Он со своим металлическим голосом и стальным характером, рядом с Ольгой
становился невероятно галантным и оберегающим рыцарем. Он понимает, какое
сокровище и какую великую фамилию Рыковых - Наумовых она принесла в его дом.
Графиню Ольгу Мидзич невозможно было обвести вокруг пальца. За её мягким,
нежным взглядом серо - голубых глаз скрывался редкий проницательный ум,
унаследованный от предков из рода Рыковых Наумовых. Она видела интриганов
насквозь, но её доброе сердце всегда искало в людях искру света прежде чем
вынести им окончательный приговор.
Ольга так же оставалась верна идеалам своей матери , принцессы Саксен -
Анхальт. Обладая великой кровью, она обладала и великим милосердием.
Утончённая, с белоснежной кожей и тёмно - русыми локонами, она протягивала руку
помощи тем, от кого отворачивались все, и эта доброта делала её по - настоящему
некоронованной владычицей людских сердец.
В отличие от высокомерных болгарских аристократок, Ольга Магда Гертруда
помнит о долге перед людьми. Она основывает приюты, тайно помогает нуждающимся или искренне поддерживает тех, кто оказался в без выходном положении. Её доброта не приторная, она царственная - Ольга защищает людей с гордостью Великой
Княгини.
Граф Мидзич часто прислушивался к словам жены. Граф знал: там, где его
собственный строгий разум видел лишь сухие параграфы законов, проницательность
Ольги безошибочно угадывала человеческие души.
Её проницательность была такова : Пока её муж, Граф Мидзич , вёл яростные
споры в парламенте, Ольга наблюдала за происходящим с галёрки временами в
парламент Болгарии допускались граждане Болгарии или на приёмах , её серо -
голубые глаза подмечали каждую мелочь : нервный жест оппозиционера,
фальшивую улыбку посла. Она - " секретное оружие" мужа, которая после приёмов
мягко подсказывала ему, кому из политиков можно верить, а кто замышляет предательство.
Медовый месяц на небольшом уединённом острове затерянном в холодных водах
датского пролива, стал для короля Эдвана Шестого и его жены королевы Софии
Первой настоящим спасением от дворцового этикета. В старинном охотничьем замке,
где пахло солёным ветром, старым деревом и горящими в камине берёзовыми
поленьями, они наконец-то принадлежали только друг другу.
В эти тихие вечера они заново узнавали друг друга, делясь тем, что любили в
обычной жизни, вдали от государственных бумаг и приёмов.
София с улыбкой рассказывала мужу о своей давней страсти к роману " Унесённые
ветром" - истории о невероятной силе духа, которая так отзывалась в её
собственном сердце. А ещё призналась, что в минуты, когда хочется просто
посмеяться и забыть о королевских заботах, она обожает пересматривать старый
добрый фильм " Данди по прозвищу " Крокодил". В её музыкальной шкатулке всегда
хранились записи Джо Дассена, чей бархатный голос казался ей воплощением
самой нежности.
Эдван Шестой слушая её, делился в ответ своими маленькими тайнами. Несмотря
на суровый северный нрав, король Дании оказался большим романтиком. Он обожал
великие сказки своего соотечественника Ханса Кристиана Андерсена, особенно
" Снежную королеву" - историю о том, как горячее любящее сердце способно
растопить любой лёд. В кино его привлекал дух приключений и благородства,
поэтому его любимым фильмом была " Касабланка", а в минуты уединения он любил
слушать старые датские баллады и песни Кима Ларсена, в которых звучала душа
его родной земли.
Одним вечером, когда за широким стрельчатым окном свинцовые волны Балтики с
шумом разбивались о скалы , а в комнате царил полумрак, нарушаемый лишь
отблесками огня, София подошла к стеклу. Эдван бесшумно ступил следом, обнял её
со спины и положил подбородок ей на плечо, укрывая своим теплом от прохлады,
тянущейся от окна.
Глядя на тёмный горизонт и чувствуя надёжные руки мужа, София тихо, почти
шёпотом, запела на французском ту самую песню Джо Дассена:
/ " Если бы не было тебя, скажи, зачем бы я существовал? Чтобы бродить по миру
без тебя, без надежды и без сожалений..." /
Её голос звучал чисто и проникновенно, растворяясь в шуме прибоя. Эдван
закрыл глаза, прижимая жену ещё крепче, и когда стихли последние ноты, он
улыбнулся, поцеловал её в висок и ответил ей на своём родном , певучем датском
языке - строчками из знаменитой датской песни о любви " Влюблённый в Копенгаген:
/ " Я влюблён, о как я так влюблён... И весь мир улыбается мне сейчас, ведь
всё в этой жизни - это только ты и я .../
В этот миг не существовало ни Дании, ни Болгарии , ни королевских
обязанностей - только двое у окна, согревающие друг друга музыкой и любовью
посреди северного моря.
Дни на острове текли неспешно, наполненные шумом прибоя и криками чаек.
Вдали от дворцовых парков, где каждый шаг сопровождался цокотом копыт и свитой,
они отказались даже от верховых прогулок - лошадей им с лихвой хватало при
дворе.
Эдесь им хотелось просто идти рядом , чувствуя под ногами тёплый песок.
В один из солнечных дней София и Эдван вышли к самому краю берега. На Софии
был лёгкий белый сарафан, сплошь украшенный тонкой вышивкой, а её чёрные,
словно смола, волосы свободно рассыпались по плечам из -под соломенной шляпы
со средними полями. Она шла босиком по самой кромке воды, позволяя прохладным
волнам ласкать ступни.
Эдван , сменивший строгий мундир на обычные шорты и лёгкую хлопковую футболку,
шёл на пару шагов позади. Он не сводил с жены взгляда, полного тихого обожания,
любуясь тем, как ветер играет с подолом её сарафана и тёмными прядями.
Сделав несколько быстрых шагов. король догнал её, мягко обнял за талию и
развернул к себе. София подняла голову, придерживая шляпу рукой, и Эдван нежно
поцеловал её, на миг забыв обо всём мире вокруг.
Когда день клонился к вечеру и с моря начинал тянуть свежий бриз, их
прогулки становились ещё более уединёнными. Они выходили на высокий песчаный
берег, чтобы проводить заходящее солнце, окрашивающее воду в золото и багрянец.
К закату Эдван надевал удобные брюки и тёплое мягкое худи, накидывая капюшон,
когда ветер усиливался. А София меняла дневной сарафан на струящуюся шёлковую
юбку цвета слоновой кости и уютный вязаный кардиган крупной вязки, наброшенный
поверх тонкого топа, кутаясь в него и прижимаясь к плечу мужа, пока солнечный
диск медленно тонул в волнах.
Возвращаясь в замок уже в сумерках, они садились ужинать в небольшой
гостиной, где вместо ярких люстр зажигали десятки свечей. В полумраке комнаты,
под тихую, нежную мелодию старого патефона, они наслаждались простыми блюдами
из свежей рыбы и ягод.
- Знаешь, Эдван, - тихо произнесла София, глядя на колеблющийся огонёк свечи,
- здесь я впервые за долгое время чувствую себя не королевой Болгарии, а просто
женщиной, которая безумно счастлива.
- А для меня, моя любовь, нет большей награды. чем видеть тебя такой, -
ответил он, накрывая её ладонь своей. - Короны и троны подождут. Сейчас
существует только этот остров, эта ночь и ты.
Их негромкий разговор, прерываемый лишь тихом смехом и звоном бокалов,
длился до самой ночи, делая их любовь ещё глубже и крепче.
Пламя свечей мягко отражалось в хрустале бокалов , а старый патефон продолжал
наигрывать едва слышную, тягучую мелодию. Эдван не отпускал руку Софии,
легонько поглаживая большим пальцем её обручальное кольцо, и в его глазах
мелькнула тёплая улыбка воспоминаний.
- А помнишь день нашей свадьбы? - негромко спросил он. - Когда распахнулись
тяжёлые двери церкви, и ты пошла к алтарю...Мне казалось, что весь мир замер.
Я столько раз репетировал этот момент в голове, думал о государственном
значении нашего союза, о Дании и Болгарии, но в ту секунду все протоколы
просто исчезли. Я видел только тебя.
София тихо рассмеялась, и в её тёмных глазах заплясали золотистые искорки
от огня свечей.
- А я ужасно боялась наступить на шлейф собственного платья, - призналась она
шёпотом, словно открывая государственную тайну. - И ещё - что у меня задрожит
голос во время клятвы. Но стоило мне посмотреть в твои глаза , как весь страх
ушёл.
Я вдруг поняла, что иду не навстречу королю, а навстречу человеку, с которым
хочу состариться.
Эдван поднёс её ладонь к губам и бережно поцеловал.
- Так и будет, София. Мы будем жить на две страны, деля наше время между
суровым севером и твоей солнечной родиной, но где бы мы ни находились, нашим
главным домом будем мы сами. Знаешь, о чём я мечтаю больше всего? Чтобы в
наших дворцах всегда звучал детский смех, чтобы наши дети бегали по тем же
коридорам, где когда-то проходили скучные приёмы, и чтобы мы с тобой через
тридцать лет так же держались за руки .
- И обязательно возвращались сюда, на этот остров, - добавила София, с
нежностью глядя на мужа. - Без короны, без свиты. Просто ты и я, босиком на
песке.
- Обещаю. - твёрдо сказал Эдван, поднимая свой бокал. - За нас, моя королева.
И за наше будущее, которое мы напишем сами.
Они соприкоснулись бокалами, и тихий хрустальный звон растворился в уютном
полумраке комнаты, закрепляя это тайное известное только им двоим обещание.
Когда догорали последние свечи, а в камине остались лишь тихо тлеющие
угольки, они ушли в спальню. За высокими окнами шумел ночной прибой - волны
мерно накатывали на берег, словно баюкая остров и его единственных обитателей.
София устроилась на груди Эдвана, слушая ровный стук его сердца, который
удивительным образам совпадал с ритмом моря. Он укрыл её тёплым одеялом, нежно
поцеловал в макушку, и под этот умиротворяющий шепот волн они оба провалились в
глубокий, безмятежный сон, впервые за долгое время не думая о том, что принесёт
завтрашний день.
Утро встретило их ярким, но не жарким северным солнцем и свежестью
солёного ветра. На открытой террасе, откуда открывался бескрайний вид на
бирюзовую гладь воды, уже ждал завтрак. Аромат свежесварённого кофе смешивался с
запахом корицы и кардамона - на столе стояла плетённая корзинка с ещё тёплыми
датскими булочками, хрустящими снаружи и невероятно мягкими внутри.
София, накинув поверх лёгкого платья уютную шаль, с наслаждением сделала
первый глоток горячего кофе, жмурясь от солнечных лучей. Эдван сидел напротив,
подперев подбородок рукой , и с улыбкой наблюдал за ней.
- Доброе утро, моя королева, - тихо сказал он, пододвигая к ней самую
румяную булочку. - Сегодня нас ждёт важное государственное дело.
София удивлённо приподняла бровь:
- Неужели? Я думала, здесь нет никаких дел.
- Есть одно, - загадочно улыбнулся король. - После ночного прилива на берег
наверняка выбросило янтарь. Я хочу найти для тебя кусочек " золота Севера",
который будет хранить тепло этого лета.
После завтрака они снова спустились к воде. Прохладный утренний песок был
усыпан мелкими ракушками и тёмными лентами водорослей, оставленных ночным
штормом. Идя рука об руку вдоль самой кромки прибоя, они внимательно
вглядывались под ноги, словно двое детей, ищущих пиратские сокровища.
Вдруг Эдван остановился, наклонился и поднял из мокрого песка небольшой,
отполированный волнами камушек медово - золотистого цвета. Подняв его навстречу
солнцу, он показал находку Софии - внутри прозрачного янтаря, словно застывшая
капля света, светилась крошечная искорка.
- Смотри, произнёс Эдван, бережно вкладывая тёплый камень в её ладонь и
сжимая её пальцы своими. - Говорят, янтарь приносит счастье и хранит любовь.
Пусть он всегда напоминает тебе о нашем острове, даже когда мы вернёмся во
дворец.
София прижала ладонь с драгоценной находкой к сердцу и посмотрела на мужа,
понимая, что главное сокровище своей жизни она уже нашла.
Последний вечер на острове выдался тихим и по - особенному тёплым, словно
сама природа решила подарить им напоследок частичку своего волшебства.
Вместо привычного ужина в замке Эдван устроил для жены сюрприз прямо на берегу:
на расставленном у самой кромки воды мягком пледе, в окружении зажжённых
стеклянных фонарей, стояла корзина с ужином, фрукты и бутылка любимого вина.
Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в глубокий бархатный синий
цвет, и над морем зажглись первые крупные звёзды. София кутаясь в тёплый
кашемировый плед, смотрела на танцующие язычки пламени в фонарях и с лёгкой
грустью вздыхала.
- Не верится, что утром за нами придёт катер, - тихо произнесла она,
опираясь головой о плечо мужа. - Эти дни пролетели как одно мгновение. Мне
так не хочется прощаться с нашим островом, с тишиной и с тем, что мы здесь
принадлежали только друг другу.
Эдван обнял её крепче и поцеловал в волосы.
- Мы увозим этот остров в своих сердцах, любовь моя. Нам пора возвращаться к
тем, кто нас ждёт, но помни: стоит тебе только пожелать, и мы снова сбежим сюда
от всего мира. Я обещаю.
Они сидели на песке до глубокой ночи, провожая взглядом падающие звёзды,
держась за руки и словно стараясь запомнить каждый звук прибоя и каждое
прикосновение морского ветра, прежде чем снова надеть короны.
Утром, когда первые лучи солнца окрасили верхушки прибрежных сосен в нежно -
розовый цвет, на горизонте показался белоснежный силуэт. За ними пришла " Роза
Болгарии" - величественная трёхъярусная яхта, которая несколько дней назад
доставила молодожёнов на этот уединённый датский остров.
Она плавно скользила по спокойной утренней глади, словно прекрасный лебедь.
На её сверкающем белом борту золотыми буквами переливалось имя, ставшее
символом их союза - союза сурового северного моря и цветущей болгарской земли.
София и Эдван стояли на деревянном причале, держась за руки. Лёгкий утренний
бриз трепетал подол её платья и развивал тёмные волосы, в которые всё ещё был
вплетён тонкий аромат морской соли.
- Пора, моя королева, тихо сказал Эдван, глядя на приближающийся катер, а
затем переводя полный нежности взгляд на жену. - " Роза Болгарии" ждёт нас,
чтобы вернуть в большой мир.
София бросила последний долгий взгляд на старинный охотничий замок, на
песчаный берег, где ещё виднелись их следы, и сжала в кармане гладкий медовый
камушек янтаря, найденный накануне.
- Мы обязательно вернёмся, - прошептала она с тёплой улыбкой. ступая вслед
за мужем на трап катера.
Поднявшись на верхнюю палубу " Розы Болгарии", они ещё долго стояли у
поручней, обнявшись и глядя, как их маленький остров счастья медленно тает в
утренней дымке, уступая место новым дорогам и великим свершениям, что ждали их
впереди.
Едва королевский кортеж въехал в кованые ворота дворца в Софии , привычная
торжественность уступила место искреннему, домашнему теплу. Эдван , поцеловав
жену в щёку сказав что он сам поработает над государственными бумагами
накопившиеся за время медового месяца, пообещав освободиться к вечеру , сразу же
направился в малый кабинет.
А саму Софию в её личных покоях уже ждал настоящий вихрь эмоций . Едва
закрылись двери, на неё с радостными восклицаниями набросились её самые
верные подруги - Рита, Агата и Регина.
- Ваше Величество! Наконец-то Вы вернулись! - первой воскликнула Рита,
заключая королеву в объятия, но тут же перешла на заговорщицкий шёпот: - Ну
рассказывай же скорее! Каково это - быть женой самого завидного монарха
Европы?
- И какой он, этот загадочный датский остров? - подхватила Агата, сгорающая от
любопытства. - Не ужели Вы там совсем одни были, без единой служанки?
- Посмотрите на неё, девочки, она просто светится от счастья! - улыбнулась
Регина, с нежностью оглядывая подругу.
У высоких дверей , сложив руки на поясе шёлкового платья, с лёгкой, но
сдержанной улыбкой стояла главная фрейлина Лаура. Она не мешала радости девушек,
лишь изредка поглядывала на старинные напольные часы, словно напоминая, что
даже у королевы время отдыха ограничено протоколом. София, смеясь, прижала к
груди руки и принялась рассказывать подругам о прогулках босиком по песку, о
белоснежной " Розе Болгарии" и о том, каким нежным и внимательным оказался
Эдван. Лаура лишь тихо качала головой, видя, что её госпожа действительно
обрела настоящее женское счастье.
Вечером в Малом банкетном зале дворца зажгли сотни свечей, и воздух
наполнился ароматом свежих роз и изысканных блюд. По личному приглашению
королевы Софии и короля Эдвана на этот камерный , но блестящий ужин собрались
только самые близкие и доверенные люди.
Почётными гостями вечера стали Граф Тодор Велизарович Мидзич и его супруга -
Великая Княгиня Ольга Георгиевна Рыкова -Наумова, чьё присутствие придало
вечеру особый аристократический вес и тепло. Рядом с подругами королевы сидели
их блистательные кавалеры: Рита оживлённо беседовала с Князем Александром фон
Штейнбергом, принцем крови, Агата с нежной улыбкой слушала Графа Виктора де
Ларта, а рядом с Региной галантно ухаживал Герцог Лоренцо.
Когда первые тосты за здоровье молодожёнов отзвучали, беседа за столом стала
лёгкой и непринуждённой.
- Ваше Величество, - обратился к Софии Граф Тодор Велизарович , поднимая
бокал, - вся Болгария гордится тем , как достойно Вы представляете нашу страну.
Но, признаться, глядя на Вас с королём Эдваном сегодня, мы видим не просто
великий политический союз, а редкую гармонию двух сердец.
- Благодарю Вас, Граф, - тепло ответила София, бросив взгляд на мужа. -
Секрет прост, даже среди самых сложных государственных дел мы стараемся
помнить, что мы просто люди, которые любят друг друга.
- И это прекрасно, милая София, - мягко добавила Великая Княгиня Ольга
Георгиевна, поправляя кружевную шаль. - Власть - тяжёлое бремя, но когда рядом
надёжное плечо, любая корона становится легче. Надеюсь в Копенгагене Вас
примут с таким же восторгом , как и здесь на родине.
- Уверен, Дания влюбится в мою королеву с первого взгляда, - твёрдо произнёс
Эдван, накрывая ладонь жены своей. - Уже через несколько дней мы отправимся
в путь, чтобы совершить обряд коронации .
Князь Александр фон Штейнберг с улыбкой повернулся к Рите:
- Похоже, что нам всем скоро предстоит паковать чемоданы в холодный
Копенгаген, дорогая. Надеюсь , Вы не замёрзнете в северных широтах?
- Рядом с вами, Вше Высочество, мне не страшен никакой северный ветер, -
кокетливо ответила Рита, вызвав лёгкий смех у Графа Виктора де Ларта и Герцога
Лоренцо, которые тут же поддержали шутку, пообещав своих дам на королевских
балах в Дании.
Этот вечер наполненный искренним смехом, звоном бокалов и предвкушением
грядущих торжеств, стал прекрасным мостом между солнечной Болгарией и
предстоящим триумфом Софии на датском престоле.
Продолжение следует.
Свидетельство о публикации №226112201467