Братья

     «Нет, - решает Евстафий*, - я буду жить совсем по-другому. Семья, дети, внуки — вот главное. Все рядом, вместе. И ты растишь э о ветвистое могучее древо, следишь за ним, поливаешь живительной влагой своей любви и заботы».

     Евстафий… Широкоплечий, среднего роста, крепко сбитый кряк (весь в отца) сидит в давящей стенами каморке своего аскетического жилища. Размышляет о братьях.

     Старший… Увяз в какофонии шмоток. Топящие в себе шубы. Куртки, кричащие: «Купи меня, слышишь, да купи же!» Исчерченные лабиринтами замков и режущие глаза блестючими бляшками… Сапоги с ходульными каблуками, навостренные на бег по супермаркетам в поисках все тех же шмоток. Нижнее белье вамповых расцветок почти с отсутствием белья — ради свободы языка тела… Приобрел себе торговую марку и мотается по заграницам в поисках модных нательных идолов.

     Средний… Этого прилизанного фраера вообще бес попутал. Был бы нормальным журналистом. Так нет, что ты! Ушел в богему. Не вылезает из клубов и звездных тусовок. Плетет паутину сплетен, слухов и потрясающих небылиц. А звезды — с дефицитом мозгов, но переизбытком апломба — его поддерживают и поощряют. У них он в доску свой — нарасхват как нужен. 

     Да братья ли это? С кем бегали когда-то на речку, плавали наперегонки. Собирали макулатуру. С детской светлой радостью исполняемого долга  ходили от школы покупать продукты неходячим бабушкам и дедушкам… Абсолютно нет желания видеть их суетливые, надменные глаза. Слышать поучительные, свысока, точно кем-то внушенные речи.

     И приходит к Евстафию страшная мысль: не хочет больше он знать этих братьев, отрекается от них! Пойдет по жизни один… Да нет же, не один… Есть у него живое, трепещущее счастье — милая, верящая в него и верная Арияна**.

     Арияна… От нее-то по мостику единения и перебежало вприпрыжку к Евстафию желание вырастить дом большой семьи. Поколений, победивших время. А пока она готова, и только с любимым, ютиться в его тесной лачуге.

     Задумали они большую стройку. На долю, доставшуюся от родителей, Евстафий закупает материалы. И вот они созидают счастье. Месят раствор, пилят, сверлят, винтят, крепят тяжелый брус. Какая она трогательно смешная — Арияна! Утонувшая в мужской рабочей куртке и решительной бандане. Из-под нее то и дело выбивается светлый локон. Он напоминает: здесь затаилась голубоглазая блондиночка… Арияна пыхтит, но солнечно улыбается. И это тоже счастье, сейчас и впереди…

     Была-была прямая стремлений, ведущая в высоту. И вдруг она начинает кривиться и ломаться зигзагами. Брус оказался с браком — с гнильцой. А деньги требуют экономии… Стоит Евстафий под стропилами. В голове рой расчетливых мыслей. Раз - и ставит на них тяжеленную  точку брусок-десятка. Летят с самого верха еще несколько деревяк. В падении Евстафий видит их с Арияной большой дом со светящимися окнами, просторным балконом в гармонии с цветами. Внезапно дом рушится и складывается, как карточный. Созидатель теряет надежду — сознание…

     Вот уже десять долгих лет идет война с вероломными агрессорами. Военные давно смирились: стратегия и тактика сражений рассчитывается самим чересчур умным оружием. Оно же и устраивает то атаки, то отступления. Евстафий с двумя сослуживцами совершают побег из плена. Теперь они партизанят в горах, создав отряд из мужиков — мирных жителей. Толком не знают, тыл ли это и чей он. Боевые вылазки делают осторожно. Война-то идет и в небе, и на земле, и под землей. Уже троих, посланных в разведку, непонятно что разорвало в клочья в овраге.

     Ночью Евстафий, укутавшись в тулупе, лежит возле потушенного из соображений безопасности костерка. С грустью и почему-то с чувством вины думает о братьях.

     Прокофий***... Недолго он прослужил военным журналистом. Очень сильно хотел и попал-таки на передок фронта. Вырвавшийся  из подземного лабиринта нейросети дронотавр**** превратил его в прах.   

     Фархад*****… Привела же его тяга к странствиям совсем не туда, куда надо. Как он любил гонять за товаром, особенно в экзотические для нас страны! Вот  и взял себе этот псевдоним. Был уверен, конечно, в данных сети. Повез продукты и одежду жителям прифронтовой территории по указанному адресу. Увы! Не поспела сеть за развитием событий. Попал к врагам. Гуманитарка разграблена. Брат в плену. И ничегошеньки о нем неизвестно…

     И Арияночка… Не удержал. Умчалась на фронт медсестрой — в самое пекло! Уже ранена в грудь. Да и один ли раз ей досталось? Скрывала… А сейчас, после плена, с ней потеряна связь. Да и глушат ее беспощадно.

     Кто-то хватает Евстафия за руку. Он выглядывает из тулупа. Это боец, дозорный.

     - Подъем, командир! Сюда движется почти взвод. По-моему, у них наводка с неба…

     Евстафий командует сбор и быстрый отход в ущелье. Но поздно! Со стороны леса раздаются хлопки выстрелов. А в небе появляются сразу три быстрые дроногарпии******. Они начинены снарядами. И вот одна уже над его головой. Кажется, впивается в лицо хищным металлическим взглядом. Снаряд летит неумолимо точно в Евстафия. Эта смертельный посланец закрывает собой небо и поглощает свет в глазах. И вот они, последние секунды почерневшей тишины. Полный вакуум слуха….

     Но что это? Снаряд зависает в метре над головой. У Евстафия сразу вспыхивает мысль об их доме покоя и радости. Он вдруг ощущает себя в полете над истерзанной землей, облаками. И вот уже проносятся мимо хвостатые кометы. А Земля? Она сначала превращается в светящуюся точку, а затем снова увеличивается, растет с бешеной скоростью. Евстафий падает на обломки какого-то строения. Боль пронзает тело. Он все-таки встает и видит вокруг себя руины города в облаках серого пепла. В обломках некоторых зданий начинает распознавать что-то знакомое. Ну, конечно! Вон остатки медицинского центра. Дальше, правда, чудом почти сохранившиеся — так: раз, два, три, четыре… ого, двадцать девять этажей вроде какого-то раньше тут не стоявшего небоскреба. А за ним длинные ряды деревьев. По многим словно пронесся разрушительный ураган. Так это же их с Арияной любимый парк! Тогда… на противоположной стороне улицы… должен был построен в одном из дворов… Евстафий нетерпеливо пробегает глазами разрушенные стены плотно налепленных незнакомых высоток. Он уже почти бежит, огибая их. Где же этот двор? Да вот он, точно он… Разогнавшееся время резко останавливается. Изуродованное пространство исчезает. Свет меркнет в глазах. Вместо дома — черная дыра огромной воронки. Чудовища, унесшего в свою бездонную утробу сокровенные мечты и надежды…

     «Мне незачем больше!..» - проносится в голове обломок последней мысли. Евстафий подходит к краю невозврата. Делает шаг и летит в бездну…

     А воронка-то оказалась с сюрпризом! Евстафий в полном изумлении от тотального непонимания происходящего идет по аллее парка. День ясный. Деревья целехоньки. Упираются макушками в небеса. Впереди очень знакомая фигурка. Пышные волосы, игриво сверкая, отражают солнечные лучи. Он догоняет ее и с ходу:

     - Арияна, а я и не знал, что ты хочешь стать медсестрой.

     Девушка вздрагивает от неожиданности. Узнает Евстафия, пожимает плечами.

     - Гм… Да я как-то не думала. Но, может быть…

     - Ты и не думай даже! — выпаливает Евстафий. — Вот что, давай прямо сейчас найдем Прокошу. Мне нужно сказать ему очень важные слова…

     Прокофий в желтой короткой курточке, не ниже ребер, дополняемой широченными джинсами, а также с бесчисленными замками сумкой на плече (подарок Фархада) подходит к клубу «Звездный дождь». Его поджидают.

     - Прокош! — весело кричит ему брат.

     Прокофий, увидев его да еще и с Арияной, весь сникает и темнеет лицом. Понуро подходит к ним.

     - Ну, что на этот раз?

     - А вот что! — Евстафий хлопает брата по плечу. — Я читал твои заметки и статьи. Знаешь, они остроумные и даже сатиричные, если видеть подтекст. Уверен: ты нашел свою стезю, - лицо говорящего становится серьезным и задумчивым. — Я даже прошу тебя: иди выбранным путем. Ни на шаг из этих клубов и звездных тусовок!

     Пораженный Прокоша, как говорится, стоит с разинутым ртом. Еле мямлит:
                                                               
     - Ну… ты даешь… Так… спасибо, братишка…

     Арияна в ступоре. Отступает на шаг. Смотрит то на одного, то на другого, как будто видит их в первый раз…

     - Извини, брат, - вновь обращается к Прокофию Евстафий, - но мне сейчас срочно… «А что срочно?» - задает себе — какому-то другому себе — вопрос. Ответ моментален: «Пришла пора услышать те самые слова странника по поясам времени». Продолжает: - Очень нужно увидеть нашего планетарного бродягу!

     На летучем пути в лавку Фархада Арияна впопыхах почти кричит:

     - Узрела... наконец, что с тобой… сейчас происходит… И уже люблю это!.. Ты — самоборец!

     - Не говори так, - отмахивается словами и рукой Евстафий. — Я все еще чудовище. Но пелена спала.

     В лавке — само собой — только продавцы. Говорят, уехал, не сказав куда, но надолго. Так что бродяга где-то на остальной части планеты… наверное. Зато в телефоне живет ожидавший звонка голос:

     - Ну, наконец-то, брат! Рад услышать то, что ты решил сказать.

     - Я давно… нет, вру, именно сейчас хочу говорить о главном. Ты старший из нас. И это задумано мудро. Всегда в пути — ты не просто меняешь города, страны, часовые пояса. Счастливчик, ты узнаешь людей. И познаешь себя. Прости меня…

     - Успокойся, братишка! — слышится в телефоне спокойный, ровный голос. И вот что говорит любитель дорог на пространствах  и поясах времен: - Все неудачи забудутся. И вы с Арияной продолжайте строить дом счастья. А ты большой молодец! Так что — я тут узнал в пути — той войны не будет... 

*Евстафий — греч. имя со значением «плодовитость, продолжение рода».
**Арияна — греч. имя со значением «верная жена, спутница жизни».
***Прокофий — греч. имя со значением «независимый и свободный», его стихия — риск и азарт. 
****Дронотавр — наименование от греч.  мифол.  «минотавр». Это чудовище, обитавшее в лабиринте на острове Крит.
*****Фархад — имя персидского происхождения, означающее «радость странствий».
******Дроногарпия — наименование от греч. мифол. «гарпия». Это полуженщина-полуптица с головой и грудью женщины, с телом, крыльями и лапами, как у хищной птицы.


Рецензии