Мышка бежала, хвостиком махнула... глава 15 Стихия
Проснулась я оттого, что незакрепленный край брезента, которым накрывалась лодка, вовсю хлестал меня по ногам. Черт! Из-за Клавдии я ни разу не выспалась нормально в отеле. Я села в лодке и осмотрелась по сторонам. “Ё-кэ-лэ-мэ-нэ” – сказала я себе, потом, поразмыслив, добавила: “О-пэ-рэ-сэ-тэ…” Это куда ж меня в такую даль от берега отнесло. До утра грести придется. И тут я, наконец, по-настоящему оценила обстановку. Куда делось яркое солнышко? Море из нежно-бирюзового стало свинцово-серым, угрожающим. А ветер! да при таком ветре я могу грести три дня подряд и с места не сдвинусь. Вот когда меня охватила настоящая паника. Я вскочила на ноги и принялась прыгать в лодке, орать и размахивать своей шляпой. Порыв ветра выдернул шляпу из рук и в мгновение ока унес ее в неизвестном направлении, а я едва не вывалилась из лодки. Подвывая от страха и переживая потерю своей шляпы, я схватилась за весла, и стала грести, как сумасшедшая. Никогда в жизни я не гребла так долго и так упорно, и надеялась, что никогда больше не придется. Гребла в каком-то полубессознательном состоянии, не обращая внимания ни на погоду, ни на боль в руках и спине. Из этого состояния меня вывел невероятной силы порыв ветра, который буквально выдернул у меня из рук весло. Но еще на протяжении целой минуты я тупо смотрела на стертую до крови ладонь, в которой только что было весло. Тогда-то я и огляделась по сторонам. Лучше бы я этого не делала! То, что я увидела, - было ужасно: не было ни берега, ни бухты, вообще ничего. Казалось, небо и море смешались в одну беспросветную серую массу. Волны швыряли мою лодчонку, как щепку, на самый гребень, кипящий белой пеной, а потом, словно она им наскучила, оставляли на произвол судьбы, и моя лодочка (и я соответственно вместе с ней) проваливались в самую преисподнюю. Вот когда я узнала, что такое страх! Нет даже не страх, а парализующий и мысли, и тело ужас. Я упала на дно лодки, свернулась калачиком и накрылась с головой брезентом. Ни за что на свете я не хотела увидеть собственными глазами ту волну, которая меня поглотит. Едва осознавая себя, я все же решила, что в таких ситуациях подобает молиться. За всю свою жизнь я выучила только одну молитву: “Отче наш”, так что большим выбором молитв я не располагала и принялась читать то, что знала. Но как только я произносила первую фразу: “Отче наш, иже еси на небеси…”, меня охватывал еще больший ужас. “Ой-ей-ей, господи, - начинала я шептать, - только не надо, пожалуйста, “на небеси”, у меня еще дочь не определена, сама я еще ничего не видела, да и вообще…”. Потом я вспоминала, что надо молиться, а не беседовать с Богом и начинала сначала. Но стоило сказать “иже еси на небеси”, как я опять сбивалась, и принималась уговаривать бога не брать меня на небеси, а взамен чего только я не наобещала: и с мужем моим сойтись, если он того пожелает, и каждую премию отдавать на благотворительность, и даже вспомнила, как в первом классе обидела мальчика, которого и так все обижали. Я ему сказала: “Сунь пальчик в дырочку пенала (помните, такая кругленькая в крышечке), там зайчик”. Мальчик пальчик сунул, а там вместо зайчика я его пребольно ущипнула. Он даже заплакал. Так вот я пообещала господу, что обязательно найду того мальчика и попрошу у него прощения. Не могу сказать, как долго продолжался этот мой торг с богом, но только я вдруг поняла, что в моем безумном положении появилась какая-то стабильность. Я внимательно прислушалась к тому, что происходило снаружи: я слышала порывы ветра, плеск волн и даже грохот грома, но поняла, что кое-что все же изменилось. Мою лодку перестало швырять из стороны в сторону. Нет, ее, конечно, по-прежнему бросало с волны на волну, но эти движения приобрели какую-то размеренность, ритм что ли. Я решилась высунуть голову из-под брезента.
Человек, наверное, все же разумно устроен, если он не может бояться до бесконечности. Мой страх улегся и, благодаря этому, я смогла оценить увиденное мной, потрясающее до глубины души, торжество стихий. Бушевал ветер, вздымались громадные волны, черные тяжелые тучи, казалось, касались поверхности воды, ослепительные молнии пронзали тучи и с шипением гасли в кипящем океане. И через все это безумие стихий неслась моя утлая лодчонка с такой же безумной пассажиркой на борту. Именно к такому выводу пришел бы сторонний наблюдатель, увидь он меня в тот момент (но таковых, к сожалению, не оказалось). Я переползла на самый нос лодки, подставила лицо навстречу ветру и брызгам и принялась орать одновременно от восторга, ужаса и еще чего-то, чему я и названия не знаю.
В конце концов, обессиленная, не способная более ни к страху, ни к восторгу, я упала на дно лодки и уснула мертвым сном.
Свидетельство о публикации №226112201561