Небесный экзамен для Ласточки

Раннее утро на аэродроме выдалось звенящим и свежим. Над взлетной полосой еще стелился легкий туман, когда створки авиационного гаража распахнулись, и вся команда выкатила на бетонку обновленный, сияющий свежей краской Су-26.
Настроение у всех было приподнятое, но напряженное — предстоял первый испытательный полет после капитального ремонта.
— Ну что, братва, проверяем матчасть и в небо! — бодро скомандовала Марина Никифоровна Беленькая, застегивая молнию на летном комбинезоне.
Подготовка пошла по отработанному сценарию. Василий Васильевич Анисимов еще раз обошел самолет, лично проверил уровень масла и похлопал «Сухого» по капоту, словно благословляя на удачу. Мирон Олегович Токарев проконтролировал затяжку всех узлов шасси, а Владимир Пиняев заглянул в кабину, чтобы убедиться, что радиосвязь работает чисто, без единого хрипа.
Рядом с самолетом дежурили Смекайло-де-Цопфи и Анжела Витальевна Власенко. Смекайло держал в руках свой знаменитый чемоданчик с хитрыми инструментами на случай внештатной ситуации, а Анжела с блокнотом в руках записывала последние показания датчиков перед запуском.
— Анжела, как давление? — крикнула Марина из кабины, надевая шлем.
— Как у космонавта, товарищ командир! — звонко ответила Власенко, показав большой палец.
В стороне, у командного пункта, за происходящим с волнением наблюдали Лидия Никифоровна и Татьяна Андреевна Трофимова. Лидия держала в руках бинокль, не сводя глаз с сестры, а Татьяна записывала время вылета в полетный журнал. Чуть поодаль Ангелина Викторовна Мельник уже хлопотала у походного термоса, приговаривая, что после полета Марине обязательно нужно будет согреться горячим чаем с травами.
Винт провернулся, чихнул сизым дымком и заревел ровно и мощно. Су-26 легко побежал по полосе и, словно обрадовавшись свободе, стремительно взмыл в утреннее небо.
Внизу все задрали головы. Марина заложила крутой вираж, проверяя отзывчивость рулей, затем сделала «бочку» и ушла свечой вверх. Самолет слушался идеально — сказывалась ювелирная работа Токарева и точная настройка Пиняева.
Но на десятой минуте полета в наушниках на земле раздался спокойный, но сосредоточенный голос Марины:
— Земля, это Борт. На перегрузке начала греться правая головка цилиндра, и вибрация пошла легкая. Иду на снижение, будем смотреть.
Команда на земле мгновенно напряглась. Едва Су-26 коснулся полосы и зарулил к гаражу, к нему уже бежали механики. Капот скинули за считанные секунды.
— Ага! — прищурился Смекайло-де-Цопфи, заглядывая внутрь с фонариком. — Заслонка охлаждения на больших оборотах подклинивает. Пружинка слабовата, не дотягивает!
— Сейчас исправим! — тут же отозвался Мирон Токарев, уже доставая из кармана подходящую усиленную пружину и пассатижи. — Анжела, придержи кожух!
Через пятнадцать минут неисправность была устранена. Марина снова подняла «Ласточку» в небо. На этот раз полет прошел безупречно: машина крутила сложнейший пилотаж, а мотор пел чисто, как хорошо настроенный оркестр.
Когда Марина зарулила на стоянку и выключила двигатель, весь аэродром огласился дружным «Ура!».
Вечером команда снова собралась в родном гараже. На столе уже дымилась свежая картошка с укропом, приготовленная Ангелиной, и стояли заветные бутылки «Трех Топоров».
Марина подняла кружку и обвела взглядом свою команду:
— Ну что, родные мои, экзамен сдан на «отлично»! С такой командой хоть в стратосферу, хоть на край света! За вас, братва!
Вот и новой сказки конец, а кто дочитал — ТРИЖДЫ МОЛОДЕЦ!


Рецензии