Сказка о помощи

В каком году не ведомо, в каком государстве не знаемо, но сидит царь-батюшка-ампиратор за столом дубовым, что резьбой хитрой изукрашен да самоцветами обсыпан — будто звёздное небо в тереме зажгли. На голове у него шапка златокованая, тяжёлая, аж брови чуть на лоб лезут, а в глазах — мудрость да строгость, будто он одним взглядом все царства насквозь видит.
Перед ним на столе — пир горой, да такой, что и в сказке не всякий опишет. В центре — лебедь жареный с яблоками, румяный, словно закат над царским садом; по бокам — осетры в пряных травах, блестящие, будто в чешуе из чистого серебра. Тут же пироги с визигой да с грибами лесными, стопкой высятся, как башенки кремлёвские, а рядом — кувшины с медами хмельными: липовым, гречишным, да ещё с таким редким, что только раз в сто лет цветёт особый цветок в заповедной роще.
На тарелках серебряных — соленья хрустальные: огурчики в рассоле с укропом да чесноком, грибки маринованные, брусника в сахаре — алая, словно капельки зари. А посреди стола — блюдо с калачами пышными, да не простыми, а с узором из золотой глазури: мол, и хлеб у царя — не просто еда, а чудо-диво.
Вокруг стола — бояре в шубах собольих, стоят тихо, словно тени, да только носами поводят: уж больно ароматы по терему плывут. У дверей — стража в доспехах блестящих, копья вверх подняли, чтоб ни одна муха без спросу не пролетела. А над всем этим — свод расписной, где солнце, месяц и звёзды в хороводе кружатся, будто сами небесные светила на царский обед заглянули да от удивления рты пораскрывали.
И вот царь-батюшка-ампиратор берёт ложку серебряную, постучит ею о чашу хрустальную — и говорит негромко, но так, что даже мыши в дальних углах замирают: «Ну, подавайте первое! Да чтоб ложка в супе не тонула — а то, знать, не царский это обед!» И улыбается уголком губ — не зло, а с хитринкой, мол, пусть все знают: и власть у него твёрдая, и аппетит — богатырский.
Стоят бояре, на царя взирают. Как-никак, а у них с царём совещание.
— Ну что, бояре, — говорит царь-батюшка-ампиратор, прожевывая лебединое крылышко, — помогаю я вам или нет?
— Помогаешь, — кивают бояре.
— Вот тебе за пенсии ответственный боярин, я разве не помог, плаксивость возраст пенсионный?
— Помог, твое величество, ещё как помог, — кивает дюже тот, — теперь старики реже до пенсии доживают, а те, кто все же доживает, на ней меньше живёт, в фонде куда как больше денег остается!
— Вот! — улыбнулся царь-батюшка-ампиратор, намазывая чёрную икру на хлеб с маслом, — а тебе, боярин, производящий машины, я разве не помог, подняв пошлины на иностранные?
— Еще как помог, — кивает тот, — раньше-то наши автомобили не брали из-за плохого качества, предпочитая забугорные, а теперь они стали очень дороги для крестьян и рабочих, и они покупают нашу продукцию, несмотря на качество.
— Вот! — кивнул царь-батюшка-ампиратор, отламывая клешню омару, — а тебе, боярин из банковского сектора, я разве не помогаю, держа ключевую ставку высоко?
— Конечно, помогаешь, — закивал боярин, — проценты по кредитам теперь не капают, а текут рекой полноводной. Народец-то без кредитов уже не может сам выживать, а платить по три, а то и четыре цены приходится.
— А тебе, боярин по мусору, — пробуя ложечкой золотой фуа-гра, спросил царь-батюшка-ампиратор, — разве не помогаю?
— Еще как помогаешь, твое величество, — закивал боярин, — это же ты самолично придумал, чтоб тарифы на новую систему утилизации повысить, а в действительности оставить всё как было. Теперь народ тратит на это больше, при том же выходе, а думает еще, что этим он экологии помогает, хотя по факту он помогает нам.
— Вот! — чавкая осетром копченым, обрадовался царь-батюшка-ампиратор. — А тебе, боярин по медицинской части, скажешь не помог?
— Помог, еще как помог, — заверяет главу государства боярин, — больницы и фельдшерские пункты в сёлах мы подсократили по ненадобности, оптимизацией енто назвав. Люди теперь по статистике здоровее стали, у большинства болячки сами рассасываются, а те, кто в соседний город за лечением приезжает, тех немного, на них и оставшегося количества врачей хватает, а вот на зарплатах последних можно сэкономить не на одну дачу.
— Молодец, хорошо отчитался, — хрустит огурчиком царь-батюшка-ампиратор, — а ты что скажешь, боярин по образованию, о помощи царской?
— А у нас как у медиков: по твоему старанию, твое царское величество, всё отличнее и отличнее становится, — заверил гаранта улучшений боярин, — мы тоже провели придуманную лично тобой оптимизацию, и улучшения прямо налицо, а экономия видимая. Школы сократили, оставшиеся объединили, учителей тоже выгнали лишних. И если ранее на одного учителя было по двадцать учеников, то теперь от тридцати. Учитель же все равно скольким лекцию читать, хоть пятидесяти, им за это доплачивать не нужно. Здания бывших школ продали, на зарплатах экономим — у министерства нашего золотой век начался.
— Вот! — ткнул указательным пальцем вверх царь-батюшка-ампиратор, пригубляя коньяк французский, — а говорят, что держава никому не помогает.
— А может быть, нарожу поможем? — прозвучал вопрос.
Гарант стабильности чуть не подавился дорогущим пойлом от ентой фразы.
— Кто это сейчас сказал?! — откашлявшись, гневно спросил царь-батюшка-ампиратор, гневно обводя взглядом бояр.
— Я, боярин по правам человека.
— А, Федька, — выдохнул, успокаиваясь, глава державы, — ну ты как скажешь, так хоть стой, хоть падай.
Бояре заржали.
— А чего я такого ляпнул?
— Ну, ты подумай, дурья твоя башка, из чего казна наполняется?
— С налогов, это все знают, — ответил Федька.
— А если мы мужика жалеть станем и денег с него меньше брать будем, то откуда золото в казне появится? Да и чего его жалеть? Народ вон, сколько цены с налогами не поднимай, все равно исправно платит и не ропщет.
— А если роптать станет?
— А вот тогда мы снизим цены и налоги и поднимем зарплаты, — пояснил царь-батюшка-ампиратор, — но только так это все представим, что это мы, видя, как ему тяжело, решили помочь бескорыстно, себе в убыток.
— Эка ты умный план, твое величество, надумал.
— А то, Федька, державой управлять — не щи лаптем хлебать.


Рецензии