Библиотека

   В связи с чтением я должна рассказать про две библиотеки, которые определяли в детстве и круг моего чтения, и вообще мое отношение в этому святому процессу. Одна из библиотек была взрослая, другая – детская. Во взрослую библиотеку я начала ходить совсем малышкой вместе с мамой. Располагалась она в нашем доме культуры и занимала очень выгодное место на первом этаже, где имелось огромное застекленное окно во всю стену, выходившее на пустырь, за которым чуть поодаль виднелась моя школа. Зимой пустырь был покрыт снегом, летом отрадно зеленел, окно то было покрыто морозными узорами, то пропускало солнечные лучи – в этом месте был устроен читальный зал. Пока мама выбирала себе книги, я усаживалась на одну из скамеек, библиотекарша приносила мне книжку с яркими картинками, и я с упоением их рассматривала. В эту библиотеку я ходила долго – пока не окончила школу. Все библиотекарши там были очень вежливые и интеллигентные – просто ходячие образчики культуры. Особенно я восхищалась одной из них – седовласой дамой, всегда со вкусом одетой, худощавой и уже в годах, но еще вовсе не старой, безукоризненно любезной и, по-видимому, очень знающей и эрудированной. Слушать ее было одно удовольствие. Нет, она не говорила пространных речей, она лишь могла посоветовать что-то сомневающемуся читателю, высказать свое мнение – и за ее немногословием чувствовалась подлинная глубина. Я очень хорошо помню ее, и мне иногда приходит в голову, что мы иногда и думать не думаем, сколь большое влияние оказывает наше мимолетное вмешательство на жизнь случайных для нас, казалось бы, людей. Воистину, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Или так – Ut salutas, ita salutaberis. 
 
   Детская библиотека тоже находилась неподалеку от нашего дома, и туда я впервые пришла вместе со своей подружкой Иркой. Библиотека находилась в обычном деревянном доме, похожем на наш, но внутри там были разобраны стены, и стояли стеллажи. То, что это был, по сути, жилой дом, отапливаемый, как и наш, печкой и плитой, сообщало особый уют библиотекарскому быту. Там всегда было тепло, пахло не только книгами, но иногда дымком или дровами, а библиотекарши обычно были пожилые тетеньки или бабушки, и одна из них однажды даже отказывалась выдавать мне книги, поскольку решила, что я в третьем крассе еще не осилю такой толстый том (тогда я очень любила книги про животных). Она не уступала, пока не устроила мне экзамен по технике чтения и, покачав головой, удивленно сказала лишь: «Ну-ну, ты читаешь быстрее меня». На окнах библиотеки стояли красные и розовые герани, за конторкой выдачи книг находилась кухонька, а перед крыльцом рос раскидистый боярышник. Я обожала туда ходить, и именно там, отказавшись от своей дурацкой системы, перечитала множество прекрасных книг. Стеллажи с их плотными рядами вызывали во мне какой-то почтительный восторг, и я удивлялась, неужели можно все это когда-нибудь освоить, прочитать, понять… Я брала то одну книгу, то другую, и каждая рассказывала свою историю, все манили и умоляли: «Возьми меня! Прочитай меня!». Именно там я полюбила запах старых книг, их пожелтевших страниц – с легкой кислинкой, немножко затхлый, но такой родной. Аромат свежей типографской краски в новых изданиях был по-своему хорош – но более напористый, дерзкий, резкий, как и положено молодости. Я сожалела, когда эту старую библиотеку снесли, и книги вместе с библиотекаршами переехали в новый район и в новое помещение, куда я сходила пару раз, и больше туда не возвращалась. Там все было не то: пахло краской, места было предостаточно, но от былого уюта не осталось и следа, и даже сами библиотекарши выглядели как-то растерянно, а их конторка в просторном зале казалась каким-то странным остовом посреди пустыни. Словом, обновление лишило библиотеку главного – волшебства. И я теперь думаю – не окажись в моей жизни той старенькой, тесноватой, подслеповатой библиотеки, которую мне так и хочется сравнить с Ариной Родионовной, - что было бы тогда с моими неуемными фантазиями? Сидела ли бы я сейчас и писала ли бы эти строки? Не знаю. Но все-таки очень хорошо, что она была. И хорошо, если у каждого тоже была такая.


Рецензии