Сирень
Среди этих врачей был и Илья Андреевич, молодой челюстной хирург, красавчик и завсегдатай клуба авторской песни. Когда он впервые к нам пришел, мы все замерли в восхищении: он был весь лощеный, в свежевыглаженном белейшем медицинском халате, словно только что вылупился из яйца вот в таком совершенном виде. Он обвел нас своими прозрачными светлыми глазами – кажется, я даже рот забыла закрыть от изумления, но Илья Андреевич поглядел куда-то сквозь меня – и свой визуальный экскурс закончил за окном аудитории, дав понять, что делает нам большое одолжение. На его губах бродила рассеянно-ленивая улыбка, и с этой улыбкой он и читал свои лекции. Голос у него был приятный – еще бы, певец! – но чувствовалось, что занятия по медицине в своем вузе он, бывало, прогуливал, потому что иногда говорил несуразности, от которых девчонки наши ехидно кривили рты.
Мне это было все равно. Я не упускала возможности сходить на концерт нашего городского бардовского клуба, чтобы получить возможность услышать обожаемого преподавателя. И вот, на одном из таких концертов, в уютном зале нашей народной филармонии, я услышала песню – возможно, его собственного сочинения, - где была такая строчка: «Помню первое свиданье и сирени томный стон». Меня она очень впечатлила, тем более, что дело было по весне и, действительно, скоро везде зацвела сирень. Я бродила по улицам, в упоении от запахов и мечтаний. После дождя сохли под солнцем мокрые заборы, источая тончайший пар, а над деревянными домами нашего городка стонала сирень, окутывая все своими призрачными облаками нежнейших оттенков – синеватых, молочно-белых, лиловых, розовых, сизых, перламутровых – и благоухая так, что хотелось рыдать, кричать от радости, от неясных предчувствий, бегать, размахивая руками, и строить планы на счастливое будущее. Я часто влюблялась – всегда платонически и всегда, кажется, безответно. Наверное, поэтому все мои влюбленности были столь мучительно-прекрасны.
Жаль только, что годовой курс медицины закончился, и Илья Андреевич исчез из моего поля зрения. Вероятно, он вскоре куда-то уехал, потому что на концертах его больше не было видно. Но он еще некоторое время тревожил мое воображение, и именно в ответ ему я и написала тогда стихотворение про сирень. Само стихотворение уже забылось и затерялось, а сирень у меня и теперь вызывает воспоминания о юности, песнях, стихах и влюбленности. Как, наверное, и у всех. Но такая уж у сирени счастливая обязанность – волновать сердца до самой глубокой старости. Где вы теперь, Илья Андреевич? Поете ли про сирень?
Свидетельство о публикации №226112202041