Бабочка Маринка
«Но почему же она – именно Маринка?», - спросите вы. Потому что Маринкой звали мою троюродную сестру, с которой я играла в раннем детстве. Мы пекли из песка куличики, кормили этими куличиками кукол, варили супчик в плошечках размером с нашу ладошку, крошили туда травы-коренья и были очень довольны своей стряпней. Маринка жила с родителями в прокопченной старой избе, где русская печка и нехитрая утварь помогали коротать сельское бытье. Летом Маринка бегала в полинялых одежках, но даже в них было видно, какая она тоненькая, трепетная и необыкновенная. Ее русая косичка отливала рыжиной, а на солнце выгорала до льняного цвета.
Зимой Маринка ходила в деревенскую школу. Год от года она хорошела на глазах, и парнишки в ее классе чуть не дрались за право посидеть с ней за одной партой. Свои чудесные белокурые волосы она уже не заплетала в убогую косичку, а подвивала щипцами, накаленными на плите. Получалось очень призывно, почти как у Мэрилин Монро. И улыбка у нее была под стать легендарной кинодиве: нежная, беззащитная и трогательная.
В деревенском клубе у Маринки не было отбоя от парней. Ребята приносили с собой дешевый портвейн, а иногда и водку. Поплясав вдоволь, устраивали перекур, расположившись небольшими компаниями на ближней полянке и потягивая пряную бурду прямо из бутылки. Маринка тоже пробовала и смеялась.
Конечно, ей хотелось в город, к цивилизации. Она удачно вышла замуж за сотрудника автоинспекции, родила ему дочь, выучилась на швею и поступила на работу в ателье. Но в стране вдруг все пошло наперекосяк, шить стало нечего и не для кого: народ пропадал на митингах и в обновках не нуждался. Портнихи уныло просиживали на работе целые часы и, чтобы не очень скучать, оживляли разговор бутылочкой цветного винца.
Наконец, Маринка с работы ушла и засела дома. Иногда ее навещали подружки, и разговор без винца как-то не клеился. Потом уже и подружки стали не нужны, а скука меж тем все крепчала. Когда муж спохватился, было уже поздно. Сделав все возможное и невозможное для спасения жены, он махнул на нее рукой и отправил туда, откуда взял – в деревню. «Совсем пропала бабочка», - сокрушенно охали сердобольные местные старушки. Но охать и вздыхать им пришлось недолго: Маринка в деревне не зажилась. Муж заказал ей дорогой памятник с фотографией, где она такая же красивая, как в юности.
Мы с мамой, проходя однажды мимо него, вспомнили случай из моего раннего детства, когда Маринка подбила меня пойти собирать цветы в соседский палисадник. Цветы были роскошные – у нас в огороде таких не бывало. Я усомнилась, можно ли их так свободно рвать, но Маринка заверила меня, что эти цветы – ничьи, так сказать, для всех, и собирать их можно совершенно безнаказанно. Нарвав порядочный букет, я уже с воодушевлением предвкушала, какой чудесный подарок сделаю маме. Но каково же было мое разочарование, когда мама велела мне отнести эти цветы обратно – туда, где нарвала. Когда я поняла, что совершила непоправимое, то ужасно испугалась: я боялась, что владелица цветов меня по меньшей мере отлупит. Но все обошлось: ее не оказалось дома, и я просто оставила букет на садовом столике.
Вспомнив тот случай, мама со смехом сказала: «Это все Маринка затеяла! Она наверняка знала, что хозяйки в доме нет, поэтому вам все сойдет с рук». Я заступилась за Маринку: ей тогда было не больше семи лет, и разумения в ее рыженькой головке было – кот наплакал. Мама лишь покачала головой, но я настаивала, что нисколько Маринку не виню и на нее не обижаюсь.
Когда мы пришли домой, я заметила у веранды необычную бабочку – почти оранжевую, с черными точечками. Она вилась у самой веранды, залетала внутрь и снова устремлялась наружу. Я смотрела как зачарованная на этот беспрерывный полет, и он казался мне осмысленным. Мне чудилось, что бабочка что-то хочет мне сказать. Она проносилась совсем рядом, почти касаясь моего лица, спускалась ниже, норовя сесть на ногу, но в последний момент словно передумывала и снова играючи кружилась в воздухе – порхающее рыжее пятнышко на фоне зеленой листвы и голубых стен нашего домика. Я вспомнила, что такого же медного цвета были волосы моей троюродной сестры, когда я видела ее в последний раз, незадолго до ее ухода. И тогда я поняла, что эта бабочка – Маринка. Она прилетела со мной поздороваться и, кажется, была очень рада встрече. Она исчезла так же внезапно, как и появилась – просто пропала, и все. А я все еще стояла неподвижно под впечатлением от нежданного видения и надеялась, что теперь-то у бабочки Маринки все сложилось наилучшим образом.
Свидетельство о публикации №226112202090