34

Только солнышко пригрело Цилин бок, только погладило тёплыми лучами седую, выбившуюся из платка прядь волос, пробежалось по морщинистым щекам, пощекотало редкие ресницы, словно ненавязчиво предлагая открыть глаза навстречу новому дню, как разбудили бабку более навязчиво.
Раздался громкий то ли взрыв, то ли чих, и в лицо Цили полетели брызги. Единственное, что они имели общее с солнышком, - были тёплыми.
Испуганная бабка открыла глаза и долго в недоумении моргала, пытаясь понять, на что она смотрит. То ли белая, то ли седая, жующая пасть со странным запахом.
А потом бабуля перевела взгляд на круглые бестолковые глаза с прямоугольными зрачками, на длинные растопыренные уши.
- Белянка? – разглядела. Села.
Зашевелились и остальные.
- Ба, ты козу нашла?
- И козла… - хмурый спросонья Дан ткнул пальцем. - Вон, глянь…
Неподалёку чёрное безрогое создание дожёвывало кустик астрагала.
- Прям, я нашла! Сами прибежали.
- Они нас сами нашли! – изумилась Ирит козьей смекалке.
Но тут мысли всех вернулись к вчерашним недобрым событиям. Радость улетучилась.
- Ого! – дед поглядел на солнце, оценил свой немалый отдых и огорчился.
- Ба, ты же собиралась нас разбудить, когда луна взойдёт.
- Ай! – махнула бабуля рукой. – Всё равно не разглядели с дедом ничего. Днём надо. Сейчас.
Поднялись.
Пить захотелось страшно. И есть. Но пить – прямо невтерпёж.
- Дед, можно с твоего плаща росу слизать?
- Лижите.
Ирит, Дан и Миха по новому взглянули на своё ночное покрывало.
- Как делить будем?
Циля покосилась на их нерешительность.
- Пока надумаете – роса уйдёт.
- Давайте я разделю, а вы выберете? – предложила Ирит свой проверенный способ.
Так они с Даном всё делили.
- Давай, - согласился на это и Миха.
Ирит прищурила глаз, наклонилась над мокрым от утренней росы плащом и провела чёткую линию, отделяя рукав и часть плеча.
- Это кому? – поинтересовался Дан.
- Сами выбирайте, - Ирит уже прицеливалась к плащу с другой стороны.
- Может, деду? Дед, погляди, - нормально?
- Тьфу ты! – забраковал свою долю дед. – Я ещё свой плащ не лизал!
- Тогда, тебе, баба Циля?
- Не… Я уж как-нибудь так… Вон, камешки под барханом… Может, какую-нибудь росу найду... глотну… А вы давайте быстрее уже.
Ирит тогда провела линии по-другому, и вскоре ребята накинулись каждый на свою долю.
- Ну всё, что ли? – поинтересовался дед немного погодя. – Можно забирать?
- Можно, - кивнули ребята…
Дедов плащ хороший - широкий. И согрел, и почти напоил.
Вскоре растянулись по пустыне и пошли в направлении Сокхофа, на ходу срывая верблюжьи колючки, царапая в кровь пальцы и высасывая их внутреннюю крошечную каплю. А позади топали беленькая коза и чёрный козёл.
Следы долго никому не попадались. Потом глазастый Миха увидел.
- Сюда!!! Три цепочки.
Подошли… И впрямь, следы.
Стояли – разглядывали ямки. Посреди мелкие. Не такие, как у Ирит, - покрупнее, но поняли, что Талии. По краям шли мужчины. Это было видно по широким шагам и глубоким, уже наполовину заметённым ветром впадинам.
Поглядели вперёд – никого.
- Увели...
Ирит почувствовала, как от жалости что-то больно сдавило внутри.
Пошли по следам.
Вечером показался Сокхоф. Издалека разглядывали его оранжевые стены, пытаясь понять, как быть.
- Гляньте! – завопил Миха.
Все перепуганно оглянулись на него.
- Народ! – он стоял, вытянув палец вперёд. - …заканчивается.
От широкого человеческого потока остались редкие вкрапления.
- Пойдёмте к ним… Просить помощи.
Свернули к дороге. Но просить было некого.
Последними шли уставшие, больные, хромые, многодетные, старые.
Молодые и крепкие помогали слабым.
Ирит поняла, что им не помогут.
И тут сообразила, что делать. Бросилась к какой-то женщине.
- Передайте, что Ирит и Дан живы. Передайте дальше. Пусть до матери дойдёт… Мы скоро. Нам надо… Передайте.
Уставшая измученная женщина шевельнула потрескавшимися губами.
- Передам.
А Ирит уже спешила к другим. И всем встречным женщинам, мужчинам, детям, старикам говорила и говорила одно.
- Всё, - схватил чуть погодя Миха её за руку. – Уходим.
- Опять в тростники?
- Да… на наше место. Там вода… Дед совсем ничего не пил.


Рецензии