Точка Права
Нельзя точно сказать по нему, проблемы ли у него с осанкой или просто очень велик груз его житейских невзгод.
Мужчина уставился на табличку на стекле двери.
— «Точка Права», — пробубнил он. — Без обеда работают, ты посмотри!
— Правозащитная организация, общество с ограниченной ответственностью — начал он читать текст на табличке, постепенно переходя на неслышный шёпот.
Привычно для этого времени года он начал топать ногами по резиновому коврику на крыльце, стряхивая с обуви снег. Грязные ошмётки слетали с его старых потёртых зимних ботинок, после чего снова прилипали к подошвам. Либо крыльцо давно не чистили, либо в это заведение заходит уж очень много посетителей — отметил для себя в уме визитёр.
Обе руки человека были заняты. Он протянул к двери правую руку с зажатым в ней фиолетовым пакетом с логотипом маркетплейса и дёрнул на себя. Дверь оказалась очень тугая, и мужчина закряхтел.
***
Однажды Николай Васильевич решил купить себе большой плазменный телевизор, чтобы смотреть новости на федеральных каналах в максимальном разрешении, а иногда и футбол.
Хотя, по-настоящему футбол он не любил — это просто самое зрелищное из того, что, как он полагал, можно увидеть в прайм-тайме после заводской смены. А вот рыбалку по телевизору не показывают, хотя ловля рыбы как раз была особенной его страстью.
В марках телевизоров мужчина особенно не разбирался, поэтому решил довериться продавцу-консультанту при подборе агрегата. Не за этим ли они в магазинах работают, да и в технике наверняка разбираются, подумал любитель рыбалки.
Молодой, но лысеющий сотрудник известного сетевого магазина электроники с беспокойными глазами бодро и воинственно советовал Николаю Васильевичу просто гигантскую корейскую модель плоского телевизора, во всех красках расписывая его цветопередачу, объёмный характер звучания и прочие благости бытового аппарата. Николаю Васильевичу и самому понравился этот красочный экран размером диагонали в три раза больше его предыдущего. А ещё его подкупало нарочито вежливое и заинтересованное внимание консультанта к нему.
В итоге 10-минутных уговоров Николай Васильевич растаял и сказал твёрдое «Беру!». Но следом за этим он сказал менее твёрдое «Сколько-сколько?» и следом ещё менее уверенное «Но у меня с собой столько нет».
На это продавец, не моргнув глазом и не выдав снисходительного раздражения, сказал: «А вы не переживайте — сейчас Вам кредит оформим. Паспорт с собой есть?»
Паспорт у этого покупателя всегда с собой — такова старая привычка.
И уже через полчаса Николай Васильевич прощался с консультантом, потерявшим к нему всяческий интерес, отправляясь домой ждать доставку телевизора.
Так впервые в жизни наш герой оформил кредит. В первый, но не в последний раз.
Теперь мужчина начал регулярно получать звонки и сообщения о выгодных предложениях кредитов и каких-то кредитных карт, которыми он не пользовался. Суть условий Николай Васильевич не понимал, да и не особо стремился.
Но однажды он догадался: ведь по всему получалось, что бесплатные деньги сами плывут в руки. Взял деньги и сто дней не плати — а потом плати по чуть-чуть. И это просто кусок пластика надо получить и что-то подписать. А можно ещё наличными кредит взять. На телевизор вообще легко дали, а ведь можно и спиннинг новый купить. И даже не один. И эхолот на старую лодку, если захочется. С эхолотом рыбалка — то совсем другая рыбалка.
После очередного звонка из банка Николай Васильевич погрузился в мечты, где он скользит по глади затона на своей старой «Казанке», а современное чудо техники прощупывает радиоволнами дно, выводя на дисплей карту его рельефа. Он выбирает место и глушит мотор, достаёт из алюминиевого блестящего кейса новый американский или японский спиннинг, кидает блесну в воду, и тотчас мощная рыба клюёт.
Сердце Николая Васильевича мощно и с азартом колотится.
Оно бьётся как та самая рыба на крючке.
Николай Васильевич ловит гигантскую щуку.
Николай Васильевич рад.
Рыба улыбается, Николай Васильевич улыбается, солнце улыбается, мир расцветает.
Мужчина встрепенулся от сладостного наваждения, задумался — пошёл в банк оформлять кредит.
Так Николай Васильевич, не обременённый финансовой грамотностью, уверенно начал залезать в кредитное болото. Болото с сомнительным уловом.
Когда обнаружилось, что бремя платежей для матёрого заводчанина и любителя рыбалки стало слишком тяжело, назад уже было не повернуть — сумма платежей, которые Николай Васильевич каждый месяц отрывал от себя, достигла той точки, когда он стал задаваться вопросом о насущном пропитании своего крепкого рабочего организма.
Николай Васильевич попытался сложить свою бухгалтерию, и по всему получалось, что уже надо отказываться от поездок на работу на автомобиле, а ездить на автобусе. Или чего хуже — ходить пешком. Но делать этого ему совсем не хотелось.
Подработка также в руки не шла. Одна шабашка за весь октябрь, занявшая у Николая Васильевича весь воскресный день, едва покрыла один из десятка ежемесячных платежей. Да и платить он начал не вовремя, отчего познакомился с навязчивыми и ретиво-хамоватыми сотрудниками банка, которые начали периодически названивать, напоминая о долгах.
Николая Васильевича эта обстановка начала удручать, он стал нервничать, курить больше обычного и перестал брать трубки с незнакомых номеров.
Однажды на заводе во время перекура Николай Васильевич услышал, как токарь с другого участка энергично рассказывал, что он обанкротился и никому ничего не должен. Это вызвало интерес у старины-рыбака, и он подошёл поближе погреть уши.
Из услышанного он понял, что дело это вовсе не страшное, а делается всё за год и почти бесплатно. Мол, есть в городе юридическая чудо-контора, которая очень помогает в этом вопросе, и делать почти ничего не надо.
И что долгов у него было на полтора миллиона, а теперь началась жизнь с чистого листа.
Дальше он не смог продолжать подслушивать, так как подошёл мастер и сказал: «Васильич, я тебя уже полчаса ищу. Ты же в курсе, что нам заказ в мехобработку надо в пятницу сдавать, а у тебя процентов 10 сделано? Какого хера я тут за всеми бегать должен?!»
Николай Васильевич подумал: «Справедливо», и пошёл делать свою работу, но для себя твёрдо решил отловить обладателя билета в новую жизнь без долгов и хорошенько расспросить.
На следующей неделе во время обеда токарь-банкрот был найден. Звали его Марат.
Марат, послушав вкратце рассказ о неурядицах Николая Васильевича в интонациях студента, обращающегося к опытному профессору, заявил, что после смены ему всё расскажет. А пока Марат не может — у него на подносе первое и второе стынет.
На заводской парковке вечером они встретились.
Всю беседу Марат немного подкашливал и в конце сказал, что, наверное, это всё из-за производства, и надо респиратор носить, ведь сам он не курит. Чтобы не создать неудобств своему ценному собеседнику, Николай Васильевич употребил всего одну сигарету, хотя очень хотелось ещё, из-за чего рассказ его получился в слегка нервных нотах.
Марат периодически перебивал подробное повествование Николая Васильевича, сообщая, что у него было так же или почти так, а потом рассказал короткую версию своего погружения в кредитную кабалу.
По его словам, если бы не один его знакомый, так вовремя подвернувшийся с рекламой правозащитной организации, он уже был готов срывать объявление с обещанием лучшей жизни с ближайшего столба.
Тот знакомый, как он говорил, услышал рекомендации от своего друга, и так далее, а сама эта компания как будто рекламу и не даёт, потому что у них и так всё хорошо, и в клиентах они не нуждаются.
Правда, Марат отметил кое-какие странности в работе с этими юристами.
Например, все разы, когда он их навещал, он им по их просьбе приносил пакеты с продуктами по списку, который ему выдавали. Но зато денег с него взяли очень мало и только в самом начале. И что просто так к ним без записи просили не приходить.
«С другой стороны, — подытожил Марат, после того, как бывшая жена с каким-то очень грамотным юристом при разводе у него оттяпала квартиру, он вообще не считает, что в юристах есть что-то человеческое, и то, как они живут простым работягам не понять».
Так или иначе, по мнению нового знакомого Николая Васильевича, какие бы выкрутасы эти носители рубашек и галстуков ни выбрасывали, это их дела — результат у Марата самый положительный: меньше года, и он в статусе банкрота. Без долгов. И звонки от коллекторов прекратились.
Токарь закашлялся напоследок, посмотрел на часы и сказал: «Телефончик запиши, а то мне ехать надо».
Николай Васильевич с благодарностью записал телефон и проводил своего недавнего собеседника взглядом, после чего пешком отправился на остановку общественного транспорта.
— Сперва позвонить и записаться. Спросить, что с собой взять, какие документы там, выписки. Они расскажут, — говорил при встрече Марат.
«Семь дней в неделю работают, ты погляди» — удивлялся Николай Васильевич, строго следуя инструкции и набирая номер юристов в субботу днём.
***
Вытянутое фойе компании было безлюдным. По обеим сторонам вдоль стен распластались дорогие на вид кожаные диваны, а на серых стенах висели разные фото природы в рамках. Под потолком жужжал вентилятор вытяжки, но других звуков совсем не было.
Николай Васильевич собрался с мыслями, и открыл стеклянную непрозрачную дверь с надписью «Входите».
Его вниманию предстал просторный и официально-аккуратный, но очень тусклый зал с кучей столов, за каждым из которых в свете мониторов компьютера сидели люди в белых рубашках и что-то нажимали на клавиатуре или возились в бумагах. Верхний свет был сильно приглушен, и было видно только подсвеченные монитором серьёзные лица сотрудников в одинаковом офисном одеянии.
Но перед Николаем Васильевичем на самом входе за стойкой рецепции с надписью «Приём посетителей» под самым ярким во всём помещении светильником сидел молодой человек, тоже в белой рубашке и с галстуком. Лицо его было беспристрастным и не было обременено ни единой эмоцией.
Сотрудник кивнул Николаю Васильевичу, как только тот встретился с ним взглядом.
«Как мотылёк на лампочку», — подумал про себя Николай Васильевич, подошёл к стойке и нервно сглотнул.
— Здравствуйте, — сказал он. — Я, это, по поводу банкротства.
— Вы по рекомендации? — спросил менеджер. На его груди Николай Васильевич так и прочитал на бейджике — «Менеджер».
— Да, меня к вам послали. Меня Марат из токарного прислал. Ну, с завода с нашего. Ай, как его фамилия, я забыл, — запричитал Николай Васильевич.
— Не нужно, мы найдём в базе. Давайте Ваши документы.
«База» — подумал с благоговением Николай Васильевич. «Большая, наверное. Серьёзное дело.»
Он поставил тяжёлый шуршащий пакет из левой руки возле себя у стойки и начал рыться в пакете в правой руке, доставая кипу бумаг. Стула не было, приходилось стоять. Пакет на полу перекосило, и из него выкатилась банка фасоли. Николай Васильевич недовольно закряхтел, положил бумаги на стойку и нагнулся, чтобы положить банку обратно.
Когда он выпрямился, документов на столешнице уже не было, а менеджер уже внимательно их листал.
«Вот это профессионал», — подумал Николай Васильевич.
Тут он спохватился, что не дал паспорт и полез во внутренний карман куртки.
Менеджер, не отрывая глаз от бумаг, протянул руку, чтобы забрать документ. Паспорт исчез за стойкой.
— А вы давно работаете? — спросил Николай Васильевич.
— Наша компания работает очень давно. И будем ещё очень долго работать — ровно произнёс менеджер, не отводя от него глаз.
Повисла пауза. Николай Васильевич ожидал, что собеседник скажет что-то ещё, начнёт расхваливать заслуги компании, сыпать достижениями, как это обычно делают люди, тыча пальцами в награды и грамоты, развешенные по стенам. Но юрист просто пристально на него смотрел в ожидании и почти не моргая.
«Какой-то он безэмоциональный» — отметил про себя Николай Васильевич. С другой стороны, наверное, его каждый новый клиент об этом спрашивает. Вот он и ведёт себя так официально. Верно Марат сказал, юристы все со странностями.
Менеджер не дождался вопроса, и начал быстро стучать по кнопкам клавиатуры. Через минуту, не поднимая глаз, он положил паспорт визитёра на стойку и продолжил что-то безостановочно набирать.
Николай Васильевич наблюдал за ним, а после этого решил осмотреть всё помещение.
За столами, а было их штук пятнадцать, сидели обычные на лицо люби разного пола и возраста. В основном, не молодые как этот менеджер, а уже постарше. На Николая Васильевича, сколько бы тот ни переводил взгляда на лица, эти специалисты, как он их про себя назвал, на него внимания не обращали.
В конце зала было два стола, за которыми тоже кто-то сидел, но освещение там было ещё тусклее, чем в центре помещения, и лица сотрудников уже не были видны отчётливо.
— Вы принесли пищевые продукты?
Голос менеджера из-за стойки оторвал Николая Васильевича от изучения окружения, и он вспомнил про пакет на полу.
«Пищевые продукты, умник какой», — хмыкнул про себя Николай Васильевич.
— Да, еду принёс, оно здесь всё, в пакете. Как ваши сотрудники и сказали.
Тем не менее, Николай Васильевич замялся. Он вообще не понимал, почему ему кроме списков документов, копий договоров, всевозможных справок и выписок сотрудник конторы по телефону продиктовал список продуктов, хотя и на небольшую сумму. «На недоедающих они здесь не похожи», — с иронией подумал посетитель.
— Оставьте там, внизу у стойки — сказал менеджер. Сотрудник заберёт.
Николай Васильевич посмотрел в зал. Люди сидели за столами и работали, к нему никто не собирался подходить.
Менеджер поднял на посетителя глаза, задумался на долю секунды и с серьёзностью произнёс:
— В следующий раз принесите, пожалуйста, с минимальным количеством упаковки. Продукты можно даже немного просроченные. Если будете приносить в таком состоянии, то можно навалом в завязанном пакете. Пакеты не возвращаем.
«Конечно, не надо мне пакет обратно», — подумал посетитель. «Хотя он тоже денег стоит».
— А зачем вам тут еда? Вы деньгами не берёте? — осведомился Николай Васильевич, видавший всякое, слегка озадаченно.
— Что касается услуг по банкротству физических лиц, наша компания оказывает социально значимые услуги для Вас и других людей, попавших в сложную ситуацию. У большинства наших клиентов напряжённая финансовая обстановка, и они скованы в оплате услуг денежными средствами. Мы готовы взять продуктами питания, которые будут направлены на благотворительные нужды или на корм.
— В части оплаты деньгами от Вас потребуется оплатить услуги финансового управляющего, почтовые расходы и стоимость публикации. Это сумма в пределах тридцати-сорока тысяч. Вам наверняка сообщили об этом при звонке.
Николай Васильевич угукнул.
Всё сказанное менеджер выдал максимально сухо и заученно, и Николай Васильевич предположил, что это может быть признаком глубокого юридического профессионализма. Его такой вывод устроил.
— И попросим Вас распространить информацию об оказании нами услуг по банкротству среди своих знакомых в знак Вашей признательности нам.
Менеджер сделал непонятную паузу и быстро договорил: «Наши услуги доступны каждому».
«Как будто на плейере кассетном стоп нажали, а потом пуск», — на границе сознания уловил мысль Николай Васильевич, но ответил:
— Да-да, конечно. Я ж к вам как раз по рекомендации и пришёл.
— Вы уже это говорили, мы знаем, — сказал менеджер, глядя в глаза Николаю Васильевичу без каких-либо эмоций. Но, видимо, догадался, что это звучало грубо, и сделал попытку улыбнуться.
«Эти юристы вообще стрёмные какие-то. Как, б#@ь, недоразвитые, ей-богу», — проговорил про себя Николай Васильевич, но тоже попытался улыбнуться. У обоих это выходило скверно, а со стороны смотрелось, наверное, глупо.
Чтобы разрядить обстановку, Николай Васильевич, которому становилось с каждой секунды дуэли на незаточенных улыбках всё более неуютно, решил сказать хоть что-то.
— А это, знаете чего? — он задумался, подбирая подходящую тему.
— Да, я вот что спросить хотел. Я в интернете на картах о вашей конторе отзывы прочитал. А у вас там вообще пять звёзд. И все комментарии такие похвальные. Или как их там? Хвалебные.
— Да, это так, — сказал менеджер. — У нас все отзывы положительные.
Подобие улыбки уже покинуло его лицо, и он снова вёл себя ровно. Или как охарактеризовал уже внутри себя это лицо Николай Васильевич — «никак».
— Так вот, у вас там в интернете все пишут, мол «Спасибо Алёне Сергеевне», «Алёна Сергеевна очень грамотная», «обратились к Алёне Сергеевне, она нам очень помогла». А Алёна Сергеевна эта ваша она старший юрист что ли? Я тоже к ней попаду?
— Мы все здесь Алёна Сергеевна.
Менеджер сделал задумчивую паузу.
— В каком-то смысле, попадёте.
Он сделал пару нажатий на клавиатуре. Его лицо по-прежнему ничего не выражало.
Зажужжал принтер, а Николай Васильевич не понял ответа, чем очень смутился. Он ещё раз посмотрел на бейджик на груди менеджера. Там было написано то же, что и прежде.
Принтер начал выдавать кипу листов, а менеджер за стойкой стал складывать бумаги Николая Васильевича в папку.
В дальнем и самом неосвещённом углу офиса раздался сигнал таймера, как на классических часах Casio. Знакомое «би-бип», слышимое Николаем Васильевичем с самого детства. Взгляд его непроизвольно обратился в тот самый край офиса, где из-за стола с горящим белым монитором поднялся сотрудник в сером пиджаке. Мерный бледный свет от экрана в полутьме освещал, по всем параметрам, обычного худого молодого человека. «С хвостом ходит, молодёжь», — подумал посетитель. Хвост тёмных волос был очень длинным, но в сумраке разглядеть было сложно, да Николай Васильевич и не особо был любителем глазеть на людей.
Менеджер, или кто он там — юрист, встал из кресла и замер, выпрямившись как на построении в армии. Секунд через пять неподвижного стояния он наклонился под стол, и Николай Васильевич услышал простой и знакомый звук — звон ручки оцинкованного ведра. Судя по звону, ведро было не пустое.
Распрямившись, фигура прошла справа налево вдоль дальней, самой тёмной стены. За неимением других сюжетов, Николай Васильевич внимательно за ним следил.
Сотрудник подошёл к офисной двери и толкнул её. Николай Васильевич отметил про себя, что на этой двери, в отличие от двух других таких же, которые он насчитал в офисе, была какая-то табличка. Но отсюда разобрать было нельзя.
Николай Васильевич ожидал увидеть в дверном проёме свет другого кабинета, какой-нибудь стол, шкафы — или что там у юристов в офисах бывает. Но человек с хвостом просто вошёл в тёмный проём двери, и вышел через несколько секунд. Он закрыл дверь и уже без ведра в руках вернулся за свой стол, приступив к работе.
Одно наблюдение на мгновение поколебало душу Николая Васильевича — когда юрист закрывал дверь в тёмное помещение, ему послышался то ли хруст, то ли тихое чавканье. Но он решил для себя, что это петли так скрипят или ветер где-то гуляет.
«Или это у меня суставы скрипят», — подумал Николай Васильевич. «А они вообще-то всё время скрипят уже. И вообще, они свет вон везде экономят. А как иначе, если они денег с людей не берут. Я вон в две конторы ещё звонил — от ста тысяч банкротство стоит. Минимум».
От умозаключений его отвлёк вкрадчивый голос менеджера из-за стойки:
— Всё готово, Николай Васильевич.
Он повернулся на голос и посмотрел на протянутую ему стопочку документов формата А4.
— Всё готово. Вы готовы подписать договор?
В этот момент Николаю Васильевичу показалось, что юрист смотрит всего лишь в сторону его силуэта, но уже сквозь его существо.
— Итак, мы предлагаем Вам заключить договор на оказание услуг юридического характера по признанию Вас несостоятельным, то есть, банкротом, и освободить от всех текущих финансовых обязательств.
— Если говорить простым языком, после подписания договора Ваша жизнь начнёт налаживаться сразу. На следующей консультации, которую мы Вам назначим, Вас примет сама Алёна Сергеевна и проконсультирует Вас по правилам взаимодействия с Вашими кредиторами и судебными приставами. После подписания договора и до момента банкротства теперь Вы не должны никому платить. Дальше всё сделаем мы. Средства на затраты по финансовому управляющему и прочее Вы должны будете внести в течение полугода. Но Вам нужно будет строго следовать инструкциям, которые мы Вам дадим на эти ближайшие полгода. Но как итог, вы выйдете из этого процесса новым человеком. Начнётся Ваша жизнь с чистого листа.
— Многие воспринимают процедуру банкротства как личную катастрофу, и много людей заблуждаются в последствиях этого статуса. Тем временем, в Вашей и в ситуации многих наших граждан, это одно из оптимальнейших событий. И вопреки расхожему мнению, человеку в статусе банкрот даже дают ипотеку. Да-да, не удивляйтесь. Ипотека — продолжительный по времени финансово-кредитный продукт, а банкрот не может заявить о своём банкротстве ранее, чем через пять лет после получения такого статуса. Иными словами, у Вас всё наладится.
— А если на работе мне скажут, что я это... — пробормотал Николай Васильевич.
— Нет, Вы не поражаетесь в правах, никто Вас не вправе уволить, а вашу зарплату трогать никто не будет. Многие люди уже имеют статус банкрот на Вашем предприятии, и Вы об этом даже не знаете. Такой статус — личное дело гражданина. Насчёт Ваших официальных доходов и имущественного статуса не переживайте — для Вас рисков никаких нет. Мы уже изучили все документы.
«Вот это скорость», — удивился Николай Васильевич про себя.
Было в речи менеджера что-то чарующее. То, что слышал Николай Васильевич, было усладой для его ушей, льющейся трелью чистейшей флейты. Такое случается, когда человек уверенно и просто говорит тебе о сложных или даже непостижимых для тебя вещах с лёгкостью и уверенностью специалиста, занимающегося этим сотню лет. Тем более, если это приятно слышать.
Николай Васильевич взял ручку на верёвочке со столешницы. Она была приятной и шероховатой на ощупь, и ощущалась очень тяжёлой, дорогой и солидной. Не глядя, воодушевлённый, он начал расписываться в документах. У него немного закружилась голова и на мгновение потемнело в глазах.
«Вот это я разволновался, конечно», — пронеслась в его голове взволнованная мысль.
Поспешно сложил Николай Васильевич свои документы и договор обратно в пакет с ручкой. Конечно, никто не собирался у него их отбирать, но неуклюжесть его в этот момент позволяла усомниться в том, что сам Николай Васильевич в этом уверен.
— Приводите к нам своих знакомых. Рекомендуйте. Распространяйте. Мы поможем всем.
На последних словах менеджер попытался изобразить дружелюбную улыбку, но уголки его губ так и не смогли высоко взлететь, а глаза так и остались равнодушными. Губы его вернулись в спокойное состояние через пару секунд.
«Где вас таких набирают странных? Наверное, даже в армии не служил» — подумал Николай Васильевич, но озвучил вслух другую мысль:
— А сейчас мне надо к юристам подойти, поговорить?
— В этом нет нужды. Все документы откопированы, они будут переданы на глубокое изучение. Вам позвонят в ближайший понедельник.
Менеджер посмотрел куда-то в сторону офисного зала и добавил:
— И ещё: по окончании процедуры мы будем просить Вас сделать последний, чуть более крупный пищевой взнос.
— Может, вам козу привезти? — сказал Николай Васильевич с усмешкой. В момент произнесения эта шутка, в связи с самой несуразностью просьбы, показалась ему удачной, а потом уже не очень. Или даже глупой.
Собеседник не улыбнулся и не обиделся, а как будто даже погрустнел.
— К сожалению, в городе уже давно не водятся козы, — сказал менеджер. Обычно в конце процедуры это три-четыре килограмма куриного филе. Или их эквивалент. Вы получите подробные инструкции на следующей консультации.
Николай Васильевич задумался о том, что не понимает сути происходящего. Но одновременно с этим он очень доволен тем, что у него на руках есть спасительный договор и что, похоже, жизнь налаживается. И прямо-таки за недорого.
А благотворительные акции этих непонятных юристов — кого они там подкармливают или нет — это их личное дело.
«В конце концов, может, это во всех юридических конторах так? Они же не чиновников и казнокрадов защищают», — подумал Николай Васильевич. «Или так сейчас принято, может. Экология и как её...повесточка. Я в таком не разбираюсь.»
Менеджер за стойкой смотрел на Николая Васильевича, и тот понял, что просто стоит в задумчивости.
— А, ну да. Я задумался просто, — оправдательно пробормотал посетитель. Это... до свидания.
Он подумал, что к менеджеру можно было бы по имени обратиться, но на стойке не было никаких именных табличек.
— До свидания, — снова повторил Николай Васильевич.
— До свидания, ожидайте звонка, — как-то казённо и плоско произнёс человек за стойкой, и, скорее всего, уткнулся в документы на столе. На гостя он больше глаза не поднимал.
Николай Васильевич прошёл через безлюдный вестибюль и вышел на свет солнечного зимнего дня. Тугая дверь за ним захлопнулась, выдавливая затхлый и как будто неуловимо пахнущий рыбьей требухой воздух. В горле немного запершило и захотелось прокашляться.
«Наверное, воздух в городе совсем плохой. Вонь непонятная какая-то», — поморщился немного Николай Васильевич.
Затем он выдохнул, замер и прищурился на зимнее солнышко в чистом небе.
На сердце у него потеплело.
Он почувствовал уверенность, что его проблемы наконец-то разрешатся. И уже скоро.
— Мне помогут, — пробормотал он с улыбкой и почти неслышно.
— Хорошая контора.
Свидетельство о публикации №226112202195