Вкус жизни. Шампань
Английские ценители, у которых игристое вызывало восторг, а не ужас, заказывали его нарочно, с недоливом и «мэдэ» на этикетке. В 1729 году дом Ruinart официально начал продавать «шипучее».
Дальше Шампань завоевала столицы: бархатные салоны, коронованные головы, русские офицеры, которые после походов 1814 года пили шампанское с утра, отчего Madame Clicquot, вдова, взявшая дело мужа в свои руки, и наполнившая погреба России шампанским с бабочкой на этикетке, писала из Реймса, что им, французам, остаётся пить её вино с обеда.
Так что монах, желавший лишь одного — сделать тихое вино, которое не взрывается, подарил в итоге миру слово «праздник» на французский манер.
Dom P;rignon был слеп, но знал запах каждого виноградника наизусть. Но, в итоге, человек, не видевший своих виноградников, создал напиток, который теперь видит весь мир.
Впервые я попробовал «вкус звезд» в Орлеане в девяностом. На городском рыночке, Алле Шатле встречала меня палатка с роскошным ассортиментом шампанских вин, где можно было попробовать любое за десять франков, что я и делал.
Нет, французы шампанского практически не пьют, — две трети идет на экспорт, да и зачем, когда есть креман, ничуть не хуже, но втрое дешевле?
Мой закадычный дружок, Мухин, возвращаясь однажды в Реймс, заехал по пути в пару шампанских домов, взглянуть на производство своими глазами. И в первом доме, том самом Рюинаре, молодая пара французов показала ему шахты римского происхождения, крёйеры вырубленные глубоко в меловых породах, в которых некогда добывали известняк, конусообразные, расширяющиеся к низу полости, с неизменной температурой 10–12 °, идеальные для хранения бутылок вина многолетней выдержки. В них штабеля горизонтально уложенных бутылок проводят от нескольких месяцев до десятков лет, приобретая характерный аромат и тонкий перляж.
Как мы помним, во второй половине XIX века заморская тля филлоксеры уничтожила большую часть виноградников во Франции. Спасло их то, что вывезенные прежде в Америку лозы сохранились и были возвращены на родину. Виноградники восстановили, привив европейскую лозу на устойчивые американские подвои.
Дальше ждал Мухина красивый старый дом с мощными каменными блоками у основания, «Боллинджер». Время приближалось к обеду. Двое рабочих выпивали и закусывали неподалеку у акации. К Мухину вышел знатного роста и портосовснкой комплекции хозяин, Пьер Анри, явно недовольный несвоевременному появлению гостя (как вы помните, время обеда для француза священно). Но столкнувшись с тактичным, говорливым и приятным во всех отношениях Мухиным, согласился провести экскурсию, а потом и вовсе размяк. Champagne Bollinger, известное шато, знаменитое тем, что в нем сохранилась старая лоза, всего несколько грядок, из которой вино предназначалось лишь для знатных, королевских особ. А на потеху простого люда — необозримые поля винограда с преобладанием сорта Пино Нуар, вина из которого ферментируются в дубовых бочках с длительной выдержкой. Конечно, коллекционным Vieilles Vignes Fran;aises, тем самым, для королей, угощать не стал, но позвал отобедать, а потом и вовсе предлагал заночевать.
Но Мухина ждала гостиница в Реймсе, куда и направился мой дружок, несмотря на уговоры хозяина и игривое бульканье пузырьков внутри.
Без приключений не обошлось. Мост, по которому нужно было переехать через речку, чинили, и полицейские помогали водителям пересекать её рядом по мелководью. Мухин, оказавшись на другом берегу и решив поблагодарить флика, открыл дверь салона, пропитанного ароматом шампани. Ошалевший полицейский, узнав причину, смог только выдавить из себя пожелание: мсьё, до гостиницы нигде не останавливайтесь, дверь и окно не открывайте.
Не могу сказать, что шампань — предел моих мечтаний, но в жару, очень даже, пьется, как вода. И, в отличие, от наших южных, напитанных газом по самое не могу, к тому же полусладких и садких белых вин, да и черногорского «шприцера» — собственноручной смеси газировки с вином, выдержанное шампанское, насыщенное мелкими, ласкающими полость рта пузырьками, — это тот редкий случай, когда роскошь не кричит, а тихо искрится, давая повод замедлиться, прочувствовать момент, — и в этом его особая магия.
22.11.26
Свидетельство о публикации №226112202212