16 субботин

Глава 16
Учреждение экзархата в Яссах.– Беспорядки в мануиловском монастыре. Заботы об учреждении молдавской епископии.

Брачные дела, подобные приведенным, были вообще нередким явлением в расколе, по учреждении в нем самостоятельной иерархии, и именно у принявших эту иерархию, так как вызывались самым характером раскола, его отношениями к православной церкви и взаимными отношениями в нем самом существующих толков. До учреждения иерархии на вопросы о законности и правильности браков, заключаемых то с православными, то с лицами других толков, у старообрядцев мало обращали внимания; теперь же, когда явились у них епископы, высшие решители церковных вопросов, те из них, которые приняли иерархию, естественно начали обращаться, непосредственно или чрез своих попов, именно к этим епископам за решением недоуменных брачных вопросов. Для Павла возникавшие брачные вопросы не составляли предмета особых забот и решались им без затруднения. Он озабочен был по преимуществу весьма часто открывавшимися беспорядками и смутами в самой, учрежденной им иерархии, которыми на первых же порах обличалась ее внутренняя несостоятельность и внушалось опасение за дальнейшее ее существование в желаемом благоустройстве, его беспокоили и смущали бесчиния и явные беззакония попов и даже архиереев Белокриницкого поставления, равно как открытое неуважение, почти презрение к ним со стороны старообрядцев и целых старообрядческих обществ, обнаруживавших к тому же притязания на господство и над новыми попами и над новыми архиереями. В заботах именно о предупреждении и устранении подобных печальных явлений, Павел задумал между прочим открыть в Яссах, впредь до поставления епископа для Молдавии, экзархат для управления старообрядческими монастырями и приходским духовенством в Молдавском княжестве. Приведение этого замысла в исполнение он считал тем более удобным, что имел в виду надежного человека, которого можно было произвести в звание экзарха, – именно того самого Никифора Панкратьева, бывшего старого уставщика ясской старообрядческой церкви, который был уже протоиереем и почтен другими наградами: как лицу, уважаемому в местном старообрядческом обществе, он желал оказать ему и новое еще отличие назначением его в экзархи. 29 сентября 1853 года Кирилл действительно подписал о том составленную Павлом „Определительную грамоту ясского православного общества благоговейному протоиерею, честному отцу Никифору Панкратиеву“498. В ней подробно и точно излагались права и обязанности нового экзарха, и с этой стороны она достойна внимания. Приводим ее вполне.

„Ваше Привелебие, честный отец Никифор! В прошедшем 1850 году от 10 генваря месяца были нам предписаны меры касательно управления дел в настоящем вашем месте под вашим распоряжением. Потом 29 апреля месяца того ко 1850 года в бытность нашу в Яссах произведены вы протоиереем. Ныне же сверх той существенной протоиерейской должности в молдавских пределах определяем вас в виде нашего ексарха. А потому на сей предмет излагаем здесь следующие правила по должности ексарха, коими и вы отныне должны руководствоваться, д;ндеже не будет там надлежащего епископа.

1) Ексарху вверяется по всей молдавской области иметь надлежащий надзор над всеми нашими единоверными священниками и прочими духовными лицами, как за священнослужением и поведением их, равно и за целостию церковных принадлежностей.

2) Для того первым долгом – заставить парахиальных священников и монастырских настоятелей сделать и навсегда при своих церквах иметь опись церковной принадлежности.

3) В удобное время надлежит объезжать по всем приходским церквам и иноческим обителям, по крайней мере единожды в год, для ревизии за всяким порядком.

4) Если где окажется по церкви упущение и нечистота, а за священнослужителями неопрятность, или паче невоздержность и другие непристойные качества, то абие подобает их вразумлять и благочинным нравом исправлять; аще же по первом и втором благочинном наказании не исправятся, то о священниках и диаконах, со своим мнением, доносить митрополии, а иноков, истцов в певцов посредством их начальников подвергать епитимиям, или и другим каким жесточае наказаниям духовным, по благоусмотрению самого ексарха.

5) Что касается до судопроизводства междоусобных жалоб, или прочих каких дел, по житию християнскому встречающихся, дабы все духовные и мирские люди вступали с просьбами своими письменно, или словесно, первее к ексарху, а митрополию сию безвремянно и без порядку не утруждали.

6) Ексарх имеет право касающиеся до него дела сам судить и решать по своему благоусмотрению: а смотря по потребе и важности дела пригласить на совет церковных попечителей, или и прочих из первостатейных почетных прихожан, и по исследовании, рассмотрев дело беспристрастно, да удовлетворит просителя, иди откажет за несправедливость его прошения, с прописанием причин.

7) Аще ли проситель будет тем судом недоволен, тогда позволяется ему вновь, с подробным объяснением причин вступить своим прошением в сию митрополию. Или кто обвинен будучи оным судом правильно, но упрямством своим не послушает решения ексарха, о таковом горделивце также ексарх должен, с подробным объяснением причин, митрополии сей донести.

Грамоту сию объявить на общем церковном собрании, как в городе Яссах, равно и по всем парохиям священникам и (по) монастырям настоятелям, и показать им описи порядок“499.

Права, предоставленные этою грамотою ясскому экзарху, были, как видим, довольно значительны, и любой из белокриницких ставленников, в роде Софрония, или Спиридония, воспользовавшись ими, расширил бы их далеко за пределы дозволенного, чтобы извлечь из своей должности материальные выгоды и удовлетворить своему честолюбию и властолюбию. Но старик Никифор Панкратьев был не из числа таких старообрядцев: скромный и миролюбивый, чуждый тщеславия и желания власти, он принял новую возложенную на него должность даже неохотно и видимо тяготился ею, зная, что она угрожает неприятными столкновениями с распущенным, своевольным и безнравственным раскольническим духовенством старого и нового происхождения.

Такие неприятности и ожидали протопопа Никифора вскоре же по вступлении в должность экзарха, Его ведению подчинен был между прочем Мануиловский Никольский монастырь, известный господствовавшими в нем неустройствами и бесчиниями“500. В настоятели этого монастыри незадолго перед тем, именно в мае того же 1853 года, на место Иоасафа, устроившего свой монастырь на Тисе и переселившегося туда, поставлен был „священноинок“ Александр, – тот самый, что из беглого попа Алексея Булгакова, после известного дела о волшебстве, за которое подлежал извержению из сана, превращен был в „священноинока“ Александра501. Трудно было ожидать, чтобы при таком настоятеле, как Александр, водворились порядок и благочиние в Мануиловском монастыре. И действительно, разные бесчиния монахов, которым Александр даже потворствовал в своих интересах, еще более усилились. Некий инок-схимник Пахомий, ложно выдав себя имеющим священный сан, где-то, конечно, в России „поповствовал“502, и собрав таким способом деньги, спокойно возвратился в монастырь. Слух об этих „беззаконных деяниях“ Пахомия дошел до митрополии, и Павел от имени Кирилла, в августе месяце, послал протопопу Никифору, тогда еще не бывшему экзархом, предписание – сообщить об „деяниях“ Пахомия настоятелю священноиноку Александру, дабы сделал ему противу прописанных вин достойное духовное наказание“. Но видно, чтобы предписание это было исполнено: протопоп ли Никифор замедлил сообщить его Александру, или Александр оставил его без внимания, только спустя всего какой-нибудь месяц, тот же Пахомий задумал повторить свою проделку, – вновь отправиться за наживой в Россию, и в этом уже пособником ему явился сам настоятель Александр: „от лица всего братства“, но за одним своим подписом, с приложением монастырской печати, он выдал Пахомию „сборную по всей России книгу, писанную на холсте“, и „аттестовал Пахомия сицевыми словами: то оное (должно быть было написано: если сделаете пожертвование, то оное...) благоволите без сумнения верить и вручить сему верно избранному от нас, честному иноку-схимнику Пахомию“. Вскоре же после этого Александр имел случай быть в Белой-Кринице, и при свидании с Павлом ни слова не сказал о выданной Пахомию сборной книге. 29 октября он уехал обратно из митрополии503; а вечером того же дня явился туда Пахомий, на пути в Россию, с сопровождавшим его другим мануиловским иноком Игнатием: он желал получить и от Кирилла благословение на путешествие, а также, вероятно, и рекомендацию к российским старообрядцам Павел был до крайности возмущен, узнавши, что этот самозванно поповствовавший инок снова едет в Россию, да еще снабженный сборною книгой за подписью Александра, притом же в сопровождении Игнатия, личности весьма подозрительной: прежде Игнатий жил в Белокриницком монастыре и год тому назад выгнан был за то, что участвовал в шайке с двумя белокриницкими выходцами, Иваном и Мартином, которые, выдав себя за попов и пользуясь подделанною митрополичьей печатью, „шлялись“ по России, поповали и сбирали деньги со старообрядцев504. По всему видно было, что Пахомий и Игнатий опять направлялись в Россию с такими же преступными намерениями, – и, возмущенный этим, Павел распорядился немедленно посадить их в подъарестную келью, надеть на них железные цепи и содержать на хлебе и воде505. В то же время он считал необходимым подвергнуть наказанию и самого мануиловского настоятеля Александра, с ведома которого, очевидно, действовал Пахомий. 30 октября инок Павел составил от имени Кирилла письмо к ясскому экзарху Никифору, в котором, изложив дело, именно требовал от него „достоверного уведомления, знал ли отец Александр такие беззаконные поступки за реченного схимника Пахомия“. „Если знал, – говорилось далее,– то усугубление кары с содержимых арестантов уделится и на его священную главу; а если не знал и Пахомий с Игнатием ложно сборную книгу составили и за благословением сюда прибыли, то они сами вполне понесут должное наказание“. Собственноручная подпись Александра на сборной книге, хорошо знакомая Павлу, служила несомненным свидетельством, что Пахомий действовал с его ведома, и потому предположение о „незнании“ было, конечно, прибавлено только для формы, ради порядка.

Ясский экзарх не спешил ответом на это грозное послание, – он все поджидал из митрополии, как сам извещал впоследствии506, послов, около того времени обыкновенно приезжавших в Яссы „за сбором“, с которыми и надеялся отправить ответь, – а послы все не приезжали, хотя должны были бы давно приехать и накопилось довольно пожертвований для вручения им: „от Беляева Никиты“507 рыбы 150 ок, да с другого бока 100 ок, и вино уж давно готовое отстоялось“. Наконец, 24 ноября, не дождавшись послов, ясский экзарх написал иноку Павлу ответ, в котором, прося „простить за замедление“, извещал: „о рештантах (т.-о. арестантах) иноке-схимнике Пахомии и прочем писал в Никольский монастырь строжайше об испрошении от священноинока Александра о замысле помянутые холстовые книги, а того не знаю, даст ли ответ священноинок Александр, или нет“. Никифор Панкратьев, очевидно, сомневался, чтобы Александр, не имевший в действительности никакого уважения не только к ясскому экзарху – протопопу белокриницкого поставления, но и к самому белокриницкому митрополиту, дал им требуемые объяснения по делу Пахомия. И чем кончилось дело о закованных в цепи раскольническим митрополитом раскольнических иноках, остается неизвестным; но, как видно, в связи с этим делом находилось последовавшее вскоре же увольнение Александра от должности настоятеля, после чего и сошел окончательно со сцены этот замечательный, раскольнической беглый поп, занявший весьма видное место и в истории Белокриницкого священства, бывший в известном смысле его родоначальником, так как им принят был в раскол и утвержден в своем сане беглый поп Иероним, в свою очередь принявший в раскол и утвердивший в архиерейском сане самого беглого митрополита Амвросия, от которого это священство получило свое начало508. 19 декабря на место Александра назначен в Мануиловский монастырь настоятелем некий священноинок Виталий, и тогда же произведен в архимандриты509.

Возведение настоятеля Мануиловского монастыря в сан архимандрита должно было изменить отношения к нему ясского экзарха, как имевшего сравнительно низший, протоиерейский, сан. Имея это в виду и вместе желая сохранить за Никифором Панкратьевым высший надзор над всем старообрядческим духовенством в Молдавии, инок Павел составил и послал ему новую грамоту, подписанную Кириллом 28 декабря, в которой излагал, в чем состоят теперь его экзархические обязанности. На этой грамоте ясно отразилось, как озабочен был Павел водворением порядка и благопристойности в подчиненном митрополии черном и белом духовенстве. Вот что именно писал он экзарху Никифору:

„В сравнении с вами г-н архимандрит Виталий уже превосходит своим саном, а потому и заведывание ваше не может простираться на его особу: тем убо и все обители черного духовенства от заведывания вашего исключаются.

Впрочем, за исключением токмо вышеозначенного пункта, всеми правилами по должности ексарха, д;ндеже не будет в Молдавии действительный ексарх, сиречь сущий епископ, вы, честный отец, в полной мере силою начертания оных имеете руководствоваться по-прежнему.

Однако и черное духовенство не совсем конечно от надзора вашего устраняется, но даже самые настоятели монастырей, хотя архимандриты, или игумены, как скоро прибудут к вам в город Яссы, непременно первым долгом имеют объявиться вам и объяснить вину прибытия их, сиречь по своему ли, или по монастырскому делу прибыли в город, и долго ли намерены пробавиться в нем. Если же, паче чаяния, о котором лице заметите, что пребывание его в городе есть сверх его потребы, а наипаче упражняющася в каких-либо неприличных сану его забавах, то по первом и втором благочинном ему напоминовении, аще не послушает вашего совета дабы отправлялся на свое место, непременно немедленно донести письменно в нашу митрополию. Ибо монастырскому настоятелю правила его, в монастырском уставе изображенные, гласят510: „Самому же настоятелю отлучаться из монастыря, аки кокоше с гнезда своего, отнюдь не полезно, разве самой нужной ради вины, егда потребован будет в случае какой надобности, касающейся до него именно, к гражданскому511 начальству, или по значительному какому делу упрошен будет братиею на соборе куда ехать: только тогда, как истинно потребовал его долг, может правою и непогрешительною совестию с места своего на время отлучиться, и должен, яко Бога ради, и для общей пользы, о исполнении касающегося дела вседушно стараться“, и прочее. Для чего копии с сей грамоты особо к тем монастырским настоятелям с сим же вместе посылаются.

Чтож касается до нижних чинов и всех простых иноков (исключая тех, кои по давней небрежности давно живут в городе особыми своими домами) впредь прочих всех без исключения, при первом вашем узнании в самовольном их прибытии в город, или в неблагочинном замечании, тотчас выгонять из города, или, по благоусмотрению вашему, других непокорных под присмотром переслать в свое место к начальнику, под чьим заведыванием они жительствуют. А притом к правилам ексарха дополняется следующее: дабы и в прочих городах, местечках и селениях подтвердить священникам и общественным старостам, чтобы инокам среди домов мирских, сиречь вкупе с мирскими, жительствовать отнюдь ни под каким видом не позволять. Но если где жители, из любви Божией, благоволят спокоить некоего инока, то не иначе с благословения архимандрита, или того места настоятеля, где постригался, принять туда, где изпрежде при некоторых обществах заведены есть на особом огражденном от мирян месте иноческие кельи. поскольку на отшельническое уединенное житие отходить инокам, не прошедшим должных искусов и не свидетельствованным от настоятеля, строжайше запрещается, вышесказанным же чином позволяется на прежде заведенные обительки отходить, однако с тем, если будут два, или три и более, то непременно дабы имели между себя единого старейшего и имели к нему по Бозе свое подчинение, хотя и во общежительным чином, но в подобных случаях требовали бы от него совета и благословения, без чего отнюдь не имели бы права отлучаться от своей обители в другие общества, а наипаче в город, и там дабы окаянной масонщины, сиречь самовольщины, нетерпимо было и слышать“512.

Недолго пришлось экзарху Никифору пользоваться этой грамотой, освобождавшей его от ближайшего заведывания молдавскими старообрядческими монастырями по случаю назначения в Мануиловский монастырь настоятеля архимандрита: не прошло и пяти месяцев, как новопоставленный архимандрит Виталий отказался от должности, – 1 мая 1854 г. он отправил в митрополию собственноручную „подписку“, в которой говорилось: „ныне я сам о себе заблагорассудил, Бога ради, освободиться от должности моей и от всего заведования монастырского за многие обстоятельствы... и дабы от сего числа братство Мануиловского Никольского монастыря по своем у собственному желанию, с общего всех согласия, избрали бы вместо меня другого себе начальника и пастыря, в том самом и даю я им сию мою подписку513. Какие именно „многие обстоятельства“ вынудили Виталия оставить настоятельство в Мануиловском монастыре, известий но имеется; но главными служили, конечно, укоренившиеся там беспорядки и бесчиния.

Сокрушаясь такими беспорядками в среде молдавского духовенства, для устранения их Павел задумал поставит на Молдавию особого епископа. В ноябре месяце он вел переписку об этом намерении своем все с тем же экзархом Никифором, – поручил ему узнать, желает ли ясское старообрядческое общество открытия у них архиерейской кафедры, и где именно, в каком городе находит удобнее учредить ее; вел с ним речь и о кандидатах на занятие предполагаемой кафедры, – спрашивал именно о тисском настоятеле Иоасафе, не годится ли он, а больше старался, с обычным ему красноглаголанием, расположить самого Никифора Панкратьева к принятию монашества и затем епископства, находя, что в этом сане он мог бы иметь более сильное влияние на улучшение нравов в молдавском старообрядческом обществе и духовенстве. Никифор Панкратьев, в том же письме от 24 ноября, отвечал, что „домогался к своим прихожанам сделать совет о замысле митрополии об учреждении (епископа) и идеже быти ему, но чрез все время доселе не нашел толка от них никакого“514. Об Иоасафе отвечал, что „худого об нем ничего не скажет и чрез людей тоже худого не слыхал“. А о себе дал следующий исполненный смирения ответ: „Пречестнейший авво Павел! Я осыпаем вашим награждением, чином и благодеянием, и искреннею любовию ко мне; но знаю добре, что вы откажетесь наградить меня ни (даже и) одним шагом юности, или возвратить целость расстроенному моему здравию. Поздо стало. Жалко проливаемых от медоточивых ваших уст златоглаголивых бесед. Падают (туне). Вы знаете, о чем простирается сие от меня слово. Отклоните намерение ваше“515. Так Павлу и не удалось осуществить свое намерение об учреждении архиерейской кафедры у молдавских старообрядцев: оно было приведено в исполнение уже после его смерти.


Рецензии