Абьюзер
Пока мы были не женаты, абьюзер тщательно скрывал свое лицо: был нежен, посылал полные восторга и тепла письма, говорил комплименты.
"Завинчивать" гайки он стал после свадьбы, постепенно, но настойчиво.
Проявлялось насилие прежде всего в том, что он пытался оторвать меня от родных, рассорить с родителями, сестрой, братом.
Муж упорно внушал мне мысль о том, что теперь, когда мы стали одной семьей, должны жить для себя и по-своему:
- Мы ничего никому не должны!
- Мы им не мешаем и нас пусть не трогают.
С течением времени ограничения коснулись и моих знакомых.
Словесные доводы вскоре заменились действиями. "Глава семьи" стал ограничивать время моего общения с родственниками и друзьями, в том числе по телефону:
- Заканчивай разговор: мне нужно позвонить!
- У нас много дел, а ты переливаешь из пустого в порожнее.
Супруг стал контролировать мою переписку, время пребывания на работе.
Контакты с близкими и друзьями сократились.
Мне больно признаться, но я стала бояться своей "половины".
Этот страх усилился после чудовищной вспышки гнева, завершившейся физической расправой. Эту сцену, пережитый мною ужас мне не забыть никогда.
... Игнорируя запреты мужа, я продолжала встречаться с любимой сестрой, бывала у нее в гостях, общалась с ее малышами. Правда, встречи эти часто проходили второпях, с оглядкой на время, "отрываемое от собственной семьи".
Супруг настоятельно требовал сократить общение до одного раза в месяц. Я отстаивала свое право на контакты "по велению сердца". Жесткий ультиматум мужа "или я, или она" имел результатом мой однозначный вывод - "она", что, видимо, привело абьюзера в бешенство, которое ему удалось скрыть.
... Наступил вечер. Пора было укладываться спать. Супруг стал как-то по-особенному ласков:
- Иди ко мне, дорогая. Я соскучился! - шептал он.
- Ну что ж, милые бранятся - только тешатся, - с этими словами я доверчиво прилегла рядом с супругом.
В ту же минуту я ощутила, как сильные мужские руки зажали мое тело так, что я не могла шевельнуться. Мужчина стал кусать мою грудь, повторяя "ты не будешь встречаться с сестрой, не будешь!" Истязания продолжались до тех пор, пока я, испытывая дикую боль и ужас, не пообещала - "не буду". Вырванного пыткой обещания я, конечно, не сдержала. Мы с сестрой "не разлей вода" до сих пор.
... Мне нельзя было прощать. Но я простила.
Долгое время у нас не было интимных отношений. Абьюзер раскаивался, клялся, что повторения происшедшему никогда не будет.
И, правда, не было. Но не было и доверия. Глубинный страх поселился в душе навсегда.
А любовь, наполнявшая жизнь особенным смыслом, скукожилась и постепенно сошла на нет.
Свидетельство о публикации №226112200285