В гордом одиночестве
Шуршат в погустевшей воде порыжевшие камышовые заросли.
За речонкой Пря на кустах можжевельников сидят красногрудые снегири, клюют последние ягоды.
Еду на лыжах дальше, до берёзовых залогов. Только вчера, когда я ехал излукой, выгнутой, как лук, зайцы дружно обедали в ивняках, весь снег притоптали.
Приглядываюсь. Крайнюю берёзу густо обсахарил иней. От трескотни сороки тёчёт, кусками отваливается белый иней, каждую ветку будто обмакнули в воде и обсыпали снегом. Ветки пышны, белы, как дивные кружева, узоры деревенских мастериц.
С ближней шатровой ели взлетел клест и, быстро махая Серыми крыльями, подался в сторону просеки.
С ближней ко мне сосны просыпалась пыльца инея. Поднял голову, пригляделся. Шевельнулся - клочок дыма. Эх, как скоро, как быстро, как шустро, с ветки на ветку скала белка.
По правой стороне просеки берёзовая куртина: берёзы стоят тихо, словно дремлют. Под ними местами снег проколот сухими былинками травы. Стайка длиннохвостых синиц с глухим посвистом пролетела в сосняк.
Подъезжаю, сажусь на последний сук берёзы, обхватываю ствол рукой. Щека касается шелковистой холодной коры. Одна из берёз выскочила с лесной опушки в заснеженное поле и стоит удивлённо, в гордом одиночестве.
А вот под елью петляющая аккуратная цепочка следов от опушки до ельника, её проложила лисица, торопливо, прыжками пробежал заяц. Спасался от лисицы, но роспись на снегу осталась.
В кустарнике заяц сипло кашлянул, перед тем как дать дёру. Сорока громко застрекотала, подняла его из кустов.
Снежные облака заволокли поднебесье и оно становилось тёмно - фиолетовым. От сосен откинулись на белеющий снег неровные тени. Приближался вечер.
Свидетельство о публикации №226112200317