Созерцание как способ бытия экзистенциальное измер

Созерцание как способ бытия: экзистенциальное измерение творчества Е. П. Варфоломеева
Введение
В истории русской культуры существуют фигуры, которые выпадают из привычных таксономий: их невозможно отнести ни к «профессиональной словесности», ни к «науке», ни к «фольклору» — они заставляют пересматривать сами границы этих понятий. Евгений Павлович Варфоломеев (род. 1937, Борисоглебск) — тульский прозаист, поэт и мыслитель-самоучка, автор жанра «прозаизмов» и оригинальной лингвистической концепции «периодической таблицы слогокорней и корнесловов» — принадлежит именно к такому типу[4][6]. Настоящее эссе предпринимает попытку рассмотреть широту и глубину его творческого ареала через призму экзистенциальной философии: не как сумму жанров и затей, а как целостный способ присутствия в мире, схваченный в слове.
Биография как текст: труд как экзистенциальное основание
Биография Варфоломеева сама по себе требует «медленного чтения». Начав работать с шести лет, он прошёл путь от вологона и землекопа через десятки профессий — шофёр, бетонщик, слесарь-сборщик на производстве ракетной техники — к преподаванию на кафедре боевых машин и, наконец, к слову[4][7]. С 1993 года его судьба связана с Тулой: общественная деятельность, руководство филиалом Донской казачьей академии, около двух десятков отдельно изданных книг[2][7].
Для экзистенциального прочтения это не просто фактография. Здесь опыт труда выступает как опыт существования: человек, много работавший «телом», обращается к слову, и в его слове остаётся тяжесть и конкретность физического мира. Его афористика не витает в эмпиреях — в ней ощутима материалность ручного труда, полевого стан, столярного цеха. Биография оказывается не иллюстрацией к тексту, а его фундаментом; в терминах Ясперса — «пограничной ситуацией», переведённой в язык[11].
Жанр как жест: прозаизм и его экзистенциальная механика
Форму, которую Варфоломеев создал сам, он называет прозаизмами: лаконичные прозаические миниатюры, совмещающие афоризм, пословицу, поговорку и малую эпическую форму, часто с внутренней рифмой. Главный труд — книга «Созерцание выше знания», включающая около 17 000 прозаизмов и выдержавшая шесть изданий (последнее — Тула, 2012, 387 страниц)[1][4]. Примеры говорят сами за себя: «Жизнь бренна — душа самоценна», «Совести вязь — обратная с Богом связь», «Общинный стог — выживания залог»[1][4].
С философской точки зрения прозаизм есть высказывание-сжатие. Отказавшись от развёрнутого рассуждения, он ставит читателя перед «голой» мыслью — без страховочной логической сети. В этом он родственен Кьёркегору с его тезисом о субъективности истины: формула Варфоломеева не доказывает, а вменяет — требует от читателя либо внутреннего согласия, либо отказа[11]. Парадокс здесь не украшение, а метод: соединение взаимоисключающих суждений («бренность — самоценность») порождает то смысловое напряжение, в котором рождается собственное осмысление. Родословная формы ведёт от афористики Паскаля и Козьмы Пруткова через Розанова — но с принципиально народно-речевой основой: прозаизмы слышат пословицу и заговорную формулу, и в этом — попытка вернуть философии голос простого человека[4][5].
Широта ареала: карта творчества
Говоря о широте творчества Варфоломеева, уместно зафиксировать её системно.
Первое — жанровое многообразие. Помимо прозаизмов, автор называет себя «корневщиком», «буквечником», «цифрологом», «музеологом»: работа со словом на уровне слога, буквосочетания, числовых и символических систем[7][10]. К этому добавляются философская лирика (сборник «Белый и вольный стих»[3]), проза, публицистика и «проповеди» (сборник «Моё видение сути, сущности и смысла», Тула, 2021)[2].
Второе — междисциплинарность замысла. Центральная идея зрелого периода — перенесение принципа периодичности Д. И. Менделеева на язык, звук, цвет и человеческую природу — воплощена в четырёх взаимосвязанных «периодических таблицах»: слогокорней и корнесловов, нот, цветов и темпераментов. Каждая из них, по замыслу автора, — не справочник, а «лаборатория смыслотворчества», инструмент нового взгляда на устройство реальности[6]. Таблица нот сопоставима с кодом перемен «И цзин»: обе построены на бинарной оппозиции и рассматривают элементы не как изолированные единицы, а как узлы в сети потенциальных связей[6].
Третье — социально-философский проект. Варфоломееву принадлежат тексты общественного и утопического регистра — в частности, проект «Мир как единое плановое государство»[8], а также апология языка как «носителя, накопителя и консерванта знаний»[9].
Глубина ареала: экзистенциалы творчества
Глубина ареала раскрывается в нескольких устойчивых экзистенциальных темах.
Конечность и душа. Формула «Жизнь бренна — душа самоценна» — не благочестивая банальность, а экзистенциальное разделение: время принадлежит смерти, душа — нет. Вся афористика держится на водоразделе тленного и нетленного[1][5].
Совесть как связь. «Совести вязь — обратная с Богом связь» — совесть здесь не внутренний судья, а канал связи, способ «оставаться на линии». Экзистенциализм говорил о совести как о призыве к подлинности; у Варфоломеева этот призыв получает религиозное разрешение[5][11].
Общинность. «Общинный стог — выживания залог»: против мифа о человеке-одиночке противопоставлен опыт коллективного выживания. Быть человеком — значит быть с людьми; это экзистенциальная позиция, а не ностальгия[5].
Смерть и беспредельное. «Настанет век — возвратится в беспредельное человек» — конечная жизнь получает метафизическое продолжение, отвечая на главный вопрос: чем я занят между рождением и смертью[4][5].
Отдельный слой глубины — отношение к языку. Варфоломеев останавливает слово и разглядывает его корень, «как ювелир — камень». Это жест, родственный философии имени у П. А. Флоренского и А. Ф. Лосева и хайдеггеровской мысли о языке как «доме бытия»[11]. Его лингвистическая концепция лежит вне классической науки, но литература не обязана доказывать — она обязана показывать; тексты показывают: если в слове живёт смысл, то работа со словом есть работа с самим бытием.
Критическое восприятие творчества
Честная оценка требует зафиксировать пределы. Творчество Варфоломеева существует преимущественно в пространстве самиздата и сетевых литературных порталов — «Стихи.ру», «Проза.ру», «Изба-Читальня» — и до сих пор не получило систематической академической оценки[6][7]. Профессиональные лингвисты к подобным концепциям относятся с закономерным скепсисом: система не операционализирована, критерии отнесения слогокорня к тому или иному «ряду» неясны, а центральный постулат о «приоритете последнего слога» не имеет эмпирической верификации[6].
Историческая параллель с русскими космистами (Вернадский, Циолковский, Фёдоров) уместна, но с оговоркой: труды космистов при всей спекулятивности были ориентированы на научную проверку, тогда как Варфоломеев осознанно работает в эстетическом регистре — его таблицы суть эвристические модели, «приглашения к новому взгляду»[6].
Существенно и то, что значительная часть биографических сведений — участии в «международных книжных премиях», статусах и званиях — приводится преимущественно в самодекларациях автора на сетевых порталах и в аннотациях его изданий и не подтверждается независимыми источниками[7][9]. Наконец, в художественном плане исследователи-рецензенты отмечают риск монологичности (тексты «изрекают», а не спорят) и неизбежное самоповторение в корпусе из 17 000 миниатюр[5]. Однако эти ограничения не отменяют главного: перед нами не «мастер совершенного параграфа», а человек, для которого письмо было способом выстоять и сохранить связь с народной речью и самим собой; мысль здесь добыта ценой жизни, и это дороже многих отточенных пустот.
Заключение
Варфоломеев — явление скорее духовно-философское, чем художественно-каноническое: он не обогатил русскую литературу новым художественным миром, но обогатил её голосом человека, сжавшего собственный опыт бытия в формулы и отдавшего их читателю как рабочий инструмент. Его прозаизмы работают так, как работали притчи и пословицы: не убеждают, а активируют. Заглавие главной книги — «Созерцание выше знания» — и есть ключ ко всей позиции: созерцание, непосредственное видение смысла, поставлено выше книжной эрудиции. В эпоху, когда знание стало дешёвым, а созерцание — дефицитом, эта позиция звучит почти вызывающе. Широта его ареала — в синтезе жанров и дисциплин; глубина — в том, что за всеми таблицами и формулами стоит один экзистенциальный вопрос: как оставаться человеком перед лицом конечности. Ответ у автора дан не доказательством, а жестом — и потому он нуждается в читателях.
________________________________________
Постраничные сноски (по ГОСТ Р 7.0.5–2008)
1. Варфоломеев Е. П. Созерцание выше знания. Тула, 2012. 387 с.
2. Варфоломеев Е. П. Моё видение сути, сущности и смысла. Изд. 2-е, доп. и перераб. Тула, 2021.
3. Варфоломеев Е. П. Белый и вольный стих. Тула, [б. г.].
4. Евгений Варфоломеев 3. Созерцание выше знания: экзистенциальное эссе о творчестве Е. П. Варфоломеева как писателя // Стихи.ру: [сайт]. 2026. URL:  (дата обращения: 21.11.2026).
5. Там же.
6. Новое явление в науке и литературе: четыре периодические таблицы Е. П. Варфоломеева // AlterLit: [сайт]. 2026. URL:  (дата обращения: 21.11.2026).
7. Евгений Варфоломеев // LiveLib: [сайт]. URL:  (дата обращения: 21.11.2026).
8. Проект Е. П. Варфоломеева «Мир как единое плановое государство» // Изба-Читальня: [литературно-художественный портал]. URL:  (дата обращения: 21.11.2026).
9. Библиотека Варфоломеева Е. П. // ЛитСовет: [сайт]. URL:  (дата обращения: 21.11.2026).
10. Поэтические и прозаические новинки творчества Варфоломеева Е. П. // ВКонтакте. URL:  (дата обращения: 21.11.2026).
11. Кьёркегор С. Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам». СПб.: Алетейя, 2005; Хайдеггер М. Путь к языку // Хайдеггер М. Путь к языку. М.: КампусКанон, 2021.
Список литературы (по ГОСТ 7.0.100–2018)
1. Варфоломеев, Е. П. Созерцание выше знания : научно-литературное издание / Е. П. Варфоломеев. – Тула, 2012. – 387 с.
2. Варфоломеев, Е. П. Моё видение сути, сущности и смысла : сборник проповедей, прозаизмов и афоризмов / Е. П. Варфоломеев. – 2-е изд., доп. и перераб. – Тула, 2021.
3. Варфоломеев, Е. П. Белый и вольный стих : сборник стихотворений / Е. П. Варфоломеев. – Тула, [б. г.].
4. Созерцание выше знания: экзистенциальное эссе о творчестве Е. П. Варфоломеева как писателя // Стихи.ру : [сайт]. – 2026. – URL:  (дата обращения: 21.11.2026). – Текст : электронный.
5. Особенность творчества Е. П. Варфоломеева // Проза.ру : [сайт]. – 2026. – URL:  (дата обращения: 21.11.2026). – Текст : электронный.
6. Новое явление в науке и литературе: четыре периодические таблицы Е. П. Варфоломеева // AlterLit : [сайт]. – 2026. – URL:  (дата обращения: 21.11.2026). – Текст : электронный.
7. Евгений Варфоломеев // LiveLib : [сайт]. – URL:  (дата обращения: 21.11.2026). – Текст : электронный.
8. Библиотека Варфоломеева Е. П. // ЛитСовет : [сайт]. – URL:  (дата обращения: 21.11.2026). – Текст : электронный.
9. Кьёркегор, С. Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам» / С. Кьёркегор. – СПб. : Алетейя, 2005. – 616 с.
10. Хайдеггер, М. Путь к языку / М. Хайдеггер. – М. : КампусКанон, 2021. – 320 с.
________________________________________


Рецензии