Мы слышим

Фэндом: Мой маленький пони: Дружба — это чудо
Направленность: Джен
Пэйринг и персонажи: Твайлайт Спаркл, Спайк, Рэрити, Пинкамина Диана Пай, Принцесса Селестия, Принцесса Луна, Дискорд
Рейтинг: G
Размер: 37 страниц, 9 615 слов
Кол-во частей: 6
Статус: Завершён
Метки: Психологический ужас, Ангст, Детектив

Описание:
Проснувшись однажды утром, Спайк обнаружил, что Твайлайт исчезла. Буквально. Пропала без следа. Причём её нет не только в Понивилле. И теперь дракону с остальными пони предстоит выяснить, что произошло и куда пропала Твайлайт, а ещё... кто за этим стоит и почему он тронул лишь её.

Примечания:
История "Я одна, но за мной кто-то наблюдает" - но показанная с иных ракурсов.

***

========== Пропадшая пони ==========

Спайк проснулся от запаха свежих кексов.

Он полежал ещё немного, прислушиваясь к знакомому утреннему шуму за окном библиотеки: чирикали птицы, гремела тележка пекаря, на рынке переговаривались торговцы. Всё как всегда. Обычное утро в Понивилле.

Он потянулся, зевнул и сел в корзинке.

— Твайлайт, ты уже встала? Я чую кексы. Миссис Кейк сегодня...

Он замолчал.

Кровать Твайлайт была пуста. Но не так, как если бы она встала в спешке или выскочила на минутку. Одеяло было аккуратно заправлено, подушка взбита, покрывало разглажено. Так заправляла только сама Твайлайт — ни у кого больше в библиотеке не хватало терпения на такие мелочи.

Спайк нахмурился. Обычно Твайлайт не заправляла кровать сразу. Обычно она сначала спускалась вниз, пила чай, читала утреннюю газету и только потом, спохватившись, возвращалась наверх, чтобы привести всё в порядок. Если кровать заправлена, значит, она встала очень рано. Или не ложилась вовсе.

— Твайлайт? — позвал он.

Ответа не было.

Спайк выполз из корзинки и направился к лестнице. Может, она в читальном зале. Может, нашла какую-то книгу и забыла обо всём на свете. С ней это бывало. Особенно в последнее время, когда она взялась за каталогизацию древних текстов — Спайк иногда находил её спящей над раскрытым томом, с пером у рога и чернильным пятном на щеке.

Он спустился вниз. Главный зал библиотеки пуст. В кухне посуда стояла на местах, чайник пуст, плита холодная. Никаких следов завтрака. Никаких следов того, что Твайлайт вообще спускалась вниз.

Спайк обошёл библиотеку. Кладовая — никого. Читальный зал — пусто. Он поднялся на второй этаж, осмотрел все полки, глянул на кровать ещё раз, словно Твайлайт могла появиться там за те две минуты, что он отсутствовал.

Её нигде не было.

И тут он заметил входную дверь. Она была заперта. На засов. Изнутри.

Спайк уставился на неё, чувствуя, как что-то холодное шевелится в животе. Если дверь заперта изнутри, значит, Твайлайт не выходила. Или выходила, но вернулась и заперлась. Или... он не знал, что «или».

Он открыл засов и вышел на крыльцо.

Понивилль жил своей обычной жизнью. Миссис Кейк как раз выкатывала тележку с кексами из пекарни, мистер Кейк подметал крыльцо, через дорогу Рэрити открывала ставни своего бутика, напевая что-то весёлое. Жеребята бежали в школу, обгоняя друг друга. На рынке уже раскладывали товар, и воздух был полон привычного гомона.

Всё было нормально. Совершенно нормально.

И именно это показалось Спайку странным.

Он не мог объяснить почему. Просто что-то было не так. Как будто он смотрел на знакомую картину, но в ней не хватало одной детали — настолько важной, что без неё всё остальное теряло смысл.

— Доброе утро, Спайк! — крикнула миссис Кейк, заметив его на крыльце. — Свежие кексы! Передай Твайлайт, что я отложила для неё тот, с черникой, который она любит.

Спайк спустился с крыльца и подошёл к тележке.

— Доброе утро, миссис Кейк. Передам. А вы... вы сегодня видели Твайлайт?

Миссис Кейк на секунду задумалась, потом покачала головой.

— Нет. А что, она уже встала? Обычно она приходит за кексами попозже, когда я уже вторую партию делаю.

— Ага. Наверное, она... в библиотеке. Занимается. Спасибо!

Спайк вернулся в библиотеку и закрыл дверь. Он постоял немного, глядя на пустой зал, потом решительно направился к выходу. Нужно проверить. Может, она у Рэрити. Может, у Эпплджек. Может, у Флаттершай. Может, Пинки Пай устроила что-то, и Твайлайт пошла её выручать. Может быть тысяча причин, почему её нет дома.

Он должен проверить каждую.

***

Бутик Рэрити был полон света и блеска. Сама Рэрити крутилась перед зеркалом, примеряя новую шляпку, и на её мордочке было выражение сосредоточенного удовольствия.

— Спайк, дорогуша! — воскликнула она, заметив его в дверях. — Как раз вовремя. Скажи мне честно, эта шляпка идёт мне больше, чем та, с пером, или наоборот? Мне нужно мнение дракона. У вас, драконов, говорят, безупречный вкус.

Спайк остановился в дверях, комкая в лапах край сумки.

— Рэрити... ты сегодня видела Твайлайт?

Рэрити опустила шляпку. Улыбка сползла с её мордочки.

— Твайлайт? Нет. А что, она должна была зайти? Мы не договаривались.

— Она... она пропала. Утром я проснулся, а её нет. Кровать заправлена, дверь заперта изнутри, но её нигде нет. И на улице её никто не видел.

Рэрити отложила шляпку в сторону и подошла к Спайку. В её глазах появилось то самое выражение — собранное, серьёзное, без тени обычной театральности.

— Ты проверил весь дом?

— Дважды.

— А подвал?

Спайк замер. Потом хлопнул себя лапой по лбу.

— Подвал... Я не проверил подвал. Там же старые книги, пыль, Твайлайт туда редко заходит, но...

— Но если её нигде нет, — Рэрити уже снимала с вешалки накидку, — то она может быть там. Идём. Я помогу тебе обыскать.

Они вернулись в библиотеку вдвоём. Рэрити шла рядом, и её присутствие почему-то успокаивало Спайка. Может быть, потому, что она была старше и увереннее, а может быть, потому, что она всегда знала, что делать.

Они обошли весь дом ещё раз — сверху донизу. Подвал был пуст. Только старые полки, коробки с книгами и запах пыли. Твайлайт там не было.

Рэрити медленно обвела взглядом полки, потом покачала головой.

— Странно. Очень странно. Твайлайт никогда не уходит, не оставив записки. Она слишком... огранённая для этого.

— Организованная, — машинально поправил Спайк.

— Именно. — Рэрити повернулась к нему. — Что-нибудь ещё? Что-то необычное? Что-то, что могло бы объяснить...

Спайк уже собирался ответить, что нет, ничего, когда его взгляд упал на стол. На столе лежал блокнот. Тот самый, который Твайлайт всегда держала при себе — с потёртой обложкой и закладкой из красной ленточки.

Он был открыт.

Спайк подошёл ближе. На первой странице был текст, написанный знакомым почерком. Но буквы расплывались, как будто он смотрел на них сквозь запотевшее стекло. Он смог разобрать только первое предложение:

«Меня зовут Твайлайт Спаркл. Я пишу это, находясь в библиотеке "Золотой Дуб" в городе Понивилль...»

Дальше буквы смазывались и уходили в белое пятно, как будто кто-то стёр их ластиком. Спайк потрогал страницу лапой — чернила были свежими, но под его пальцами они начали бледнеть, как будто исчезали от прикосновения.

Он обернулся к Рэрити. Та уже стояла рядом, заглядывая через его плечо. Её глаза расширились.

— Это её почерк, — выдохнула она. — Но... я не могу прочитать. Буквы плывут. Как будто... как будто они не совсем здесь.

Спайк кивнул. Он чувствовал то же самое.

— Что это значит? — его голос дрогнул.

Рэрити покачала головой.

— Я не знаю, Спайк. Но это точно не обычное исчезновение. Твайлайт не просто ушла. Она... она где-то есть. Но не здесь.

В этот момент где-то в глубине библиотеки, внизу, раздался тихий стук. Три раза. Размеренно. Терпеливо.

Спайк и Рэрити переглянулись.

— Ты слышала? — прошептал Спайк.

Рэрити медленно кивнула, прижимая уши.

— Да. И это не из подвала. Мы только что там были.

Стук повторился. Теперь он доносился как будто из-под пола — глухой, ритмичный, как будто кто-то стучал по дереву с другой стороны.

Спайк сорвался с места.

— Это Твайлайт! Это должна быть она!

Он бросился к лестнице, ведущей в подвал. Рэрити поспешила за ним.

— Спайк, подожди! Мы не знаем, что там!

— Там Твайлайт! — крикнул он через плечо. — Я слышу её!

Он сбежал по ступенькам, распахнул дверь подвала — и остановился.

Подвал был пуст. Только полки, коробки, пыль. И тишина.

Стук прекратился.

Спайк постоял немного, тяжело дыша, потом медленно опустился на пол. Рэрити подошла и села рядом, положив копыто ему на плечо.

— Её здесь нет, — Спайк смотрел в пол. — Но я слышал. Я точно слышал.

— Я тоже слышала, — Рэрити говорила тихо, но твёрдо. — И это значит, что она где-то рядом. Ближе, чем мы думаем. Просто... не в том месте, где мы можем её увидеть.

Спайк поднял голову.

— Что нам делать?

Рэрити помолчала, потом встала и отряхнула хвост.

— Для начала — найти остальных. Эпплджек, Флаттершай, Пинки, Рэйнбоу. Если Твайлайт где-то там, мы найдём способ до неё добраться. Вместе.

Спайк кивнул и поднялся. Он всё ещё чувствовал холодок в животе, но теперь к нему примешивалось что-то другое. Что-то, что было сильнее страха.

Решимость.

— Идём, — он уже шагал к выходу. — Начнём с Эпплджек. Её ферма ближе всего.

Они вышли из подвала, и Спайк бросил последний взгляд на блокнот, лежащий на столе. Буквы на странице уже почти исчезли — осталось только первое предложение, да и оно начинало таять.

Он не знал, что это значит. Но он знал, что не остановится, пока не найдёт её.

Где бы она ни была.

***

========== Следы и стуки ==========

— Смотри.

Рэрити стояла на крыльце библиотеки, глядя вниз, на землю. Спайк подошёл и проследил за её взглядом.

От двери библиотеки через двор, к калитке, тянулись отпечатки копыт. Чёткие, глубокие, свежие. Утренняя роса ещё не сошла, и следы были видны так ясно, как будто их оставили минуту назад.

Спайк присел на корточки, разглядывая отпечатки.

— Это она. Я узнал бы этот шаг где угодно. Твайлайт всегда ставит копыта чуть шире, чем большинство пони, — привычка с тех пор, как она училась летать. Вернее, пыталась летать. — Он поднял голову. — Она вышла через дверь. Но дверь была заперта изнутри...

— Значит, она вышла и заперла её за собой, — Рэрити приложила копыто к подбородку. — Или заперла, а потом вышла. В любом случае, она была здесь. Утром. И шла в город.

Спайк уже шагал по следам.

— Они ведут вон туда. К дому Флаттершай.

Рэрити подхватила накидку и последовала за ним.

— Тогда идём. И, Спайк... смотри в оба. Если она ходила по городу, мы можем найти не только следы.

Они пошли по следам. Мимо дома Флаттершай — с его птичьими кормушками, которые сейчас пустовали, и с тихой музыкой ветра в колокольчиках на крыльце. Следы Твайлайт обогнули крыльцо и направились дальше.

Спайк остановился у калитки.

— Она не заходила.

— Или заходила, но Флаттершай не открыла, — Рэрити пожала плечами. — Или её там не было.

Они прошли ещё немного. Следы вели мимо бутика Рэрити — тут Спайк невольно замедлил шаг. Отпечатки копыт подходили к двери, топтались на месте — как будто Твайлайт стояла и решала, стучать или нет, — а потом шли дальше.

Рэрити замерла, глядя на эти следы. Её голос стал тихим.

— Она была здесь. У моей двери.

— И не постучала? — Спайк обернулся к ней.

— Постучала. Или собиралась. — Рэрити прижала уши. — Но я ничего не слышала. Я была наверху, примеряла шляпки... — Она замолчала, и на её мордочке появилось выражение, которое Спайк редко у неё видел: растерянность. — Я ничего не слышала, Спайк.

Они пошли дальше. Следы вели через рынок — петляя между пустыми прилавками, мимо тележки с пирожками, мимо лотка с яблоками, где уже вовсю торговала Эпплджек. Спайк заметил, как Эпплджек помахала им копытом, но не окликнула — она была занята с покупателем.

И тут Спайк замер.

Тихий, ритмичный звук. Как будто кто-то стучал копытом по дереву. Три раза. Пауза. Ещё три раза.

— Слышишь? — прошептал он.

Рэрити остановилась. Её уши дёрнулись.

— Что? Я ничего не...

Стук повторился. Теперь он был чуть громче. Он доносился со стороны одного из домов на краю рынка — того самого, где жила миссис Кейк.

Спайк уже бежал.

— Это стук! Кто-то стучит в дверь!

— Но на крыльце никого нет, — Рэрити вглядывалась в дом. — И дверь закрыта.

Спайк подбежал к крыльцу миссис Кейк, взлетел по ступенькам и приложил ухо к двери. Стук прекратился. Внутри было тихо — только тикали часы на стене, да где-то на кухне капала вода из крана.

— Твайлайт? — позвал он. — Твайлайт, это ты?

Ответа не было. Но через секунду — едва уловимый шорох, как будто кто-то стоял по другую сторону двери и тоже прислушивался. А потом — удаляющиеся шаги. Мягкие, почти неслышные. Как будто пони не шла, а кралась.

Спайк отступил от двери.

— Она ушла. Она была здесь, а потом ушла.

— Кто был здесь? — раздалось сзади.

Спайк обернулся. К ним подошла Пинки Пай — с корзинкой, полной воздушных шариков, и с выражением крайней сосредоточенности на мордочке, которое у неё появлялось, только когда она что-то чувствовала.

Рэрити шагнула к ней.

— Пинки! Ты как раз вовремя. Мы ищем Твайлайт. Она пропала. Утром её не было в библиотеке, и...

— Я знаю. — Пинки не улыбалась. Это было настолько необычно, что Спайк почувствовал, как холодок пробегает по спине. — Я слышу.

— Слышишь что? — Рэрити наклонила голову.

Пинки прислушалась. Её уши дёрнулись — сначала левое, потом правое. Она постояла так несколько секунд, потом медленно повернулась к дому миссис Кейк.

— Стук. Кто-то стучит в двери. По всему городу. Тихий-тихий стук. Как будто... — Она замолчала, и её глаза расширились. — Как будто кто-то очень хочет, чтобы ему открыли, но не может постучать громче.

Спайк уставился на неё.

— Ты тоже это слышишь?

— Конечно, слышу. — Пинки поёжилась. — Я всегда слышу, когда что-то не так. А это очень не так. Это... это как когда у тебя в ухе звенит, а ты не знаешь почему. Только здесь звенит не в ухе. Здесь звенит в городе.

Рэрити шагнула вперёд.

— Пинки, это важно. Ты можешь определить, откуда идёт стук?

Пинки закрыла глаза и снова прислушалась. Её уши медленно поворачивались, как радары.

— Оттуда, — она указала копытом в сторону рынка. — И оттуда. — Повернулась к дому Флаттершай. — И оттуда. — Теперь она указывала в сторону фермы Эпплджек. — Он везде. Как будто кто-то ходит от двери к двери и стучится. Везде. По всему городу.

Спайк и Рэрити переглянулись.

— Она ходит по городу, — Спайк сжал лапы в кулаки. — Прямо сейчас. Стучится в каждую дверь.

— И никто не открывает, — тихо добавила Рэрити.

— Никто не слышит, — поправила Пинки. — Кроме меня. И, наверное, тебя, Спайк. Потому что ты... — она задумалась, подбирая слова, — потому что ты тоже немножко не такой, как все. Дракон. Мы, не-пони, иногда слышим то, чего пони не слышат.

Спайк не знал, что на это сказать. Он просто стоял и смотрел на Пинки, которая снова прислушивалась, и на Рэрити, которая выглядела так, будто решала очень сложную задачу.

— Нам нужно идти по следам, — Спайк уже шагал к следующему крыльцу. — Следы ведут от двери к двери. Если мы пойдём по ним, мы найдём, где она сейчас. Или где была. И, может быть, успеем до того, как она снова уйдёт.

— Тогда идём, — Пинки подхватила корзинку. — Я буду слушать. Если стук станет громче, значит, мы близко.

Они пошли втроём — Спайк впереди, по следам, Рэрити рядом, а Пинки чуть позади, с закрытыми глазами и поднятыми ушами.

Следы вели от дома миссис Кейк дальше по улице, к дому мэра, потом к школе, потом к дому Чирили, потом обратно к рынку. Везде одна и та же картина: отпечатки копыт подходили к двери, топтались на месте — Твайлайт стояла и стучала, — а потом шли дальше.

Спайк остановился у очередного крыльца.

— Она была у всех. У всех, кого мы знаем.

— И никто не открыл, — в голосе Рэрити была горечь. — Мы все были дома. И никто не открыл.

— Мы не слышали, — поправила Пинки. — Это разные вещи.

Они дошли до конца улицы, где следы сворачивали к ферме Эпплджек. И тут Пинки остановилась.

— Стойте.

Спайк и Рэрити замерли.

— Что? — шёпотом спросил Спайк.

Пинки стояла неподвижно, и её уши медленно поворачивались. Потом она подняла копыто и указала на дом, мимо которого они только что прошли — маленький, аккуратный домик с зелёной крышей.

— Там. Стук стал громче. Или ближе. Я не знаю, как это объяснить. Но он... он как будто ждёт.

Спайк посмотрел на дом. Он знал его. Там жила мисс Голден Харвест, пожилая пони, которая всегда угощала жеребят леденцами и держала самый аккуратный сад в Понивилле.

— Пойдём.

Они подошли к двери. Спайк приложил ухо к дереву. Внутри было тихо — но не так, как в других домах. Не мёртво тихо. А как будто кто-то стоял и ждал.

И тут он услышал это — прямо за дверью, с другой стороны. Тихий, сдавленный голос. Голос Твайлайт.

— ...пожалуйста. Пожалуйста, откройте. Я знаю, вы там. Я слышу вас. Пожалуйста...

Спайк отшатнулся от двери.

— Это она! Она там! Твайлайт, мы здесь! Мы тебя слышим!

Он заколотил в дверь. Рэрити тоже подбежала и начала стучать, и Пинки — тоже, изо всех сил.

— Твайлайт! — кричала Рэрити. — Твайлайт, это мы! Открой!

Но ответа не было. Только тот же тихий голос, который теперь стал чуть громче — как будто Твайлайт услышала их, но не могла понять, откуда доносится звук.

— ...кто там? — говорила она. — Пожалуйста, если вы там... пожалуйста...

А потом её голос снова стал удаляться. Шаги. Тихие, быстрые. Она уходила.

— Нет! — закричал Спайк. — Нет, подожди!

Но стук в дверь мисс Голден Харвест прекратился. И через секунду Пинки схватила его за плечо.

— Она ушла. Она пошла дальше. К следующему дому.

Спайк опустился на крыльцо. У него дрожали лапы.

— Она была здесь. Прямо здесь. За этой дверью. И мы не смогли...

— Мы не могли, — Рэрити села рядом, мягко коснувшись его плеча. — Она не в том месте, Спайк. Она там, но не здесь. Мы слышим её, но она не слышит нас.

— Она слышит, — возразила Пинки. Она стояла, глядя в сторону следующего дома, и её уши всё ещё были подняты. — Она слышит. Просто... не понимает, откуда. Она думает, что мы — это кто-то другой. Кто-то, кто хочет её напугать.

Спайк поднял голову.

— Кто-то, кто хочет её напугать?

Пинки кивнула.

— Она боится. Очень боится. Я слышу это в её стуке. Она стучится не потому, что думает, что мы откроем. Она стучится потому, что боится, что если перестанет, то останется совсем одна. И ещё... — Пинки замолчала, и её мордочка стала серьёзной. — Она боится, что за ней кто-то наблюдает.

Спайк почувствовал, как холодок снова пробегает по спине.

— Кто-то наблюдает? Кто?

Пинки покачала головой.

— Я не знаю. Но стук... он не только её. — Она прислушалась снова. — Там есть ещё что-то. Что-то, что стучит вместе с ней. Только тише. Как эхо. Как будто кто-то повторяет за ней.

Рэрити встала и отряхнула хвост.

— Тогда нам нужно найти её быстрее. Если она боится, если она думает, что за ней наблюдают, то мы должны до неё добраться. Иначе... — она не закончила, но Спайк понял.

Иначе она может сдаться.

Он встал.

— Идём. По следам. Мы найдём, где она сейчас. И на этот раз мы будем готовы.

Они пошли дальше — втроём, по следам Твайлайт, от двери к двери, через весь Понивилль. И с каждым шагом Пинки всё чаще останавливалась, прислушиваясь, и на её мордочке появлялось выражение, которое Спайку совсем не нравилось.

— Что? — спросил он наконец. — Что ты слышишь?

Пинки помолчала.

— Стук становится громче. Но это не потому, что она ближе. Это потому, что она стучит сильнее. Она... она начинает паниковать.

Спайк ускорил шаг.

— Тогда нам нужно спешить.

***

========== Тень над Кантерлотом ==========

Селестия почувствовала это ближе к полудню.

Она стояла на балконе своей башни, наблюдая за тем, как солнце поднимается над Кантерлотом — привычное, размеренное движение, которое она совершала каждый день уже больше тысячи лет. Всё было как всегда: золотые шпили дворца ловили свет, город внизу гудел своей обычной жизнью, стража сменялась на постах, слуги сновали по коридорам с подносами и свитками.

И всё же что-то было не так.

Селестия нахмурилась и прикрыла глаза, прислушиваясь к магии. Она чувствовала Эквестрию, как чувствовала собственное сердце: ровный, спокойный пульс, в котором отражались все пони, все города, все леса и реки. Этот пульс был её второй натурой — она не думала о нём, просто знала, что он есть.

Сегодня в этом пульсе была рябь.

Слабая, едва заметная — как круги на воде от брошенного камешка. Она шла сверху, из воздуха над Кантерлотом, и Селестия подняла голову, вглядываясь в небо.

Сначала она ничего не увидела. Только бесконечную синеву, несколько перистых облаков и стайку птиц, пролетевших вдалеке. Но магия не обманывала: над городом что-то было. Что-то, что двигалось по кругу — медленно, размеренно, как будто кто-то летал над Кантерлотом, всматриваясь в улицы внизу.

Селестия прищурилась, вкладывая в зрение толику магии. И на мгновение — всего на мгновение — она увидела.

Точку. Крошечную, почти неразличимую, но отчётливо живую. Она кружила над городом, то поднимаясь выше, то опускаясь, и в её движениях была та самая целеустремлённость, которую Селестия знала слишком хорошо.

— Твайлайт, — прошептала она.

Она тут же послала магический импульс — короткий, тёплый, как прикосновение к плечу. Сигнал, который должен был дойти до любого единорога в радиусе города: «Я здесь. Я тебя вижу. Ответь».

Импульс ушёл. И растворился в воздухе, не найдя адресата.

Селестия подождала. Потом послала ещё один — сильнее, настойчивее. Тот же результат. Как будто Твайлайт была за стеклом: она летала над Кантерлотом, но её магия не отзывалась. Она была там — и не была.

Селестия опустила рог и задумалась.

— Сестра?

Она обернулась. На пороге балкона стояла Луна — только что вернувшаяся из ночного дозора, с усталыми, но внимательными глазами.

— Что-то случилось? — Луна подошла ближе, вглядываясь в черты сестры. — Ты стоишь здесь уже целый час. Я чувствую твоё беспокойство даже сквозь стены.

Селестия указала рогом на небо.

— Смотри. Видишь?

Луна прищурилась, вглядываясь в небо. Её магия была тоньше, чем у сестры, — она лучше чувствовала сны и тени, чем полёт и свет. Но даже она нахмурилась.

— Там что-то есть, — она говорила медленно, анализируя ощущения. — Что-то маленькое. Летает кругами. Но я не чувствую в нём жизни... или чувствую, но не так, как должна. Как будто оно наполовину здесь, наполовину где-то ещё.

— Это Твайлайт, — Селестия не отрывала взгляда от неба. — Она летает над Кантерлотом. Ищет нас. И не находит.

Луна посмотрела на сестру.

— Ты посылала ей сигнал?

— Дважды. Оба раза он не дошёл.

— Тогда, может быть, она не в том месте, где мы можем её услышать, — Луна задумчиво приложила копыто к подбородку. — Как будто она в другом слое реальности. Рядом — но не здесь.

Селестия кивнула. Она уже думала об этом.

— Спустимся вниз, — она повернулась к балконной двери. — Нужно проверить город. Если Твайлайт летает над Кантерлотом, она что-то ищет. И, возможно, она что-то оставила.

***

Они нашли первое доказательство через час.

На одной из улиц, недалеко от дворца, стояла кучка пони. Они собрались вокруг чего-то, лежащего на земле, и взволнованно переговаривались. Селестия и Луна подошли ближе.

На брусчатке лежал кошелёк. Обычный, кожаный, с золотой застёжкой. Рядом — цилиндр, немного помятый, и шарф, небрежно брошенный, как будто его только что сняли.

— Мы не знаем, откуда это, — один из пони заметил принцесс и шагнул вперёд. — Оно появилось само. Минуту назад здесь ничего не было.

— И такое уже не в первый раз, — добавила стоящая рядом пони. — На другом конце улицы нашли чей-то зонт. Как будто кто-то ходит по городу и теряет вещи.

Луна медленно обошла кучку вещей. Её глаза сузились.

— Это не потеряшки, — она говорила тихо, так, чтобы слышала только Селестия. — Это якоря.

— Якоря? — Селестия подняла бровь.

Луна подняла шарф телекинезом. Ткань была мягкой, тёплой — как будто её только что носили.

— Смотри, — она повертела шарф в магии, понюхала. — Этот шарф. Кошелёк. Цилиндр. Все эти вещи были на пони в момент, когда Твайлайт смотрела на них. Она видит мир — но мир не видит её. И то, на что она смотрит, остаётся в её слое. Как якоря. Как доказательство, что она была здесь.

Селестия нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что она где-то здесь, но мы её не видим?

— Да, — Луна опустила шарф. — И я думаю, что она ищет нас. Она летала над Кантерлотом, потому что думала, что мы здесь. Что мы сможем её увидеть. Но мы не можем.

Селестия помолчала.

— Значит, нам нужно найти способ до неё достучаться.

— Я попробую, — Луна повернулась к сестре. — Но не сейчас.

Селестия посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что она не спит, — Луна прижала уши. — Я чувствую это. Она бодрствует, летает. Боится. Я не могу войти в сон того, кто не спит. Придётся ждать, когда она уснёт.

Селестия кивнула.

— Тогда подождём, — она уже шагала обратно к дворцу. — Но пока будем искать. Если она оставляет вещи, значит, она оставляет следы. И, возможно, найдётся что-то ещё.

***

Ближе к вечеру пришло второе сообщение.

На этот раз его принёс не посыльный, а прислуга — запыхавшаяся, с испуганными глазами. Она нашла Селестию и Луну в тронном зале и поклонилась так низко, что едва не коснулась носом пола.

— Ваши высочества, — она говорила быстро, сбивчиво. — Простите за беспокойство. Но в королевской библиотеке... там что-то странное.

Селестия и Луна переглянулись.

— Веди, — Селестия поднялась с трона.

Королевская библиотека занимала целое крыло дворца. Это было огромное помещение с высокими потолками, увитыми лепниной, с бесконечными рядами полок. Здесь хранились тысячи книг — от древних свитков, написанных ещё до основания Эквестрии, до новейших трактатов по магии, которые Селестия сама заказывала у лучших учёных страны.

Обычно здесь было тихо и торжественно. Сейчас — нет.

На длинных дубовых столах, где читали книги, царил беспорядок. Книги лежали раскрытыми, страницы были перелистаны в спешке, некоторые тома валялись на полу, как будто их сбросили в раздражении. Несколько свитков были развёрнуты и придавлены тяжёлыми подсвечниками, чтобы не сворачивались.

Селестия подошла к ближайшему столу и взяла одну из книг.

— «Трактат о пространственных карманах», — она провела копытом по обложке. И взяла следующую.

— «Магия слоёв: теория и практика».

Третья книга.

— «Случаи исчезновений в Эквестрии: хроника и анализ».

Селестия медленно обошла стол. Все книги, лежащие здесь, были на одну тему — изоляция. Пространственные карманы. Магия слоёв. Случаи, когда пони «выпадали» из мира. Она узнала некоторые из этих книг — они были из закрытой секции, куда допускались только самые доверенные учёные.

— Она была здесь, — Луна остановилась рядом. — Или, вернее, её магия была здесь. Она искала объяснение. И, судя по беспорядку, не нашла.

— Или нашла, но не то, что хотела, — Селестия закрыла книгу и положила её обратно на стол.

Она помолчала, собирая мысли в единую картину.

— Это не исчезновение. Это изоляция. Кто-то запер её в слое реальности, который мы не видим. Она рядом — но не здесь. И этот кто-то — из нашего мира.

Луна посмотрела на неё.

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

Селестия помолчала.

— Кое-кто с чувством юмора и слишком большими возможностями, — она говорила медленно, как будто взвешивала каждое слово, каждый довод. — Кто-то, кто мог бы сделать это «шутя». Кто-то, кто не понимает границ.

— Дискорд, — Луна не спрашивала. Утверждала.

— Я не уверена, — Селестия покачала головой. — Но это похоже на него. Он мог решить, что это «забавный эксперимент». «Проверка характера». Он не злой, он просто... не думает о последствиях.

— Тогда почему он не признаётся? — Луна прищурилась. — Почему не отменит это?

— Может быть, он не понимает, что всё зашло так далеко, — Селестия пожала плечами. — Может быть, он думает, что это всё ещё «игра». Или, может быть, это не он.

Она покачала головой.

— Пока мы не знаем наверняка, мы не можем его обвинять. Но мы можем искать доказательства. И мы можем попробовать до неё достучаться.

Луна кивнула.

— Когда она уснёт, — она уже поворачивалась к выходу. — Я войду в её сон. И тогда мы узнаем больше.

***

Вечером Селестия и Луна поднялись на балкон, чтобы сменить светила.

Это был их ежедневный ритуал — момент, когда день встречался с ночью, когда сёстры стояли рядом и делали то, что делали уже больше тысячи лет: Селестия опускала солнце, Луна поднимала луну, и на несколько мгновений мир замирал в идеальном равновесии.

Селестия закрыла глаза и потянулась к солнцу. Она чувствовала его тепло, его силу, его привычную тяжесть — и медленно, плавно повела его к горизонту. Небо над Кантерлотом окрасилось в золото и розовый, тени удлинились, и город внизу начал затихать, готовясь ко сну.

И в этот момент она почувствовала это.

Взгляд.

Она не видела его, не слышала, но чувствовала так же ясно, как чувствовала солнце в своей магии. Кто-то смотрел на неё. Не на город, не на дворец — на неё. С надеждой. С мольбой. Как будто ждал, что она обернётся и увидит.

Селестия открыла глаза и посмотрела в небо.

Точка всё ещё была там. Она больше не кружила — она висела неподвижно, на фоне угасающего солнца, и смотрела вниз. На балкон. На Селестию.

— Она видит нас, — прошептала Селестия.

Луна, стоявшая рядом, подняла голову. Её рог уже светился — она готовилась поднять луну, — но теперь она замерла, вглядываясь в небо.

— Я чувствую её, — она говорила тихо, почти благоговейно. — Она смотрит на мою луну. С надеждой. Как будто ждёт, что я её увижу.

— Она жива, — Селестия не отрывала взгляда от точки. — Она смотрит на нас. Она ждёт, что мы её увидим.

Луна медленно подняла луну. Серебристый свет разлился по небу, и точка на мгновение стала ещё более различимой — маленькая, одинокая, висящая между днём и ночью.

А потом она исчезла.

Не улетела. Не растворилась в воздухе. Просто исчезла — как будто её никогда не было. Селестия ещё несколько секунд вглядывалась в небо, но ничего не увидела. Только звёзды, проступающие на тёмнеющем небе, да тонкий серп луны.

— Она ушла, — Луна опустила рог.

— Или её что-то спугнуло.

Аликорны постояли ещё немного на балконе, глядя в небо. Потом Селестия направвилась к двери.

— Нужно сообщить в Понивилль, — она обернулась к сестре. — Спайк должен знать, что мы её видели. И что она жива.

— А что насчёт остальных? — Луна последовала за ней. — Рэрити, Эпплджек, Пинки, Флаттершай, Рэйнбоу? Они тоже должны знать.

— Они узнают, — Селестия уже шла по коридору. — Но сначала — Спайк. Он ближе всех. И он больше всех ждёт.

***

В Понивилле, в библиотеке «Золотой Дуб», Спайк сидел за столом, положив голову на лапы. Рядом с ним лежал блокнот Твайлайт — открытый, но пустой. Новых записей не появлялось с самого утра.

Рэрити сидела напротив, нервно перебирая копытами. Пинки Пай ходила кругами по комнате, прислушиваясь к чему-то, что слышала только она.

— Она всё ещё там, — Пинки остановилась посреди комнаты. — Но она... затихла. Как будто затаилась. Или как будто... — она замолчала, подбирая слово, — как будто смотрит.

— Смотрит? — Спайк поднял голову.

— В окно, — Пинки повернулась к окну. — Она боится смотреть в окно. Но всё равно смотрит. Я чувствую.

Спайк посмотрел на окно. За стеклом было темно — только звёзды и тонкий серп луны. Он представил Твайлайт где-то там, в этом же городе, но в другом слое реальности, стоящую у окна и смотрящую на небо. На луну. На Селестию и Луну, которые её не видят.

Или видят.

Он не знал. Но он знал, что не может просто сидеть и ждать. Он должен что-то делать. Что угодно.

И тут Спайка вспучило. Он запрокинул голову и привычно отрыгнул свиток с королевской печатью.

Спайк развернул его и зачитал вслух:

«Спайк. Мы видели её. Сегодня днём она летала над Кантерлотом. Вечером она смотрела на нас с неба. Она жива. Мы ищем способ до неё достучаться. Не теряйте надежды. Селестия».

— Она жива, — Спайк сжал свиток в лапах.

— Жива, — выдохнула Рэрити, прижимая копыто к груди.

— И она смотрит на нас, — Пинки улыбнулась. — Даже если мы её не видим.

Спайк положил письмо на стол и посмотрел на блокнот. Тот всё ещё был пуст. Но теперь он знал, что это не потому, что Твайлайт сдалась. А потому, что она смотрит в окно. Боится. Но всё равно смотрит.

— Завтра, — Спайк придвинул блокнот к себе. — Завтра мы найдём способ до неё достучаться.

Он хотел закрыть блокнот. И в этот момент появилась новая строчка. Буквы были расплывчатыми, почти неразборчивыми, но Спайк смог прочитать:

«Я вижу луну. Я знаю, что вы там».

Он поднял голову и посмотрел на Пинки.

— Она знает. Она знает, что мы её ищем.

Пинки улыбнулась — впервые за весь день.

— Тогда завтра мы стукнем в ответ, — она стукнула копытом по полу. — И на этот раз она услышит.

***

========== Без сна и без ответа ==========

Луна ждала.
 
Она стояла на балконе своей башни, глядя на Понивилль вдалеке — маленькую россыпь огней на тёмном полотне ночи. Где-то там, в этом городе, была Твайлайт. Где-то там она бодрствовала — Луна чувствовала это так же ясно, как чувствовала бы собственное сердцебиение.
 
«Она не спит», — думала Луна. — «И не заснёт. Она слишком напугана».
 
Она ждала до полуночи. До часа. До двух. Она тянулась к Понивиллю своей магией — мягко, осторожно, как тянутся к пугливому животному, — и каждый раз натыкалась на стену бодрствования. Твайлайт не спала. Она ходила по библиотеке. Смотрела в окно. Слушала тишину.
 
К трём часам ночи Луна сдалась.
 
Она спустилась в тронный зал, где Селестия уже ждала её — не спала, потому что чувствовала беспокойство сестры.
 
— Не вышло? — спросила Селестия.
 
Луна покачала головой.
 
— Она не спит. Я чувствую её — она там, она смотрит в окно, она боится. Но она не засыпает. Как будто... — Луна помолчала, подбирая слова, — как будто она боится, что если заснёт, то не проснётся.
 
Селестия закрыла глаза.
 
— Бедная Твайлайт.
 
— Я попробую снова утром, — сказала Луна. — Когда она устанет настолько, что не сможет сопротивляться сну. Но это может занять дни.
 
— У нас нет дней, — тихо сказала Селестия. — Каждый час, что она проводит там, делает её слабее. Мы должны найти способ до неё достучаться.
 
Луна посмотрела на сестру.
 
— Ты думаешь о том же, о чём и я?
 
— О Дискорде? — Селестия помолчала. — Да. Но я не хочу обвинять его, не имея доказательств. Если это не он, мы только всё усложним.
 
— А если он?
 
— Тогда мы найдём способ заставить его отменить это. Но сначала — доказательства.
 
Луна кивнула. Она не была уверена, что доказательства помогут, но спорить не стала.
 
— Я пойду к ней утром, — сказала она. — Если она уснёт, я войду. Если нет — я найду другой способ.
 
Она развернулась и ушла в свою башню. Селестия осталась одна, глядя на луну, которую подняла её сестра.

***

Спайк проснулся от того, что Пинки Пай трясла его за плечо.
 
— Спайк! Спайк, просыпайся! Блокнот!
 
Он вскочил так резко, что чуть не свалился со стула. Блокнот лежал на столе, открытый, и на новой странице были записи. Буквы расплывались, но некоторые слова читались чётко: «консервы», «фрукты», «супермаркет».
 
— Она была в магазине, — сказала Рэрити, стоявшая у окна. — Я видела, как открылась дверь. Сама. И закрылась.
 
— Она грабит магазин? — удивился Спайк.
 
— Она собирает еду, — поправила Пинки. — Она думает, что останется там надолго. Ей нужно есть.
 
Спайк схватил сумку.

— Идём.

Они втроём выбежали на улицу. Понивилль просыпался — торговцы открывали лавки, жеребята бежали в школу, миссис Кейк выкатывала тележку с кексами. Всё было нормально. Кроме того, что в супермаркете творилось что-то странное.

Дверь магазина была открыта. У прилавка стоял мистер Барн — владелец — и озадаченно чесал затылок. Перед ним на прилавке лежала записка.

Спайк вбежал первым.

— Что случилось?

Мистер Барн обернулся.

— Сам не понимаю. Утром прихожу — дверь открыта, на полках пусто. Консервы пропали. Фрукты. Даже корзина исчезла. А на прилавке — вот это.

Он протянул Спайку записку. Почерк был аккуратным, немного нервным:

«Простите, что беру без спроса. Я верну, когда смогу. Твайлайт».

Спайк уставился на записку. Потом поднял голову.

— Она оставила записку. Она извиняется.

— Она всё ещё мыслит рационально, — Рэрити заглянула через его плечо. — Она не просто паникует. Она планирует. Собирает еду. Значит, она не сдалась.

Пинки подошла к камере наблюдения, висящей в углу.

— Мистер Барн, можно посмотреть запись?

Владелец пожал плечами и включил монитор. На экране было видно, как дверь открывается сама по себе. Потом — мерцание в воздухе, как будто что-то двигалось, но было невидимым. Полки опустели одна за другой. А в конце — на прилавке из ниоткуда появилась записка.

Спайк сжал лапы в кулаки.

— Она там. Прямо сейчас. Мы её не видим, но она там.

Пинки прищурилась, глядя на мерцание.

— Она боится, — она говорила тихо, почти шёпотом. — Я чувствую. Она думает, что за ней наблюдают.

— Кто? — Спайк обернулся к ней.

Пинки покачала головой.

— Не знаю. Но она не ошибается. За ней действительно наблюдают.

***

Они вернулись в библиотеку и сели вокруг стола. Блокнот лежал перед ними, и новые записи появлялись одна за другой.

«Я купила еды. Ну, не купила. Взяла. Надеюсь, мистер Барн не будет злиться».

«Я решила использовать заклинание "Голосовая запись". Так проще. Но оно может улавливать посторонние голоса. Надеюсь, здесь нет посторонних».

«У вас когда-нибудь бывало ощущение, что за вами наблюдают? Я совсем одна, но чувствую, что за мной смотрят. Постоянно. Я ищу — и не нахожу. Но чувство не проходит».

Спайк поднял голову.

— Она чувствует, что за ней наблюдают. И она права. Мы наблюдаем. Мы пытаемся её увидеть.

— Но она не знает, что это мы, — Рэрити прижала уши. — Она думает, что это что-то другое. Что-то, что хочет её напугать.

Пинки вдруг встала.

— Мы должны попробовать. Разными способами. Магия, стук, что угодно. Если она чувствует, что за ней наблюдают, значит, она чувствует нас. Нам нужно сделать так, чтобы она поняла, что это мы.

Они попробовали.

Рэрити использовала алмазную магию — направила луч света в сторону следов Твайлайт, надеясь, что она увидит отблеск. Спайк попробовал отправить письмо — но огонь не зажёгся, как будто воздух вокруг был слишком плотным. Пинки стучала по стенам, по полу, по двери — ритмично, настойчиво, надеясь, что Твайлайт услышит.

И ничего.

Блокнот оставался пустым. Новых записей не появлялось. Твайлайт не отвечала.

К вечеру они выдохлись. Спайк сидел на полу, прислонившись спиной к столу. Рэрити лежала на кушетке, прикрыв глаза. Пинки ходила кругами, но уже медленнее, без обычной энергии.

— Она не слышит, — Пинки остановилась посреди комнаты. — Или слышит, но не понимает, что это мы.

— Может быть, мы делаем что-то не так, — Спайк уронил голову на лапы.

— Может быть, — Рэрити открыла глаза. — Но мы не знаем, что именно.

Спайк посмотрел на блокнот. Тот лежал открытым, и на новой странице появилась запись:

«Никто не придёт. Я знаю. Я просто надеялась. Наверное, я схожу с ума. Я перебираюсь в подвал. Наверху слишком неуютно. Слишком тихо. Слишком... пусто».

Спайк прочитал это вслух. Рэрити села. Пинки замерла.

— Она сдаётся, — Рэрити прижала копыто к груди.

— Нет, — Спайк встал. — Она не сдаётся. Она просто... — он замолчал, подбирая слова, — она просто устала ждать.

Он подошёл к двери подвала.

— Твайлайт! — позвал он. — Если ты там, если ты слышишь меня — я здесь! Спайк! Я стучу в твою дверь! Пожалуйста, открой!

Тишина.

Он постоял ещё немного, потом вернулся к столу и сел.

— Она не слышит, — он смотрел в пол.

— Или слышит, но думает, что это не мы, — Пинки присела рядом.

— Или думает, что это оно, — Рэрити отвернулась к окну.

Они замолчали. В библиотеке было тихо — слишком тихо, как всегда, когда Твайлайт не было.

***

Селестия и Луна сидели в тронном зале. Перед ними лежали книги из королевской библиотеки — те самые, что Твайлайт изучала в поисках ответа.

— Мы знаем, что она там, — Селестия провела копытом по корешку ближайшей книги. — Мы знаем, что она жива. Мы знаем, что она ищет способ выбраться. Но мы не можем до неё достучаться.

— Я пыталась войти в её сон, — Луна устало потёрла глаза. — Дважды. Оба раза — стена. Она не спит. Или спит так, что я не могу войти.

— Значит, нам нужен другой способ, — Селестия подняла голову. — Что-то, что не требует сна. Что-то, что может пробиться через слои.

Луна задумалась.

— Якоря, — она подняла копыто. — Вещи, которые она находит или оставляет. Та же записка из маркета, которую прислал нам Спайк. Они — её связь с нашим миром. Если мы сможем использовать их, чтобы до неё достучаться...

— Как? — Селестия наклонила голову.

— Я не знаю, — призналась Луна. — Но я могу попробовать. Дай мне время.

Селестия кивнула.

— У нас есть время. Пока она не сдалась.

Она посмотрела в окно. Над Понивиллем всходила луна — та самая, на которую Твайлайт смотрела прошлым вечером.

— Она всё ещё там, — Селестия не отрывала взгляда от луны. — Она всё ещё надеется. Мы не можем её подвести.

Луна встала.

— Я пойду к ней снова. Утром. Когда она устанет настолько, что не сможет сопротивляться.

— А если она не заснёт?

— Тогда я найду другой способ, — Луна уже шла к выходу. — Но я не остановлюсь, пока не достучусь до неё.

Она вышла из зала. Селестия осталась одна, глядя на луну и думая о Твайлайт — где-то там, в подвале, одна, напуганная, но всё ещё живая.

«Держись, — подумала она. — Мы идём».

***

В библиотеке «Золотой Дуб», в подвале, где пахло пылью и старыми книгами, Твайлайт сидела на полу, прижавшись спиной к полке. Рядом с ней лежал блокнот, открытый на последней странице. Перо, зачарованное заклинанием «Голосовая запись», парило в воздухе, готовое записать всё, что она скажет.

Она не говорила. Она слушала.

Наверху было тихо. Слишком тихо. Она уже привыкла к этой тишине, но всё равно не могла заснуть. Каждый шорох казался шагами. Каждый скрип — чьим-то приближением. Она знала, что это паранойя, но ничего не могла с собой поделать.

Она посмотрела на блокнот. На странице новая запись, которую она сделала несколько минут назад:

«Никто не придёт. Я знаю. Я просто надеялась».

Она закрыла глаза.

«Может быть, я действительно схожу с ума, — подумала она. — Может быть, никого нет. Может быть, я одна, и так будет всегда».

И в этот момент — где-то наверху, едва слышно, — раздался стук.

Три раза. Пауза. Три раза.

Твайлайт открыла глаза и замерла.

Стук повторился.

Она медленно подняла голову и посмотрела на потолок.

— Кто там? — прошептала она.

Ответа не было. Только стук — тихий, ритмичный, как будто кто-то стучал в дверь. Или в стену. Или в пол.

Твайлайт прижала уши и закрыла глаза.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Если ты там... пожалуйста, уйди. Я не хочу играть.

Стук прекратился.

И в наступившей тишине она услышала — или ей показалось, — как кто-то наверху медленно отошёл от двери.

Она открыла глаза и посмотрела на блокнот. Перо уже писало:

«Ты моя».

Твайлайт уставилась на эти слова. Она их не говорила. Она их не думала. Она их не хотела.

Она схватила блокнот, захлопнула его и прижала к груди.

— Я не твоя, — прошептала она в темноту. — Слышишь? Я не твоя.

Темнота не ответила.

***

========== Вскрытие ==========

Твайлайт закончила плести барьеры к рассвету.
 
Она работала медленно, методично, вкладывая в каждое заклинание всю магию, которая у неё оставалась. Сначала — базовый щит на дверь: простой, но надёжный, из тех, что она ставила в библиотеке, когда уезжала на задания. Потом — второй слой, посложнее: заклинание отталкивания, которое должно было отбросить любого, кто попытается прикоснуться к двери. Потом — третий: печать тишины, чтобы ни один звук из подвала не просочился наружу.
 
Копыта дрожали. Рог горел. Она не спала почти двое суток, и магия шла тяжело, как будто она толкала камень в гору. Но она не останавливалась. Потому что где-то наверху, в темноте, был кто-то. Кто-то, кто стучал. Кто-то, кто писал «Ты моя».
 
Она не собиралась позволить ему войти.
 
Последнее заклинание — самое сложное — она плела почти час. Это была печать привязки, которая делала дверь частью самой библиотеки: чтобы её сломать, нужно было сломать весь дом. Твайлайт знала, что даже Селестия не стала бы этого делать.
 
Она погасила рог и осмотрела свою работу.
 
Дверь подвала теперь светилась слабым фиолетовым светом — барьеры переплетались, как паутина, закрывая вход полностью. Ни щели, ни зазора. Ничего.
 
Твайлайт села на пол, прижавшись спиной к полке, и открыла блокнот. Перо уже писало — заклинание «Голосовая запись» работало само по себе, фиксируя всё, что она говорила вслух.
 
«Я заперла дверь и применила все магические заклинания изоляции, которые знаю. Никто, кроме самой Селестии, не способен выломать эту дверь».
 
Она посмотрела на эти слова. Потом перечитала их ещё раз.
 
«Никто, кроме самой Селестии».
 
Она закрыла глаза. Селестия. Если бы она была здесь. Если бы она знала. Если бы она могла...
 
«Нет, — подумала Твайлайт. — Нельзя надеяться. Надежда — это то, что делает больно. Надежда — это то, что заставляет ждать. А ждать больше нечего».
 
Она захлопнула блокнот и прижала его к груди.
 
— Я справлюсь сама, — прошептала она в темноту. — Я всегда справлялась сама.
 
Темнота не ответила.

***

Селестия сидела за столом и смотрела на свои блины.
 
Они были идеальными — золотистыми, с хрустящими краями, политыми кленовым сиропом. Повара знали своё дело. Обычно Селестия съедала их с удовольствием, запивая чаем с жасмином, и это было её любимым моментом утра.
 
Сегодня блины казались ей неправильными.
 
Она не притронулась к ним. Просто сидела, глядя на тарелку, и думала о Твайлайт — где-то там, в Понивилле, одна, в подвале, напуганная.
 
Дверь распахнулась.
 
Луна влетела в зал — растрёпанная, с тёмными кругами под глазами, с выражением крайнего раздражения на мордочке. Она не спала всю ночь, пытаясь использовать якоря, чтобы пробиться через слои реальности.
 
— Не вышло, — сказала она, падая на стул напротив Селестии. — Я пробовала всё. Магию якорей. Заклинания привязки. Даже старые ритуалы, которые мы использовали до основания Эквестрии. Ничего.
 
— Совсем ничего?
 
— Магия изоляции слишком прочная, — сказала Луна. — Я чувствую её — она как стена. Гладкая, твёрдая, без единой трещины. Я не могу пробиться. И, честно говоря, я не уверена, что кто-то может.
 
Она посмотрела на сестру.
 
— Мы теряем время, Селестия. Она там уже почти двое суток. Если мы не найдём способ до неё добраться...
 
— Мы найдём, — сказала Селестия.
 
— Как? — спросила Луна. — Я испробовала всё, что знаю. Ты — тоже. Мы не можем до неё достучаться ни через сон, ни через магию, ни через якоря. Что нам остаётся?
 
Селестия помолчала. Потом посмотрела на сестру — прямо, твёрдо, так, как смотрела только в самые решительные моменты.
 
— Сейчас, — сказала она.
 
Луна замерла.
 
— Что — сейчас?
 
— Мы летим в Понивилль. Немедленно.
 
Луна посмотрела на неё, потом на тарелку с блинами.
 
— Ты не ела.
 
Селестия отодвинула тарелку.
 
— Блины подождут. Твайлайт — нет.
 
Обе аликорны вылетели из окна обеденного зала и устремились к Понивиллю.

***

Спайк был один.

Рэрити ушла к себе — ей нужно было хоть немного поспать. Пинки убежала в город — «проверить, не слышно ли чего-нибудь нового». Спайк остался в библиотеке, потому что не мог уйти. Не хотел. Если Твайлайт вернётся, она должна найти его здесь.

Он сидел за столом, положив голову на лапы, и смотрел на блокнот. Тот был закрыт — Спайк не решался его открыть. После «Ты моя» он боялся того, что может там найти.

И тут в дверь постучали.

Спайк вскочил. Сердце забилось быстрее. Он подбежал к двери и распахнул её.

На пороге стояли Селестия и Луна. Обе — в дорожной пыли, с растрёпанными гривами, но с выражениями такой решимости, что Спайк сразу понял: они здесь не для того, чтобы вести светские беседы.

— Спайк, — Селестия шагнула через порог. — Где она?

Спайк отступил в сторону.

— В подвале. Она заперлась. Я слышал, как она ставила барьеры. Я не могу войти.

Селестия направилась к двери подвала. Луна шла за ней. Спайк семенил следом.

Дверь подвала светилась фиолетовым. Селестия остановилась перед ней и наклонила голову, изучая.

— Использована печать привязки, — она говорила медленно, считывая заклинание по слоям. — Дверь теперь часть дома. Чтобы её сломать, нужно сломать всю библиотеку.

Луна подошла ближе.

— Ты можешь это сделать?

— Могу, — Селестия выпрямилась. — Но это будет небезопасно. Для неё. Для нас. Для всего города. Магия такой плотности может сдетонировать, если её неправильно вскрыть.

Она повернулась к Спайку.

— Ты говорил с ней? После того, как она заперлась?

— Нет, — Спайк опустил голову. — Она не отвечает. Но блокнот... — он указал на стол. — Она пишет.

Селестия подошла к столу и открыла блокнот. На последней странице была запись:

«Я заперла дверь и применила все магические заклинания изоляции, которые знаю. Никто, кроме самой Селестии, не способен выломать эту дверь».

Селестия посмотрела на эти слова. Потом на дверь подвала. Потом снова на слова.

— Она знает, — она говорила тихо, почти шёпотом. — Она знает, что я могу её вытащить. И всё равно заперлась.

— Потому что она боится, — Луна прижала уши. — Она не знает, что это мы. Она думает, что это оно.

— Или она думает, что это я, — Селестия закрыла блокнот. — И что я пришла не спасать её, а запереть ещё глубже.

Она положила блокнот на стол.

— Я не могу взломать эту дверь так, чтобы не навредить ей. Нам нужен кто-то, кто может обойти защиту, а не сломать её. Кто-то, кто понимает магию слоёв лучше, чем мы.

Луна посмотрела на неё.

— Дискорд?..

— Да, — Селестия кивнула.

И в этот момент в воздухе что-то щёлкнуло.

— О, какая суета!

Дискорд появился прямо посреди библиотеки — в облаке конфетти и запахе хлопушек, с невинным выражением на мордии лица и чашкой поющего чая в лапе. Он огляделся, потом посмотрел на Селестию.

— Принцесса! Какая неожиданность. Ты обычно не заглядываешь в Понивилль без предупреждения. Что-то случилось?

Селестия смотрела на него в упор.

— Ты знаешь, что случилось.

Дискорд моргнул десятью глазами, открывшимися на всём теле сразу.

— Я? Откуда? Я же не всевидящий. Ну, то есть, я, конечно, всевидящий, но не в том смысле, в котором ты думаешь. Я...

— Дискорд, — Луна шагнула вперёд. — Хватит.

Дискорд замолчал. Он посмотрел на Луну, потом на Селестию, потом на дверь подвала, светящуюся фиолетовым. Его улыбка стала чуть менее уверенной.

— А, — он поставил чашку на стол. — Вы про это.

— Да, — Селестия не отводила взгляда. — Мы про это.

Дискорд помолчал. Потом вздохнул — театрально, преувеличенно, как всегда.

— Ладно, ладно. Это я. Но я не хотел, чтобы всё зашло так далеко. Я просто хотел проверить, как она справится с одиночеством. Это же полезно! Характер закаляет! Она всегда такая... — он помахал лапой в воздухе, — собранная. Организованная. Я подумал, что ей не помешает небольшой опыт.

Селестия шагнула вперёд.

— Ты запер её в пустом слое реальности, где она слышит только собственный стук и думает, что за ней наблюдает монстр. Она не спала двое суток. Она заперлась в подвале и поставила барьеры, которые даже я не могу снять, не навредив ей. И ты называешь это «полезным опытом»?

Дискорд помолчал. Его улыбка окончательно исчезла.

— Я не думал, что она воспримет это настолько серьёзно, — он говорил тихо, без обычной бравады. — Я думал, она поймёт, что это игра. Что это не по-настоящему.

— Для неё это по-настоящему, — Луна прижала копыто к груди. — Она там одна. Напуганная. Она думает, что её хотят забрать. Или что за ней наблюдают. И она не ошибается — за ней действительно наблюдают. Ты.

Дискорд посмотрел на дверь подвала. Потом на Селестию. Потом снова на дверь.

— Я могу это исправить, — он поднял лапу. — Я могу снять изоляцию. Не сломать барьеры — обойти их, рассеять. Я знаю, как это делается.

— Тогда сделай это, — Селестия не сдвинулась с места. — Сейчас.

Дискорд кивнул.

— Сейчас, — согласился он. — Но сначала... — он посмотрел на Спайка. — Ты, маленький дракон. Ты стучал в дверь?

Спайк кивнул.

— Да. Но она не слышала.

— Она слышала, — Дискорд опустил глаза. — Просто не понимала, что это ты. Я... — он помолчал, — я тоже стучал. Немного. Чтобы она не чувствовала себя совсем одной. Но, наверное, это только напугало её больше.

Он щёлкнул пальцами.

Реальность вокруг двери задрожала. Фиолетовые барьеры вспыхнули, потом начали тускнеть — не ломаясь, а как будто растворяясь изнутри. Воздух стал плотным, потом — прозрачным. Дверь подвала медленно открылась.

Внутри было темно. Пахло пылью и старой бумагой.

А потом из темноты вышла Твайлайт.

Она выглядела ужасно. Грива растрёпана, глаза красные, копыта дрожат. Она прижимала к груди блокнот, как будто это был единственный якорь, удерживающий её в реальности. Её рог слабо светился — она всё ещё держала защитное заклинание, готовая отразить атаку.

Она посмотрела на Спайка. Потом на Селестию. Потом на Луну. Потом на Дискорда.

— Это... — начала она хрипло. — Это не... вы не...

Спайк шагнул навстречу.

— Твайлайт, это я. Это мы. Мы нашли тебя. Мы тебя вытащили.

Твайлайт посмотрела на него. Её глаза расширились — узнавание, недоверие, страх. Она отступила на шаг.

— Нет, — она прижала блокнот к груди. — Нет, это не... это не может быть... это оно. Оно приняло ваш облик. Оно хочет, чтобы я поверила.

— Твайлайт, — Селестия хотела шагнуть, но замерла, не приближаясь. — Это не оно. Это я. Селестия. И Луна. И Спайк. Мы настоящие.

— Докажи, — Твайлайт вскинула голову. — Докажи, что ты — это ты.

Селестия помолчала. Потом заговорила — мягко, медленно, как будто обращалась к испуганному жеребёнку.

— Когда ты была маленькой, ты написала мне письмо. Не через Спайка — сама. Ты написала, что боишься, что никогда не сможешь стать такой же великой, как я. И я ответила тебе, что величие — это не магия и не сила. Это умение признавать свои страхи и идти вперёд, несмотря на них. Ты хранила это письмо. Оно до сих пор лежит в твоём столе, в верхнем ящике, под старыми картами.

Твайлайт замерла. Её рог потух.

— Ты... — прошептала она. — Ты никогда никому об этом не рассказывала.

— Потому что это было между нами, — Селестия улыбнулась. — И я помню каждое слово.

Твайлайт посмотрела на неё. Потом на Спайка. Потом на Луну. Потом снова на Селестию.

И заплакала.

Она бросилась к Спайку и обняла его так крепко, что он пискнул. Потом обняла Селестию. Потом Луну. Потом снова Спайка.

— Я думала, вы не придёте, — говорила она сквозь слёзы. — Я думала, никто не придёт. Я думала, я осталась одна. Навсегда.

— Мы никогда бы тебя не оставили, — Селестия гладила её по гриве. — Никогда.

Твайлайт отстранилась и посмотрела на Дискорда. Тот стоял в стороне и как будто не знал, куда девать лапы.

— А ты, — Твайлайт вытерла глаза. Её голос был хриплым, но в нём уже появилась та самая твёрдость, которую все знали. — Ты.

— Я, — согласился Дискорд. — Я знаю, что ты хочешь сказать. И я... — он помолчал, — я извиняюсь. Я не думал, что всё зайдёт так далеко. Я думал, это будет... смешно.

— Смешно? — Твайлайт скривилась.

— Ну, не смешно. Забавно. Интересно. Я думал, ты справишься. Ты всегда справляешься. Я не думал, что ты... — он запнулся, — что ты так испугаешься.

Твайлайт посмотрела на него долгим взглядом. Потом повернулась к Селестии.

— Ваше высочество, — она подняла голову. — У вас есть верёвка?

Селестия подняла бровь.

— Верёвка?

— Или цепи, — Твайлайт уже не отводила взгляда от Дискорда. — Что-нибудь, чем можно привязать драконикуса к потолку.

Дискорд попятился.

— Эй, эй, давайте не будем...

— Будем, — жёстко отрезала Твайлайт.

***

Дискорд висел под потолком.

Он был обмотан цепями — не настоящими, а заклинанием, которое Твайлайт сплела специально для него, с учётом всех его способностей. Цепи мерцали фиолетовым и время от времени подёргивались, когда он пытался шевелиться.

Твайлайт сидела за столом и пила чай. Рядом с ней сидели Селестия и Луна. Спайк принёс печенье — подарок Пинки Пай.

Конечно, и Пинки, и Рэрити с утра первыми заглянули в библиотеку, и обрадовались возвращению Твайлайт. И узнали обо всех её злоключениях.

— Ты запер меня в пустой Эквестрии на три дня, — Твайлайт отпила чай. — Я не спала двое суток. Я поставила барьеры, которые даже Селестия не могла снять. Я думала, что сойду с ума.

— Я же извинился, — Дискорд попытался развести лапами, но цепи не позволили.

— Извинился, — согласилась Твайлайт. — Но это не значит, что ты не будешь висеть.

Селестия вздохнула.

— Дискорд, мы же обсуждали границы.

— Границы — это скучно, — Дискорд закатил глаза.

— Границы — это то, что позволяет другим чувствовать себя в безопасности, — Луна смотрела на него поверх чашки.

Дискорд помолчал.

— Ладно, — он опустил голову. — Я понял. В следующий раз я спрошу разрешения, прежде чем запирать кого-то в пустом слое реальности.

— В следующий раз? — Твайлайт очень подозрительно прищурилась.

— Фигура речи, — быстро отвертелся Дискорд.

Твайлайт отпила чаю.

— Ты будешь висеть там, пока я не решу, что ты достаточно наказан.

— А сколько это? — Дискорд поднял голову.

— Посмотрим, — Твайлайт пожала плечами.

Спайк подошёл к столу и положил перед ней блокнот.

— Твайлайт, — он говорил тихо. — Твои записи. Они... исчезли.

Твайлайт пролистала блокнот. Страницы были чистыми. Все до единой.

Она помолчала. Потом закрыла блокнот.

— Хорошо, — она провела копытом по обложке. — Пусть это останется между нами.

Она посмотрела на Дискорда. Тот улыбнулся — впервые искренне, без издевки.

— Между нами, — повторил он. — Мне нравится, как это звучит.

Твайлайт отвернулась и отпила чаю.

— Не надейся, — буркнула она. — Ты всё ещё висишь.

Дискорд вздохнул.

— Стоило попробовать.

Селестия посмотрела на них обоих и улыбнулась. Луна покачала головой, но в её глазах тоже была улыбка. Спайк откусил печенье.

В библиотеке «Золотой Дуб» было тихо. Тепло. И пахло чаем с жасмином.

Твайлайт была дома.

***

========== Возможности ==========

Поздняя ночь опустилась на Понивилль.

В библиотеке «Золотой Дуб» было тихо — той особенной тишиной, которая наступает после долгого, выматывающего дня. Твайлайт спала на кушетке в читальном зале, укрытая тёплым одеялом, которое Спайк притащил из её спальни. Вокруг неё мерцал купол магической защиты — Селестия сплела его сама, прежде чем улететь обратно в Кантерлот. Заклинание было сложным, многослойным, с печатью привязки к самой библиотеке. Даже Дискорд, висящий под потолком в своих цепях, не смог бы его снять, не разбудив при этом половину города.

Спайк спал в своей корзинке рядом с кушеткой, свернувшись клубком и тихо посапывая.

Дискорд не спал.

Он висел, обмотанный фиолетовыми цепями, и смотрел в потолок. Это было унизительно. И в то же время — забавно. В каком-то смысле.

Налюбовавшись потолком, Дискоррд посмотрел на спящую Твайлайт.

«Глупое-глупое пони», — мысленно вздохнул он, и его мысли потекли лениво, как патока.

Он дал ей столько возможностей. Столько, что любая другая пони на её месте уже написала бы диссертацию, защитила её перед Селестией и получила звание верховного мага Эквестрии. А она — испугалась. Заперлась в подвале. Поставила барьеры. Начала слышать шаги там, где их не было.

«Я же не запирал её в клетке, — думал Дискорд. — Я не запирал её вообще нигде. Она могла пойти куда угодно».

Он представил, как Твайлайт могла бы провести эти дни. Она могла бы войти в тронный зал Селестии — просто так, без приглашения, без стражи, без вопросов. Сесть на трон. Примерить корону. Полистать указы. Она могла бы зайти в королевскую библиотеку и прочитать все книги, которые ей не давали читать. Все закрытые секции. Все трактаты по запретной магии. Она могла бы есть и пить что угодно — из королевских кладовых, из лучших ресторанов Кантерлота, из погребов, которые открываются только по особому разрешению. Никто бы её не остановил. Никто бы даже не заметил.

Она могла бы носить любые наряды. Зайти в бутик, который обычно обслуживает только высшую знать, и выбрать всё, что ей нравится. Примерить платье, которое стоит больше, чем вся библиотека «Золотой Дуб». Пройтись по улицам Кантерлота в этом платье, и никто бы не сказал, что она не имеет права.

Она могла бы посетить лаборатории. Архивы. Магические полигоны. Места, куда обычным пони вход запрещён. Она могла бы изучить магию слоёв не по книгам, а на практике — потому что никто бы её не остановил. Потому что в Эквестрии не было никого, кто мог бы ей воспретить.

С её упорством и тягой к знаниям — меньше чем за неделю она разобралась бы в устройстве «пустого слоя» и смогла бы покинуть его сама. Или не покидать — уже по своему желанию.

«Я дал ей ключи от всего, — Дискорд мысленно развёл лапами, насколько позволяли цепи. — От всего. А она…»

Твайлайт спала беспокойно — хмурилась, вздрагивала, её копыта теребили край одеяла. Даже во сне она боялась.

«Она испугалась, — сокрушённо вздохнул Бог Хаоса. — Испугалась тишины. Испугалась одиночества. Испугалась стука, который сама же и создала — своими копытами, своей магией, своим страхом».

Он вспомнил, как она стучала. Как ходила от двери к двери, от дома к дому, и стучала, стучала, стучала. Как надеялась, что кто-то откроет. Как ставила барьеры, когда никто не открыл. Как заперлась в подвале и начала слышать то, чего не было.

«А ведь я не хотел её пугать, — думал он. — Я хотел, чтобы она увидела. Чтобы она поняла, каково это — быть одной. По-настоящему одной. Без друзей, без принцесс, без книг, которые отвечают на вопросы. Только она и мир. Мир, который принадлежит ей».

Он хотел, чтобы она почувствовала свободу. Настоящую свободу — ту, которую он сам чувствовал, когда хаос вокруг него плескался, как вода. Ту, которая заставляет сердце биться быстрее и мир становится больше. Он хотел, чтобы она увидела: границы — это иллюзия. Что можно пойти куда угодно, сделать что угодно, стать кем угодно. Что нет никого, кто мог бы её остановить.

«А она… — Дискорд посмотрел на потолок, как будто искал там ответ. — Она заперлась в подвале и начала слышать голоса».

Он не понимал. Он правда не понимал.

Он видел мир как бесконечное поле возможностей. Каждая дверь открыта. Каждый путь свободен. Каждое правило — это просто линия на песке, которую можно стереть одним движением лапы. Для него свобода была воздухом. Для неё — пропастью.

«Она думала, что я хочу её напугать, — Дискорд тихо фыркнул. — Я не хотел её пугать. Я хотел…»

Он замолчал. Мысль повисла в воздухе, не законченная.

Он хотел, чтобы она выросла. Чтобы она перестала быть той пони, которая всегда следует правилам, всегда делает всё правильно, всегда боится ошибиться. Он хотел, чтобы она увидела: мир не рухнет, если она сделает что-то не так. Что можно ошибаться. Что можно быть свободной.

Но она не увидела. Она увидела только пустоту. Тишину. Отсутствие. И это отсутствие наполнило её страхом.

«Может быть, я перестарался, — подумал Дискорд. — Может быть, надо было начать с чего-то меньшего. С одной комнаты. С одного дня. С одной двери, которую она могла бы открыть».

Но он не мог признать это вслух. Даже мысленно. Потому что это означало бы, что он ошибся. А Дискорд не ошибается. Он просто… не всегда правильно рассчитывает последствия.

«Глупое-глупое пони, — повторил он, но уже без прежней уверенности. — Ты могла бы стать королевой. Ты могла бы стать легендой. Ты могла бы узнать всё, что хочешь, и пойти куда угодно. А ты испугалась тишины».

Он посмотрел на Твайлайт ещё раз. Она пошевелилась во сне, что-то пробормотала — тихо, неразборчиво. Может быть, «Спайк». Может быть, «Селестия». Может быть, «пожалуйста».

Дискорд вздохнул.

«Ладно, — подумал он. — Может быть, в следующий раз. Когда она успокоится. Когда перестанет бояться. Может быть, тогда она поймёт».

Он закрыл глаза и попытался заснуть. Цепи тихо звякнули, когда он пошевелился.

«А пока, — мелькнула последняя мысль, — я повишу тут. Заслужил».

И Бог Хаоса, связанный, подвешенный под потолком библиотеки, которую он сам когда-то превратил в шоколадный домик, тихо засопел.

Твайлайт спала. Спайк спал.

А над ними, в темноте, тихо светились фиолетовые цепи — и в их мерцании было что-то почти уютное. Как будто даже хаос может на время стать… терпеливым.


Рецензии