Бронзовые святые. Г1. Ч4. Игрушка
Ему нравилось менять роли, играя с людскими сердцами. Словно он являлся персонажем собственной пьесы, в которой мог быть всегда разным, - и оттого всегда свободным. Возможность брать от каждого образа что-то свое его окрыляла. Причина этого бесхитростно крылась в его неиссякаемом детском любопытстве, и ведомый им, он все время стремился познать что-то новое, выяснить, насколько далеко сможет зайти. Даже те актеры, что его вырастили, не переставали удивляться такой самоотдаче, - как на сцене, так и в жизни. За свою способность выходить красиво из любой ситуации, его прозвали "Королем Импровизации". Найт же на это реагировал с усмешкой: "Импровизация? Умоляю. Я просто проживаю эти моменты от начала и безо всякого конца".
Я неоднократно задавался вопросом, почему кто-то, вроде него, меня так заинтересовал. И больше всего меня раздражала мысль, что стоит мне проникнуться к этому человеку всерьез, и я стану для него лишь одним из многих, кого он смог очаровать, лишь реквизитом. И сколько же раз я чертил в голове меж нами черту на песке, - столько же раз он заставлял меня ее переступить хотя бы на шаг.
Так и в тот день, когда он впервые мне стал открываться, словно заманивая своей беззащитной искренностью в ловушку. После его визита я долго крутил в голове наш разговор. Не то чтобы его взгляды как-то строго осуждались, - но и говорить о таком было не принято. А он вещал о подобных темах так легко и непринужденно, словно его слова - просто воздух, которым он дышит. Говорил ли я что-то столь же откровенное хоть одному человеку? Сестре? Вряд ли. Я бы запомнил.
И тем не менее, мне нравилось с ним беседовать.
На утро, когда я вышел к завтраку, Найт снова ждал меня в коридоре с книгой в руках.
— Каждый день будешь меня тут встречать?
— А почему бы и нет? Можешь представить, что мы вместе ходим в школу, как соседские приятели.
— Я не... - "Я не учился в школе, меня держали на домашнем обучении почти в полном одиночестве" чуть не вырвалось у меня.
— Не ходил ни с кем вместе в школу, что ли?
— Случая не подвернулось.
— Ну и дела. Должно быть, в детстве ты был тем еще тихоней - Он лукаво улыбнулся и слегка хлопнул меня по плечу, как бы подгоняя идти за ним.
— Ну да, зато ты уж явно наводил там шума.
— Я не учился в школе. Ну, официально. Иногда со скуки пробирался в местную академию, уроки послушать, да с ребятами пообщаться. Некоторые из учителей были уверены, что я и правда там учусь, хехе.
Перед глазами возникли образы, как бы сложилась моя жизнь, появись в ней Найт намного раньше, и будь я ребенком из самой обыкновенной семьи. Ходили бы мы в школу вместе, дружили бы? Я всегда считал себя весьма скучным человеком, но, возможно, противоположности и впрям друг друга притягивают?
Я решил все же сказать:
— У меня было исключительно домашнее обучение. Я...как бы, из аристократической семьи, помнишь?
— "Как бы"?
— Семейные дрязги. Я ничего не унаследовал.
— А аристократы разве не должны тоже отправлять своих детей в школы? Ну, знаешь, в "аристократические"?
— Вообще отправляют, но в то время индивидуальное обучение было модным. У меня имелось несколько преподавателей, которые приходили ко мне домой с целой кипой книг.
— У тебя в окружении не было сверстников, хочешь сказать?
— Сестра, разве что. Но уроки у нас были раздельные. Ее учили "быть леди" - Произнес я с невольной ухмылкой - Она ненавидела эти уроки. Особенно шитье. Как-то раз, когда ее преподавательница задремала во время урока, Эвелин пришила подол ее платья к ковру и убежала играть со мной. Слуги потом целый час ее вызволяли: Эвелин наложила столько стежков, что бедолага даже со стула встать не смогла. Это была ее лучшая работа.
Найт звонко засмеялся во все горло, резко согнувшись и хлопая себя по ноге.
— Ну какая! Не ругали ее потом?
— Ругали, конечно.
— Полагаю, розгами леди не били? Насколько я знаю, это прерогатива крестьянских детей.
— Ее нет, а вот мне досталось немного. Отцу не очень понравилось, что Эвелин совершила тот поступок лишь бы поиграть со мной. И я решил взять всю вину на себя. Сказал, что сам позвал сестру и сам же предложил ей пришить наставницу...буквально.
— Само благородство. - Найт свел и приподнял брови, изображая трогательное восхищение.
Я сделал краткий выдох, вспоминая реальные причины своего поступка, и тот показался мне еще более горьким.
— Не сказал бы, что здесь замешано лишь благородство. На самом деле, мне просто хотелось его позлить. Это был...мой своеобразный способ привлечь внимание, только и всего. Не все же сестре отдавать, верно? Как говорят: "для творческого человека даже ненависть лучше, чем безразличие".
Найт понимающе улыбнулся:
— И неудивительно вовсе. Разве можно забрать у человека возможность быть собой и ожидать, что тот не обозлится? Не станет бороться за свое по праву? "Взрослые"... Раньше мне казалось, что нет никого глупее. И вот, взгляни - Он развел руками - Теперь мы одни из них. Ну разве же не отвратительно?
— Помимо возможности самому распоряжаться жизнью? Да. Разумеется, это отвратительно.
— А, брось. Много ли ты знаешь людей, которые и впрямь сами распоряжаются своей жизнью? Почему мы по-твоему здесь?
Я молча кивнул в согласии и на моем лице появилась ироничная ухмылка: целый корабль сбежавших от взрослой жизни - это и правда было забавно.
За завтраком Найт рассказывал мне про циркачей. В том здании, где его труппа ставила театральные постановки, также выступали акробаты с фокусниками и клоунами. Особенно Найту нравилось рассказывать про заклинателя змей. Уж очень ему полюбились эти создания: он мог бесконечно восхищаться их красотой и изяществом, а когда те извивались под экзотические мелодии заклинателя, - то и вовсе казались ему волшебными.
— Ты знал, что змеи могут слушать твое сердце?
— Как это? - Удивился я.
— Если держа змею на руках, ты попытаешься аккуратно нащупать пальцами ее сердечко и прислушаться к нему, то она тут же замрет и начнет слушать твое в ответ. Такие вот они чувственные. И шипят они по-разному: для врагов они становятся в стойку, надуваются и испускают громкий и протяжный шик, но вот если они тебе доверяют - то пошикивают совершенно иначе. Коротко, тихонько и мило. Жаль, многие люди их не понимают.
— Люди много чего не понимают, - а оттого начинают бояться и ненавидеть.
— Ну, змеям такой страх только на пользу - меньше ненужного внимания. А вот ненависть к ним совсем не оправдана, как мне кажется.
— Тебе они сильно нравятся, да?
— Это так заметно? - Улыбнулся он с ребяческим озорством.
— Да. Странно даже, что у тех танцовщиц в главном зале не отобрал.
— Может, я это сделал, пока ты не видел, мм? - Он загадочно изогнул бровь. - Что поделать, змеи классные. Тем более, что среди артистов и циркачей с ними сталкиваешься нередко - во всех смыслах.
Джоди и Рик в тот день не присоединились к нам за завтраком, что конечно же стало невыносимо вызывающей причиной для Найта выстраивать различные сальные теории о том, чем эти двое могут заниматься вместе. На мои аргументы о том, что они вполне могли проводить этот день раздельно, Найт лишь закатывал глаза и говорил, что "такой вариант слишком скучен". Мы прогуливались по территории корабля, болтая о всяких нелепицах, попутно изглаживая взглядами каждый угол: помимо металлических украшений, на борту также хватало и живописных картин, и сочной растительности в клумбах и подвесных горшках. В одном из холлов висел портрет мужчины с украшенной козлиной бородкой и нелепым мятым сюртуком, а поверх него свисали ветви комнатного вьюнка, чье кашпо висело над полотном, одаривая своего соседа снизу прекрасной зелено-красной шевелюрой. Местные прозвали его Гансом.
Однако, даже будучи окруженным всей этой красотой, меня не покидало странное, тревожное ощущение. И дело было не только в синдроме самозванца, коим как мне кажется, страдали мы тут все (кроме Найта, разумеется) нет, дело было в чем-то другом. На ум приходили те самые фигуры, которых ты обычно замечаешь где-то в тени улицы, в самых непримечательных проулках. И пусть по праву рождения я и аристократ, но жизнь вдали от родового богатства меня успела научить житейскому чутью: на Исполине затаился хищник. И я мог только гадать, что ему здесь понадобилось.
Найт моментально заметил мой смурной настрой.
— Снова угрюмишься, Лу? Неужели небесная болезнь подкосила?
Я слегка усмехнулся. Этот каламбур заставил меня вспомнить тех бедолаг, что во времена моей службы на флоте выворачивались наизнанку, стоило судну попасть в небольшой шторм. Океан - девица крайне капризная. Интересно, насколько капризно небо?
— Тебе не кажется, что среди гостей есть кто-то чужой? В смысле, совсем не из тех, кто должен здесь быть, не из "наших"?
— Кажется ли? Лу, очевидно, я знаю это наверняка. Неужели ты думал, что раз корабль плывет по облакам, а не по воде, то здесь не будет безбилетников?
— "Очевидно"? - Переспросил я с долей подозрения. - Тебя послушать, так ты прямо всезнающий ясновидец. Поделишься тогда мудростью?
— Разумеется. Взгляни-ка туда.
Я повернул голову на скульптуру, напоминающую летящую птицу, чей силуэт лишь слегка угадывалась в композиции из бронзовых пластин и тонких стальных лент. Возле нее стояла парочка: мужчина средних лет и очень пышная женщина, чей несуразный наряд и яркий макияж кричали о себе во все горло, особенно когда та оставляла след от помады на своем удлиненном мундштуке при каждой затяжке.
— Она броская, но не более, разве нет?
— А ты взгляни повнимательнее, Лу. Видишь ее вырез на груди?
Я бросил недоумевающий взгляд на Найта, которому явно доставляло удовольствие водить меня за нос.
— Ты же не думаешь, что я настолько невоспитанный, что всерьез буду пялиться в чье-то декольте?
— На смертном одре, вспоминая свою скучную жизнь, ты и не подумаешь воспевать своей воспитанности благодарность, поверь.
Проглотив раздражение, я украдкой перевел взгляд обратно к дамочке, пытаясь разглядеть что-то, что хоть немного бы выделялось. Найт же, видя мою сосредоточенность, тихо подкрался ко мне вплотную и воровато произнес, понизив голос:
— Сколько места в этом необъятном каньоне, мм? Наверняка перевозит эмигрантов.
— Ты!! - От моей резкой попытки ударить Найта локтем в грудь, тот лишь ловко увернулся, хихикая над тем, как послушно я повелся на его трюк. Конечно же, это привлекло внимание окружающих, включая ту самую женщину, на которую еще секунду назад я так бессовестно пялился по наводке этого несносного жука. Как же было стыдно! И все же, пытаясь достать Найта и отвесить ему оплеухи, я улыбался.
Однако спустя пару мгновений, в глазах Найта что-то резко изменилось. Настолько, что я неосознанно замер. Казалось, на его всегда светлое лицо вдруг легла тень, и прижав палец к губам, он указал взглядом мне повернуться. Сначала я решил, что это очередная шутка и принципиально не стал идти на поводу: в конце концов, Найт ведь актер, вполне мог снова меня надурить. Но вдруг за спиной мне почудилось странное напряжение, и я осторожно обернулся. У входа в одно из служебных помещений стояли трое, все выглядели как инженеры Исполина, но были больно уж инородными: словно в оригинальной картине нашлось несколько поддельных штрихов совершенно другого автора. Они беседовали приглушенно, стоя в темном проулке и поглядывая по сторонам, словно вышибалы. У инженеров не должно быть таких физиономий, это точно.
— А вот и наши "чужие" - Уверенно произнес Найт.
— Под видом инженеров, значит, прокрались. Интересно: они забрали приглашения у настоящих инженеров, или просто переоделись в них уже на борту?
— Ставлю на пятьдесят на пятьдесят. Заменить собою кого-то сложно, нужно чтобы внешность совпадала, но и такое практикуют.
— Знаю.
— Знаешь? - Переспросил он с любопытством
— Служил на флоте. Видал и безбилетников, и дезертиров. Обычно, это одни и те же люди: забираются под видом другого человека, чтобы потом сойти где-нибудь на берег и не вернуться.
— Мы говорим про какой-то нетипичный флот, я так понимаю? На обычный берут всех желающих, там не нужно выдавать себя за другого.
Догадливый какой.
— Королевский флот. С моим происхождением...было проблемно попасть на другой
— Это как? Хочешь сказать, не брали?
— По настоящим документам - нет, не брали.
Найт присвистнул.
— Твоя семья не просто "аристократическая", я правильно понял?
— ..Да. Раньше была, по крайней мере. Отец был в числе приближенных к короне. Но это все в прошлом. И флот я сменил при первой же возможности.
— Да ну? И зачем, из принципа? Паренька из знати потянуло на компанию черни?
Его слова кольнули прямо по сердцу, и я неосознанно сжал челюсть. В ушах зазвенели слова отца: "Раз ведешь себя как простолюдин, - то и место тебе среди черни, и жить тебе как чернь"...
— Лу... извини, я просто пошутил.
— Я знаю. - Ответил я грубее, чем хотел, но Найт не обиделся. Его способность моментально считывать настроение все еще меня раздражала - ничего от него не скроешь. Никогда ещё с таким не сталкивался: обычно, людям наоборот было очень тяжело понять, что у меня на уме. Этот же паршивец читал меня так легко, словно я какой-то буклетик.
Тем временем, фальшивые инженеры явно куда-то засобирались после своего краткого собрания. И вид у них был очень уж недобрый: словно убийство запланировали.
— Не нравится мне их настрой. У них ведь совсем иная цель, нежели как у обычных "зайцев", разве нет?
— Определенно. И их явно больше трех.
— Хотят скопировать технологии? - Предположил я.
— Если б только это. - В его голосе послышалось раздраженное, будничное уныние. - У Адама куча врагов. Вполне может быть, что это диверсия. Или покушение.
— Судя по твоему тону, такое с ним уже случалось?
— И не раз.
— А не это ли стало причиной... - Я осекся, чуть было не выпалив неуместный вопрос, и сам себе удивился: "почему меня это вообще интересует?". - Не важно, забудь.
— В смысле "Забудь", Лу, да ты с ума сошел! - Воскликнул он с наигранной обидой и блеском в глазах, моментально раскусив тему моего несостоявшегося высказывания. - Ты впервые задаешь мне личный вопрос, верней, ПЫТАЕШЬСЯ его задать, а я это должен забыть? Ну ты и шутник!
— Меня это не касается, я не должен был...
— Да какая к черту разница, что там тебя касается, а что нет? - Горячо заявил он, взмахнув рукой. - Нет, мы "расстались" с Адамом не потому, что на него постоянно покушаются. Откровенно говоря, мы были в другом типе отношений: исключительно взаимовыгода, и ничего больше.
— Понятно...
— Ничего тебе не понятно, судя по твоей кислой мине.
— Я просто не до конца осознаю вашу взаимовыгоду. То есть... Он же не потому пригласил тебя сюда?
— Тебе не хочется так думать? - Снова, будто читая мои мысли, произнес он свою догадку. - Тебе хочется верить, что эти вещи никак не связаны, и я здесь исключительно из-за своих талантов, так ведь?
— Я знаю, что они не связаны. - Твердо ответил я - Я видел кумовство и бесталанных людей так много раз, что могу их отличить от действительно... - Я осекся, смущенный тем, что нахваливаю какого-то плохо знакомого мне человека за то, что тот умеет производить впечатление. Я ведь даже и музыки его не слышал ни разу, и все равно был уверен, что он - талантливый человек. Просто потому, что настоящего гения всегда видно. А Найт был настолько заметен, что сомневаться мне не приходилось.
— Ну вот, теперь придется соответствовать этой высокой планке. Зачем ты со мной так жестоко, Лу?
— Чтоб билет свой отрабатывал. И не через постель.
— Ужас какой, самый сложный и скучный тип отработки мне выбрал. - Он махнул рукой и насмешливо закатил глаза. - А если серьезно, то у Адама полно денег и влияния. Ну а я - хорош собой, отличный собеседник, и отрабатывать через постель умею превосходно. Мне еще нужно пояснять, какие в этом были для него выгоды?
— Нет.
— Вот и славненько.
Пока мы беседовали на такие далекие от меня темы, я совершенно не обратил внимания на то, что мы идем следом за теми подозрительными парнями, и уже подходили к закрытому отсеку для механиков.
— Стоп, мы за ними устроили слежку?
— Ты только сейчас заметил?
— Я был...занят, знаешь ли, мои мысли сконцентрированы на другом.
— Да, я уже понял. Если заболтать тебя достаточно сильно, то можно увести за собой куда угодно, как в сказке про крысолова с флейтой. Должно быть, это аристократическая привычка прогуливаться после обеда за разговорами, не думая о том, куда ты вообще идешь.
— Я же говорил, что я давно далек от звания "аристократа".
— Но некоторые привычки все равно остались, не так ли?
Возразить мне было нечем. Мы и правда часто гуляли с матерью после чаепития по саду, и я мало задумывался о том, куда я иду, пока разговариваю - потому что в собственном безопасном поместье это было неважно.
Я остановил Найта, дернув его на локоть.
— В любом случае, нам неразумно идти за ними.
— Ну так оттого это и весело, нет?
— Нет. Ты сам говорил, что их больше трех. Предлагаешь сунуться в ситуацию, где мы будем в меньшинстве?
— А с чего ты взял, что дело закончится дракой? Всегда можно разыграть дурачка, Лу. Мы просто заблудились.
— Слишком точно мы тогда заблудились, Найт. Или ты и с ними в случае чего собрался отрабатывать так, как привык? - Сказал я, понадеявшись, что колкость его отрезвит.
— А если и да? - Кокетливо ответил тот, издеваясь над моими попытками.
— Идиот!
— Кто здесь? - Раздался гулкий, чужой голос. Драки я никогда не боялся, но причина для нее сейчас была бы совершенно нелепая, да и с толпой разбираться мне перспектива не улыбалась.
Найт толкнул меня за одну из огромных труб. Выглядел он при этом абсолютно спокойно, даже беспечно. Словно ребенок, играющий в прятки. Осознает ли он вообще уровень опасности, на пороге которой мы оказались? Сквозь несколько поршневых механизмов можно было разглядеть группу людей, не меньше восьми. Все выглядели натренированными наемниками в одеждах инженеров, несколько из них уже сжимали в руках тяжелые арматурные балки и инструменты, явно не для работы по назначению. Напряжение нарастало с каждым шагом невидимого гостя в нашу сторону и я уже мысленно готовился к возможным последствиям.
— Нервишки шалят, Дэн?
Послышалось вдруг со спины, и я чуть было не дрогнул. Со стороны входа вышел коренастый мужчина лет сорока, забивая на ходу мозолистыми пальцами трубку табаком. Он подошел к остальным, и те заметно расслабились. Чудо, что мы друг друга не заметили и он прошел мимо нас.
— Думали, слежка. - Коротко ответил ему Дэн.
— И что с того? Забили бы беднягу до смерти и скинули бы за борт? Это же не океан, в конце концов, если на маршруте этой посудины появится кровавая клякса с кратером где-то в поле, то вся наша задумка пойдет по одному месту.
— Значит, попридержали бы его бренный труп в одной из холодильных камер, завернутый в мешок с отходами. На первой же остановке утилизируют и не заметят.
Остальные бандиты рвано переглянулись. Эти двое же говорили друг с другом так, словно между ними была вражда за территорию или авторитет. Сначала я подумал, что этими разговорчиками они, возможно, пугают нас: что мы себя выдали и они нагнетают обстановку, чтобы мы вышли к ним сами с повинной. Но затем понял: они давят исключительно друг на друга, и никого другого перед собой не замечают. Чувствовал я себя при этом как крыса в трюме, которую вот-вот обнаружат за поеданием зерна и, дернув не в ту сторону, я попаду в мышеловку.
— А вот это уже звучит куда разумнее, Дэн. Впрочем, знаешь, что будет еще разумнее? — Он подошел к нему практически вплотную и понизил голос. - "Утилизировать" сначала тела гребаных инженеров!
По лицу остальных проскользнула паника. Впрочем, Дэну лучше всех удалось ее подавить.
— Полагаю, благодаря тебе их не нашли?
— Правильно полагаешь. - Сдавленно ответил тот ему, и отошел сделать пару затяжек из трубки. - Но было чертовски близко. Вы спрятали их из рук вон плохо, ребятки. Благо заговаривать зубы я умею.
— О, не сомневаюсь. - Закатив глаза, сказал Дэн.
— Не ерничай, молодой человек. Если бы ты и твои головорезы могли решать проблемы не только грубой силой, мы бы достигли большего.
— Для разговоров у нас есть ты, Моррис. - Теперь уже Дэн угрожающе нависал над ним. — Иначе зачем еще ты тут нужен?
— Явно не для того, чтобы подчищать за тобой. - Ответил тот со вздохом. - Мои ребята оттащили тела в самую бездну технического холодильника. Как выпадет возможность, уберите их с концами - методы не важны, главное чтоб скрытно. Хоть на ужин гостям подавайте, мне все равно. По этой ситуации все. Следующий грузовой корабль пристыкуется с посылкой для нас. Заберите и принимайтесь за разборку третьего сектора.
— Какого хера третьего? Изначально в планах был четвертый и пятый. - Дэн нахмурился ещё сильнее от недоумения
— Приказ. - Коротко отчеканил тот в ответ и сделал затяжку, но после повисшей тишины решил уточнить. - По последним чертежам стало ясно, что третий разобрать будет эффективнее, а времени потратим меньше. Более реалистично, к тому же: по статистике, неудачи в строении новой летной техники приводят к ее поломке в первые часы эксплуатации. Мы уже не уложились, а если будем мешкать с четвертым и пятым - задержимся еще сильнее. Да и если закончим раньше, Исполин сгинет ровно на территории Афреса. Мелкие потери со стороны суши, не находите?
От расистской язвительной фразы меня аж передернуло, в то время как остальные явно чувствовали себя комфортно, - некоторые даже коротко хохотнули и кивком согласились со сказанным. С тех пор, как Афрес перестал торговать людьми и резко поднялся на продаже люминита, многие его недолюбливали, и плохо относились к приезжим оттуда, говоря, что "страна рабов слишком зазналась".
— Что ж, на том и порешили. - Согласился Дэн, указывая взглядом, мол, "приготовьтесь парни".
— Замечательно. И да, на будущее - уменьшите количество таких собраний. Среди персонала еще остались настоящие инженеры, нечего болтать о наших делах там, куда они спокойно могут зайти.
— Мои парни на шухере для тебя какая-то шутка, Моррис?
— Твоим парням стоило бы охранять радиус побольше, Дэн.
Моррис резко развернулся к выходу. Пока он проходил мимо нас, я попытался рассмотреть его лицо, но уловить удалось немногое. Из-за пара, темноты и не самого удачного обзора я заметил лишь несколько деталей: Он прихрамывал, а на слегка оголенных лодыжках виднелись глубокие шрамы. И еще, кажется, один глаз у него был то ли стеклянным, то ли слепым, то ли это была такая гетерохромия - но цвет их точно был разным, и второй был будто мутным.
Остальные бандиты смотрели ему вслед с отвращением, особенно Дэн, который красноречиво сплюнул на пол в то место, где еще минуту назад стоял Моррис.
— Хтьфу, Подстилка Каготская. - Выругался он, достаточно громко, чтоб уходящий услышал. Но тот на провокацию не повелся и просто закрыл за собой дверь. - Прирежу когда-нибудь, и никто даже не вспомнит. Арнел, тащи сюда схемы, будем думать над третьим сектором, чтоб его...
— Да, кстати об этом...
Арнел замялся, а голос его дрогнул. Дэн был и так взбешен нуждой подчиняться приказам того, кого явно не уважает, а потому сейчас смотрел на темноватого юношу так напряженно, что на лбу вздулась вена, а огромный шрам на лице побелел.
— Что еще??
— Схемы третьего сектора, они, ну...повреждены. Если быть точнее, их оставили на одной из труб, и они пропитались конденсатом настолько, что...порвались. В кашу...
— В кашу, говоришь... - Дэн хрустнул пальцем, затем другим. Сделал глубокий вдох. - Найди другие. У инженеров что, один экземпляр схем, хочешь ты мне сказать?
— Н-нет, просто...
— Найди другую схему, или тоже станешь кашей, так понятно? - Тот запуганно кивнул в ответ. - Отлично. Пока он ищет, остальные пусть поставят заглушки там, где мы работали над четвертым и пятым.
— Не возвращать к исходному состоянию, то есть? - Послышался вопрос от другого подручного, который явно о нем тут же пожалел. - Я имею ввиду...вы хотите потом продолжить работу над ними?
— То, что этот хероплет Моррис заявил про смену плана, не меняет того, что работа в четвертом и пятом могут быть также закончены, случае чего. Оставьте как запасной план. И не подпускайте к этим заглушкам инженеров Исполина, спрячьте и замаскируйте как только можно, это ясно?
— Да, сэр.
Люди начали расходиться, в комнате остался только бедолага Арнел и еще один из банды.
— Ну ты и балбесина. - Злорадно произнес долговязый мужчина с птичьим носом. - Че, где будешь теперь другие схемы брать? Или сразу к Моррису пойдешь клянчить, а потом к боссу на освежевание, как узнает?
— У трупов остались...
— Че?
— У трупов...у одного из инженеров, которых мы убрали и спрятали. Должны быть...
— То есть в холодильник полезешь? Фу... Не завидую я тебе, сопля. - Он хлопнул Арнела по спине так, что того закачало. - Лан, бывай. И да: я, если что, не крыса какая-нибудь, понял? Возьмешь у Морриса - шефу не скажу. Но издеваться буду, так и знай, балда.
— А может ты...тогда со мной пойдешь? - Выпалил Арнел с надеждой
— Куда? К трупакам жопы морозить? Нее, с меня и молчания хватит, сам туда лазь
— Боишься?
— Это ты боишься, а мне в падлу, понял? Все, давай. Передавай полуфабрикатам там привет, хаха.
Долговязый ушел, оставив Арнела в одиночку. Парень идти в холодильник явно не горел желанием, у него тряслись руки. Он подошел к одному из шкафов и вытащил оттуда связку ключей.. Он перебирал их один за другим в нерешительности, как вдруг Найт ударил кольцом о ближайшую трубу так звонко, что паренек подскочил и уронил ключи в напольный вентиляционный канал.
— Бл*дь!! - Он тут же полез за ними, но не мог протиснуть руку сквозь решетку.
— Ты что творишь?? - Шикнул я на Найта настолько тихо, насколько был способен.
— Это его займет на время, пошли со мной.
— Да он сейчас нас искать пойдет!
— Кишка тонка, спустит все на технический шум. Идём.
Мы двинулись на выход, скрываемые тенями и облаками пара. Паренек и правда не стал искать источник шума, лишь обреченно пытался достать ключи трясущимися руками, нас он не заметил. Уже в коридоре, убедившись, что рядом никого нет, я наконец мог хоть немного выговориться.
— И зачем это было??
— Затем, что мы пойдем с тобой в холодильник первее него.
— За кой чёрт? Не лучше было бы его вырубить прям там, а потом позвать охранников?
— А ты думаешь кем, вероятнее всего, притворились "ребятки" Морриса? Амплуа инженеров уже занято.
Тут я сложил два и два.
— Две банды на одном деле?
— Угу.
Одни под личинами инженеров, другие - охранников. Две самые выгодные позиции на огромном, летающем судне. У каждой банды есть старший, и оба, судя по всему, вынуждены терпеть друг друга, потому что над обоими стоит кто-то главнее.
— Но почему не отправить на дело одну банду? Зачем отправлять две конкурирующие?
— Да мало ли причин. - Беспечно ответил Найт. - Может, их босс так доминацию показывает, может, конкуренция должна толкать их выполнять свою часть работы лучше и выслуживаться, а может потому что в конце одна группа должна кинуть другую и останется только одна.
— В любом случае, что ты хочешь в холодильнике? Забрать схему? Насколько я понял, есть и другие способы их получить.
— Да, но это потребует больше времени и смелости от того малька, а нам как раз оно необходимо.
— "Выпрашивать у Морриса", да? Последствий этого парнишка боится даже сильнее, чем идти в холодильник.
— Именно!
Мы ускорили шаг. Через рабочие отсеки мы пробирались осторожно и тайно, чтобы не встретить участников банд. Каким-то образом, Найт будто предсказывал их передвижения и мы обходили их каждый раз незамеченными. Вскоре показалась громоздкая дверь в холодильную камеру, Найт открыл ее ключом, а я помог повернуть ригельное колесо. Внутри горели специальные лампы с неприятным, холодным освещением, гудел охлаждающий механизм. На полу стояли огромные полки и несколько секций с контейнерами, мешками и бочками, на многих из них были обозначения разной химии или рабочих субстанций: порох, смазки для шестеренок, тормозная жидкость, веретенное масло и прочее. Основной коридор разветвлялся на несколько отдельных комнатах с подписанными табличками. Мы прошли в глубь камеры "отходов". В самом дальнем и темном углу стояли бочки, несколько из которых были накрыты сверху большим полотном черной пленки, свисающим с них до пола. Найт снял пленку. Бочки почти не отличались от остальных, но от них пахло химическим средством: должно быть, их заляпали кровью, а потом оттирали с каким-то сильным моющим гелем.
— Готов? - Спросил Найт. - Кошмаров потом не прибавится?
Перед глазами сразу мелькнули воспоминания с флота: шторма, болезни, пираты, вооруженные конфликты. А ведь он даже не был военным - торговая сеть, только и всего. Я хотел просто повидать мир, безопасно, без насилия. Но океан полон испытаний, а торговые суда то и дело грабят. Экая ирония: своему брату-военному я громче всего кричал о том, что никогда не стану убивать, что жестокость ничем не оправдана. Но стоило в один дождливый день уродам, взявшим нас на абордаж, возникнуть передо мной с оружием, - и все принципы тут же разбились об желание выжить.
— Некуда их уже прибавлять. Давай открывать. Платок есть лицо прикрыть себе?
— У каждого уважающего себя джентльмена есть платок, Лу.
Я с усмешкой взглянул на его наряд: то он как рокер или вампир одевается, то в богемном стиле с полупрозрачными рубашками с бахромой, то в ренессанс. И почти никогда не носит плащ или еще что-то, где были бы удобные карманы.
— Мало ты похож на классического "джентльмена".
— А это состояние души, а не одежды, понял?
Место было неподходящим для таких разговоров конечно, но в свое оправдание могу заявить, что иногда лучше снять напряжение хотя бы так.
Каждый открыл по одной бочке, держа в руке платок, чтобы закрыть дыхательные пути от трупной вони и химикатов.
Зрелище предстало печальным: тела лежали внутри, скрюченные в неестественных позах, с открытыми глазами и ртами. У одного была глубокая рана на голове, скорее всего, от арматуры. У второго же на шее виднелась полоса с уже застывшими кровоподтеками, а лицо его было синюшно-черным.
— Мда уж, не так я себе представлял путешествие на "корабле творцов". - Найт начал шариться в карманах трупа в поисках схемы. - Хотя некоторое считают тему смерти искусством.
— Декаданс?
— Угу.
Я также осмотрел "своего" мертвеца. Не найдя нужного предмета, мы закрыли бочки и слегка отодвинули в сторону, чтобы осмотреть следующие. Большинство из убитых были задушены, несколько с проломленной головой - в общем, примерно один и тот же почерк. Мы перебирали так бочка за бочкой, пока не наткнулись на самую тяжелую. Открыв, увидели в ней человека, которого явно не могли бы уместить в такой бочке с его мощным телосложением, если только...
— Разделили...
— Ох черт...
Мы переглянулись с сочувствием к усопшему. Убитому, если быть точнее. Никто не заслуживает такого надругательства, даже после смерти. У мужчины не было рук и ног, только его огромный торс и голова. На них виднелись множественные ссадины и порезы - видимо, тихо с ним не получилось, сопротивлялся. Между ключицей и грудью была глубокая рана, а шея разрезана с правого боку, тоже глубоко. Мне стало дурно от осознания того, сколько же было из-за нападения на него кровищи, и что скорее всего, она с его руками и ногами где-то в остальных бочках. Вероятно, его инженерный костюм нужен был Дэну, потому что тот тоже был крупным. Вот только из-за ран и крови, этот экземпляр стал совершенно непригодным и его оставили тут вместе с владельцем. В конце концов, в шкафчике каждого инженера можно было найти запасной, и больше он никому не был нужен. Я оттопырил карман на костюме инженера и нашел в нем тубус для бумаг. В нем были схемы.
Перед уходом, мы вернули все на свои места. Тубус был почти весь в засохшей и замерзшей крови, и я обернул его в наши с Найтом платки, прежде чем убрать в карман плаща. Разумеется, в мой, - ведь Найту не нравятся карманы. Он даже попытался за это извиниться, но в дальнейшем, могу вас заверить, привычки он свои не поменял.
— И куда мы теперь, с кровавыми схемами? Докладывать на материк, или к Основателям?
— В бездну материки, пойдем сразу к Адаму. Заодно и познакомлю вас. Хотя, есть вероятность, что вы уже знакомы.
— Весьма сомневаюсь.
Найт лишь многозначительно улыбнулся и повел меня на самый верхний этаж корабля. Мы быстро прошли по аллее, миновали амфитеатр, затем срезали путь через несколько служебных проходов и уже были на финишной прямой на верхнем ярусе, доступ к которому, разумеется, у Найта тоже был. Убранство здесь было более строгое, совмещая в себе брутализм и викторианские черты дизайна: стены и их декор выглядели монолитно, даже немного сурово, но это ощущение разбавляли собою узорчатые ковры, зеленые лампы и мебель с деревянными, волнистыми ножками.
— Ты воевал? - Вдруг поинтересовался Найт
— Служил в армии, но не воевал. Потом пошел на флот, но он был торговый. Однако...
— На него нападали. В водах Кагота, да?
— Да.
— Мда, и чего всех так тянет в страну, которую буквально прозвали "пиратскими островами"?
— Чем больше риск, тем больше награда, полагаю. - Я пожал плечами.
— И как, стоила того награда?
— Ну, если так можно назвать почти полную потерю команды взамен на пиратскую посудину с трюмом вина и шерсти, - то да.
— Хорошее хоть вино было? - Спросил он с сожалеющей улыбкой.
— После такой мясорубки, и дерьмо - шоколад.
Найт рассмеялся сведя брови в саркастической гримасе. Я тоже улыбнулся и подумал, что этот человек каким-то образом меня заражает своей привычкой смеяться над далеко не самыми смешными вещами. Было странно ощущать подобное, но это будто даже шло мне на пользу. И это удивляло, ведь я всегда считал себя скромным и воспитанным человеком, а в компании Найта мне начало казаться, что такими темпами я и на похоронах засмеюсь. И это было бы тяжело объяснить окружающим.
Наконец, мы дошли до украшенных дверей с элегантной табличкой в форме полумесяца, на которой было написано имя: "Адам Клауд". Я испытывал навязчивый нервоз и предвкушение от встречи с одним из "тех самых" Основателей, не скрою. Я хотел было постучать, но Найт просто и бесцеремонно вошел, как к себе домой и объявил:
— Эй, Адам! Как жизнь? Я к тебе тут с гостем.
Как же мне стало неловко.
Я вошел следом за Найтом, который уже направлялся к дивану, чтобы присесть. Себе же я не мог позволить такого нахальства, а потому, как полагается джентльмену, подошел на приемлемое расстояние к рабочему столу, за которым сидел Основатель, и почтительно поклонился, представившись:
— Луис Фрай, сэр. Для меня большая честь познакомиться с вами.
Где-то в стороне дивана я услышал смешок Найта. Конечно, ему-то не надо было соблюдать никаких формальностей перед бывшим любовником.
— А, мистер Луис Фрай, да полно вам, мы ведь и так знакомы с вами.
Голос и правда показался мне знакомым. Я поднял голову, посмотрел на его лицо и вспомнил: эти карие глаза, что почти не отражали света, аристократическую выправку, пышные идеальные усы, трость рядом со стулом.
— Это ведь вы вручили мне приглашение в тот день...в кафе, рядом с издательством.
— Именно. Рад видеть, что вы его все таки использовали. И теперь вы более не обязаны жить на земле, как я и обещал. - Он довольно потер один ус. - Как вам это ощущение?
— Ни с чем не сравнить. - Искренне ответил я.
— Воистину. Кто бы мог подумать тогда, в день падения Богов, что открытие частиц Хаоса сможет позволить нечто подобное? Какой огромный скачок развития, и ведь это только начало! Представьте, сколько всего нового возникнет именно здесь, на этом самом судне.
Его слова должны были выражать восхищение, но тон его голоса звучал так, будто он говорит что-то очевидное и бесспорное, предсказуемое. В целом, так оно в сущности и было: день падения Богов также назвали днем Апофении - освобождением умов людей от религиозных оков и открытие частиц Хаоса. Люди буквально доказали, что Богов нет, а потому повсюду шла такая волна кризиса веры, с которой не сравнится ни одна из предыдущих: люди буквально впадали в истерию, защищая своих богов. И хотя со дня открытия частиц прошло всего около десяти лет, прогресс уже успел невероятно продвинуться. Что же будет здесь, в месте, где собраны лучше умы? Как творческие, так и ученые, инженерные - их разнообразию буквально нет конца.
— Скажите, Луис, вы помните тот день? Если не секрет, где вы в тот момент были, что почувствовали? Вы приняли открытие сразу, или же предпочли сопротивляться?
— Мне было 16 лет. Я мало задумывался о божественном тогда, а потому открытие принял вполне спокойно.
— Аа, понимаю. Молодой и гибкий ум, так легко адаптирующийся и поглощающий. Именно поэтому на них так все хотят влиять: маркетинг, культура, экономика, образование, армия. Все хочет слепить из нас то, что будет приносить пользу тому, кто диктует правила и законы. - Он задумчиво стучал пальцами по столу, медленно и размеренно. - Отвратительное явление, но такое выгодное.
— Адам, не утомляй его этим. - Вдруг вклинился Найт.
— Ах да, вы ведь пришли по какому-то делу. Я слушаю. - Он откинулся на спинку кресла и жестом пригласил меня присесть на диван рядом с Найтом. Я так и поступил.
— Дело в том, что мы стали невольными свидетелями заговора. - Начал я, стараясь сохранять официальный тон по старой привычке. - Некая преступная группировка, замаскированная под инженеров Исполина, ведет несанкционированные работы в служебных отсеках со сложной техникой корабля.
Адам слегка улыбнулся, взглянув сначала на Найта, а затем снова на меня.
— Служили?
— Я...да. На флоте. - Уже второй раз за день один и тот же вопрос.
— Оно и видно, какой отчет. Полагаю, "оригинальные" инженеры мертвы?
— Мотают срок годности в холодильнике. - Добавил Найт. - Мы сходили взглянуть, зрелище жуткое. Одного крепыша они даже разделали, чтоб поместился в бочку. Бедолага лежит там, как органическая Венера Милосская. - На секунду, его лицо стало искренне печальным. - Надеюсь, у него нет родственников...
— Даже так? - Адам лишь вскинул бровь. - Я польщен вашей бдительностью, господа.
— Вы знали? - Вырвалось у меня. Я не мог понять беспечного спокойствия на лице Адама.
- Я знаю огромное множество гипотетически возможных ситуаций, которые могут случиться здесь. Эта лишь одна из них. - Он сложил пальцы домиком. - Хотя я надеялся, что такого варианта не случится так скоро. Мы даже еще не посетили самые потенциально опасные страны, вроде Афреса или Кагота. - Мне сразу вспомнились оскорбления Дэна в сторону Морриса: "Каготская подстилка"... - В любом случае, что бы они там не разбирали, Исполину оттого ни горячо, ни холодно.
— То есть?? - Удивился я. - Не подумайте, что я ставлю ваши слова под сомнения, но мы видели схемы. И я бы не назвал то, что они разбирают и переиначивают "ненужным".
— Так вы и должны думать. И любой, кто посмотрит на эти схемы.
Вот оно что... Решение одного из "огромного множества гипотетических вариантов" - поддельные трубы и схемы.
— Неужели все фальшивые?
— Ну, не то чтобы фальшивые, просто не жизненно необходимые. - Спокойно пояснил мне Адам. - Полагаю, среди охранников тоже есть перевертыши?
Мы с Найтом подтвердили.
— Однако, в холодильнике были только тела инженеров. Двенадцать... - "Штук"? "Бочек"? "Тел"? Нет, все звучало ужасно неуважительно. - Человек.
Адам устало потер виски. Он выглядел не опечаленным, а просто недовольным и разочарованным.
— Знаете, я буду с вами откровенен: как только мы сможем сами создавать механическую прислугу, я тут же всех заменю. Люди слишком ненадежны и вероломны, а желание наживы толкает их к тому, чтобы тратить время на расчленение людей и заталкивание их в бочку. Это просто возмутительное невежество.
Он выдержал задумчивую паузу, а я мельком обвел взглядом комнату: ее дизайн был примерно такой же, как пройденный нами коридор - дорогой, роскошный, но безо всякой индивидуальности. Ни единого фото или памятной вещи, все было будто болезненно стерильно: книжные шкафы, диван, рабочий стол, большое окно за ним, и больше ничего. Зайдешь и никогда не подумаешь, что это кабинет именно Адама Клауда - здесь мог сидеть буквально любой современный бизнесмен. Разве что механические детали выделялись, но они были по всему "Исполину". Даже растений здесь совсем не было. Закончив размышления, Адам уже с гораздо более легким настроением заключил:
— Что ж, в любом случае, я вам признателен за эти сведения. Ущерб по этим секторам стал нам заметен недавно, но я пока не спешил с разбирательствами. Хотелось сначала закончить с бюрократией. Мы намерены пересечь столько границ на своем маршруте, что мне приходится ставить подпись за подписью последние несколько месяцев.
— Тогда оставляем дальнейшее веселье на тебя. - Найт воздушной походкой встал с дивана и я последовал за ним.
— Конечно, господа, наслаждайтесь полетом.
Прежде чем выйти, я еще раз коротко поклонился, и затем закрыл за собой дверь. Ощущения от встречи были скомканными и озадачивающими, совсем не такими, как я их себе представлял. Один из Основателей, всемирно известный филантроп и гений - по факту, оказался очередным мизантропом. Сначала я думал, что он как и я слишком воспитан для эмоций, слишком замкнут. Но чем больше мы беседовали, тем больше мне начало казаться, что он вовсе не скрывает свои чувства: у него их просто нет. Ничего, кроме раздражения. И вся эта ситуация - появилась легко, исчезла легко. Разве не странно? Нет, весь мой опыт кричал о том, что так просто никогда не бывает. Как и настолько гениальных людей, что способны предсказать абсолютно все.
— Разочарован, Лу? - Спросил меня Найт, как только мы покинули верхний коридор
— Почему этот человек построил "Исполина"?
— Я же говорил, что он лишь кошелек. Проектировала его Ева.
— Значит, она отличается куда большим человеколюбием?
— Ты много видел людей, которые отличаются человеколюбием?
— Нет, но я и не много видел людей, которые собирают лучшие умы в одном месте забесплатно. А теперь у меня такое ощущение, что мы все тут вовсе не для раскрытия потенциала человечества, а просто как лабораторные мыши, запертые в огромной летающей машине с фальшивыми трубами, которая если рухнет, то заберет с собой все эти "лучшие умы" в бездну Хаоса.
- Нашел вторую сторону медали, и забыл о первой? - Он сказал это спокойно, почти ласково, несмотря на мой взвинченный настрой и грубый тон. - Видишь ли, среди основателей есть человек с "большим человеколюбием". Это Санни. Он ничего тут не построил и не вложил денег, но без него этого места просто бы не существовало.
Я задумался. А Найт, улучив момент, снова положил мне руку на плечо, слегка потряс и продолжил говорить:
— Они трое - просто невыносимые собственники: Адам трясется над своими деньгами и властью, Ева ревностно строит свои машины, неделями не выходя из мастерской и забывая есть, а Санни, то и дело играется со своей музой, - чтобы остальные двое занимались чем-то более возвышенным, чем банальные игры в монополию. И делиться человеколюбием они готовы только друг с другом.
"Исполин". Место, что стало домом для стольких людей. Место мечты. По факту - лишь подарок двух людей третьему.
Игрушка.
Свидетельство о публикации №226112200469