Сказ такой-то про такого-то

Вот вам сказка, господа хорошие. Не любо — не слушайте, а врать не мешайте. Дело было в Тридесятом царстве, в Тридевятом государстве, при царе Горохе, что на цифровой трон сел да всех подданных в один реестр записал.

---

В некотором царстве, в некотором государстве, что затерялось промеж трёх болот и одной вышки сотовой, жил-был мужик Парфён, по батюшке Смердяков. Был он ни богат, ни беден — так, серая мышь в кармане. Жил он не тужил, пока царь Горох, надоуменный заморским Кощеем, не внедрил повсеместную цифровую благодать.

Проснулся однажды Парфён ни свет ни заря оттого, что горшок его ночной, фаянсовый, голосом трубным возопил: «Ох ты гой еси, добрый молодец Парфён Смердяков-сын! Поведаю я тебе весть нерадостную. Обнаружил я в тебе, соколе, следы хмеля заморского, пельменей непатриотичных да уныния смертного. А посему, по указу царя Гороха, лишаю я тебя права на хлебушек насущный, пока не отмолишь грехи свои пред ликом государевым!»

Подивился Парфён: «Ты ли это, горшок мой верный, со мной речи ведёшь? Аль с перепою мне мерещится?»

А горшок ему в ответ, экраном своим светится, аки месяц в ненастье: «Не горшок я тебе боле, а Модуль Благоденствия, чипом оснащённый, к Облаку Государеву привязанный. И велено мне доносить куда следует, ежели кто из подданных режим питания нарушает али мысль крамольную в уборной держит!»

Опечалился Парфён, но делать нечего — поклонился горшку в пояс и пошёл в горницу, а там дочь его любимая, Сонечка, слезами горючими заливается, косой русою пол выметает. А перед ней Зеркальце Цифровое стоит, что царь Горох каждой девице на выданье пожаловал, дабы блюла она честь смолоду.

— Что, дитятко, плачешь? — спрашивает Парфён.

А Зеркальце ему отвечает, голосом сладким, как патока, но злым, как крапива:

«А ты не спрашивай её, добрый молодец,
А послушай-ка лучше, что я тебе поведаю.
Твоя дочь, Сонечка-свет, проявила грех:
Юбку выше колена надела она,
На вершок, не боле, да только вершок тот
Оскорбил целомудрие царское.
И теперь, по указу Горохову,
Быть ей в валенках на веки вечные,
На аватаре, в соцсетях и в паспорте!
Ибо неча ноги казать, коли душа не готова!»

Зарыдала тут Сонечка пуще прежнего: «Батюшка! Да как же я замуж пойду, коли женихи меня за валенки засмеют? Лучше в монастырь, чем в лапти цифровые!»

А Парфён лишь бороду погладил да вздохнул тяжко: видать, такова теперь доля девичья — ни ногой блеснуть, ни словом молвить без одобрения свыше.

Вышел Парфён на крыльцо, развеять думу чёрную, и видит: сидит на завалинке сосед его, Лёха по прозвищу Шнифт, и жуёт землю-матушку, будто калач именинный.

— Ты что ж, Лёха, — молвит Парфён, — никак, голод одолел? Аль казначей обидел?

Поднял Лёха очи, мутные, что кисель овсяный позавчерашний, и отвечает:

— Был у меня, Парфёнушка, мешочек с цифровыми рублями, да оскудел он в одночасье. Ибо родила мне женка третьего сына, Митькой назвали. А царский дьяк, что за утробами бдит, доложил куда надо: мол, лежал младенец Митька во чреве не по уставу, а поперёк, выказывая тем самым ослушание предерзкое. И теперь я у государя в должниках, а семья — голодная сидит. Вот и ем землю родимую, ибо она, родимая, пока бесплатная. Хотя, слыхал я, и на неё акциз грядёт.

Плюнул Парфён в сердцах, да только плевок его тут же был зафиксирован Дозорной Птицей, что на столбе сидела, и пришло ему предупреждение: «За осквернение пейзажа плевком неформатным штраф в три поклона земных и два раза «Служу Гороху!».

Настала ночь тёмная, хоть глаз выколи. Собрались жильцы в подполе глубоком, подальше от Ока Государева, что на каждом углу висит да моргает зелёным, как кот бешеный. Свечи сальные, контрабандные (ибо весь воск теперь — в царскую казну), еле теплятся. А посреди них — бабка Зинаида, ведьма старая, фиксою сверкающая, речь держит:

— Слушайте, люди добрые, что ноне деется! Внуку моему, младенцу Виталику, малому неразумному, пришла грамотка от царя. Мол, строил он из песочка речного башню, а вышла та башня о пяти углах! А надобно — о шести, ибо пять углов — намёк на критику, а шесть — на скрепы! И теперь, по указу, отбирают у него набор «Сам-Собери-Дворец», а взамен дают «Юный Доносчик-Строитель». И ежели деталька к детальке не подходит, надобно не напильником точить, а донос писать на соседа, что, дескать, он детальку сломал из вредительства!

Загомонили люди, заохали. А Парфён вдруг встал посреди собрания и молвил голосом, полным тоски смертной:

— Братцы! Да ведь мы с вами не в Тридевятом царстве живём, а в Кощеевой шкатулке! Сидит Кощей над златом цифровым чахнет, а мы, мухи глупые, в его паутине бьёмся! Горшки на нас доносят, зеркала стыдят, детишек в юных доносчиков перековывают, а мы всё терпим! Где ж та игла, в которой смерть Кощеева?

Умолкли все разом, словно птицы перед грозой. Никто ничего Парфёну не ответил, а только быстро пособирали шапки да пояса, да и вон все побежали, как тараканы из-под скатерти старой, засаленной. Да и сам Парфён от греха подальше домой заковылял.

Долго думал Парфён, три дня и три ночи, а на четвёртый вышел в чисто поле, поклонился на четыре стороны и крикнул что есть мочи:

— Эй ты, царь Горох, Кощей Бессмертный, Система Бездушная! Забирай свои валенки, свои горшки говорящие, свои игрушки доносные! А я уж как-нибудь по старинке: сам пожую, сам помыслю, сам и отвечу, коли что не так! Ибо не в чипе сила, а в правде, и не в указе твоём справедливость, а в душе человеческой, которую ты, хоть тресни, оцифровать не сможешь!

Сказал так и замер. Тишина повисла над полем, только ветер гуляет да вороны каркают. И вдруг — о чудо чудное, диво дивное! — заглючил горшок у Парфёна в дому, зеркальце трещину дало, а с ног Сонечкиных валенки цифровые спали, явив миру сапожки сафьяновые, красоты неописуемой.

Тут и сказке конец. А кто слушал — тот молодец. И пусть каждый теперь думает: то ли я тварь дрожащая, то ли право имею жить без того, чтоб каждый унитаз меня стыдил.

---

Сказывал эту сказку кот Баюн, что сидит на цепи златой, а питается батарейками да слухами доносчиков из терема. Записано же сие со слов его пьяным дьяком, который, протрезвев, немедленно сам на себя донос написал и был сослан за то на вечное поселение в ЖЭК.


Рецензии