Девочка, которую я рисую. Часть I

Девочка, которую я рисую, конечно, это ничего вам не объяснит, а в моей душе взорвёт всё то, что было недосказано в хмельную молодость. Разве можно влюбиться взрослому мужчине в ту, которая невинна? Слова, которые я произнёс в своей юности, не коснутся вас. Знаете, не секс объединяет нас, он бывает и в нашем разном отношение к жизни. И так, твоё сердце стучит оглушительно громко, а твоя грудь восхитительна, когда ты одеваешь мою рубашку.
Твои остренькие сосочки настолько красивы, а от моих прикосновений становится восхитительными, но ты просто девочка и заниматься этим тебе ещё рано. Пусть твои губы дышат жаром любви, я никогда не перешагну черту. Знаю, что тебе уже восемнадцать, но глядя на тебя испытываю такое чувство нежности, которое не перерастёт в твой стон. Господи, почему я такой взрослый, почему ты такая нежная и восхитительная?
Ты сидишь в моей белой рубашке, которая не скрывает твои оттенки тела, я знаю, что кроме этой прозрачной ткани на тебе нет ничего. Сегодня я рисую тебя и восторгаюсь твоей юной красотой. Ты хочешь большего, но разве это можно с Ангелом?
Это должно было случиться, ты этого так хотела, а я сопротивлялся, как мог. Что ты наделала? Как мне жить без тебя, девочка, которую я рисую? Эти вопросы будут потом, а сегодня я на тебя молюсь, а ты улыбаешься мне не только за мой поцелуй! Я всегда радовался тебе и продолжал рисовать ускользающий миг твоего поцелуя. Разве я ревную или жду тебя?

Ты шла с незнакомым парнем, моросил дождь, а парень смеялся и рассказывал, наверное, о любви. Я не приветствую внезапных звонков в свою квартиру, но за дверями стояла ты! В эту ночь, я готов рисовать тебя до утра! Может время такое, или ты другая, а может я, всё же стою твоих поцелуев?  Я снова рисую, забывая об осени. Спросим, нашу девочку, хочет ли Ангел быть нарисованным сегодня, моя сказка и мечта!
Но это будет немного позже, а до этого я распахнул свою дверь, и меня ударило током, причём высоковольтным его разрядом. Перед раскрытой дверью стояла ОНА! Тростиночка, в её намокших волосах, светились бриллиантики дождинок, которые стекали по её лицу, одежде и капали на пол перед квартирой. Несколько секунд молчания, показались вечностью для нас.
- Можно?
- Конечно, входи, я ведь чувствовал ответственность за девочку, которую рисовал.
Только сейчас я заметил, что она дрожит, как осиновый листочек.
- Быстро снимай одежду и под горячий душ. Так обниматься будем потом. В моём голосе было столько строгости, но и нотки сожаления проскакивали. Чуткие ушки человека с музыкальным образованием улавливали их, но я был непреклонен!
- Сейчас минутку. Она достала телефон и набрала номер, ей сразу же ответили.
- Элька, приветики, будут звонить мои, скажи, что я у тебя, а если попросят меня, то я храплю, как, она подыскивала слово.
 - Подорванная лошадь, вежливо подсказал я.
– Подорванная лошадь, да никакая, Элька! Где, где, меня рисуют!
Пока она принимала душ, я навёл небольшой порядок в своей холостяцкой квартире, зажёг пару свечей и налил красного вина в фужеры.
Её телефон начал выдавать громкие современные ритмы и вибрировать так, что подпрыгивал столик уже через сорок минут после её прихода, а это создание нежилось в душе. На экране тревожно высвечивалось по очереди: «Мама-папа».


Рецензии