Каштан не таджикское дерево

Мама (упокой Господь её душу) жила в Рязани на улице по краям которой из конца в конец растут каштаны, в Душанбе мы жили на Куйбышева и эта улица, как и центральная улица Ленина (сейчас хиёбони Рудаки) когда-то была обсажена акациями, такие большие деревья с черной корой, очень крепкой древесиной, годной для изготовления ручек топоров, молотков, лопат и с вкусными цветами - ягодами. Акации в природе имеется несколько видов, у нас росла - белая! Если честно, совсем не таджикское дерево и почему такое название - акация, тоже не знаю. Летом в воздухе, вокруг акаций, летали кучи мошек под названием тля, одеваешь белую рубашку, а тогда их носили все, поголовно, тля сядет на нее, а ты раздавишь, останется малюсенькое, зелененькое, но ничем не смываемое пятно! Пятнышко, но если их много, то как сейчас говорит в рекламе Нагиев... пятнище! Короче, рубаха на выброс. Пришло время, порубили акации, может из-за тли, а может и нет, посадили настоящие таджикские чинары. Я помню их, стоящие сейчас на хиёбони Рудаки громады, еще саженцами... хилыми, тонкими полу засохшими.
 
«построить дом,
вырастить сына…
и дерево посадить!».
АлхамдулиЛЛАх! ИншааЛЛах!

А на Куйбышева так и стояли акации, и летала мошка, по имени - тля! Но вот пришел новый мэр (тогда председатель горисполкома, а ныне хоким хукумата) Икромов, парень из Панчикента, параллельно учившийся со мной в Политехническом, живший со мной в общаге и уже в студенческие годы - диктор таджикского телевидения, затем директор Панчикентского кирпичного завода, а потом уже мэр - председатель - хоким Душанбе! Это в его бытность приезжали Собчак, Лужков и вместе пытались снять Ленина с пьедестала (того, что стоял напротив горисполкома, в парке). Но только развернули, пришёл народ… Ленин остался. В будущем Икромов уехал в Клагенфурт,  Германия, побратим Душанбе и погиб в аварии по приезду в Ленинабад, по дороге из аэропорта, я был на том месте. Так вот, Икромов, став мэром не забыл, где учился и улицу Куйбышева, на которой расположен главный корпус Политеха, отделал как положено. раньше ее копали и копали, вымощена была булыжником - окатышем речным, круглым камнем, ехать по ней было как по стиральной доске – дыр, дыр, дыр, дыр! А ходить на каблуках, воще! В оконцовке акации спилили, посадили каштаны, которые до сей поры благополучно растут! Все благоустроили и теперь думаю это, типа, памятник мэру Икромову! Я раньше с мамой собирал упавшие каштаны сначала в Душанбе, потом в Рязани, чистил и отдавал ей, что она с ними делала, слышал их кладут в муку чтобы не заводились жучки... мучная тля, так сказать, выходит замена акаций на каштаны закономерна, неисповедимы пути Господни! Аминь! Но когда мама не смогла на улицу ходить, ни со мной, ни без меня, приносил несколько каштанов, она так радовалась, прям, как подарку, а я вспоминал Душанбе и мою улицу Куйбышева (сейчас кучаи хеш номдор Академикхо Раджабовро шудааст) на которой мой родной дом стоял, здание управления бывшего Среднеазиатского Пограничного округа, где всю жизнь прослужил покойный отец (ожоговая больница №3, сейчас), интернат отца, где он учился и жил (Музей археологический, сейчас), мой Политех… короче вся моя жизнь, на этой улице по-прежнему растут каштаны - совсем не таджикское дерево, как бы напоминая мне, в который раз, «неисповедимы пути Господни!», помни Алёша, ты тоже «не совсем» таджик!
Аминь! Омин!

  P.S.
 
 Кстати, в Душанбе, как и в Рязани каштаны редкость. В Рязани в основном липы. в Душанбе, сами знаете, сейчас туя... кстати, «туя» если перевести выйдет, на русско -таджикском «ты - я», всё как везде люблю писать, всё… как я сам! Не иначе судьба – насиба,такдирам!


                сын своего отца


Рецензии