Большое путишествие - 4

Глава четвёртая. Лена не торопится

Из Иркутска мы отправились дальше на северо-восток.

Часть пути прошла по воздуху. Самолёт поднялся над Сибирью, и внизу постепенно исчезли города, дороги, привычные очертания полей. Сударь перенёс перелёт по заранее согласованным правилам перевозки животных.

На севере есть жизнь, просто она устроена иначе.

В Якутске к нам присоединилась Айыына Николаева, саха, специалист по мерзлоте. Она изучала состояние грунтов, сезонное оттаивание и изменения поверхности.

Айыына могла заметить изменения в почве по небольшим признакам: трещине, изменению растительности, влажному пятну, странному наклону молодого дерева.

— Здесь земля не просто земля, — объяснила она. — Она хранит лёд. И этот лёд тоже участвует в жизни поверхности.

В Якутске мы увидели дома, стоящие на сваях. Это было не архитектурной причудой, а способом учитывать сложные условия вечной мерзлоты.

Но стоило отъехать от городской черты, как начиналась совсем другая Россия.

Лена была широкой и величественной. Её берега местами уходили далеко за горизонт, а вода несла отражения облаков.
На одном из участков мы отправились к Ленским столбам.

Сударь шёл по доступной тропе рядом со мной. Я следил за температурой, давал ему отдыхать в тени и не позволял уходить на крутые участки.

Сначала столбы казались далёкими скалами. Потом постепенно выросли, стали огромными, вытянулись вдоль берега. Каменные стены, сложенные из древних пород, поднимались над водой, образуя причудливые башни и уступы.

Я стоял на берегу, а Сударь сидел возле меня.

— Красота? — спросил я.

Он повернул голову, будто хотел понять, о чём речь, затем снова посмотрел на воду.

В Якутске к нам присоединился Эли Бегай, представитель народа дин;, известного также как навахо, из американского штата Аризона. Он занимался акустической экологией.

— Не называй тишиной то, чего пока не научился слышать, — сказал он, когда мы стояли у реки.

Его записи были удивительными. На одной дорожке можно было услышать далёкий ветер, на другой — движение воды, на третьей — едва различимые крики птиц.

Через несколько дней мы добрались до Анадыря.

Там нас встретил Павел Тынетегин, чукча, радиотехник и доброволец поисково-спасательной группы.

Павел был немногословен. У него была привычка сначала смотреть на небо, потом на воду и только после этого отвечать на вопрос. Он помог нам выбрать безопасные прогулки, подходящие для собаки, и объяснил, где погода может резко измениться.

— У моря погода не приходит, — сказал он однажды. — Она уже там. Просто ты ещё не понял, с какой стороны.

Мы говорили о жизни современных жителей Чукотки, о работе, школах, связи, сложностях транспорта, рыболовстве и традиционных занятиях.

Сударь особенно понравился Павлу.

Однажды тот присел рядом с ним и долго что-то говорил на чукотском языке. Сударь внимательно слушал, потом лизнул ему руку.

— Понял, — сказал Павел. — Он согласен.

Мы смеялись.

И это было важно. Потому что страна не должна превращаться в музей, где живые люди обязаны играть роли из старых фотографий.


Рецензии