Августовское чудо
На отлогом склоне холма приходил в запустение мой сад. Если вы меня спросите, почему, отвечу вам так: я давно достиг преклонных лет и почти не сохранил сил, чтобы ухаживать за ним. Однако я не утратил здравый рассудок и хорошо знал, что каждое дерево в моём саду отличается своим нравом: одна яблоня упрямая, другая щедрая; груша любит, когда с ней разговаривают, а вот слива предпочитает тишину. Но даже я, знавший в саду каждую травинку и каждую трещинку на коре, не мог объяснить, почему однажды во второй половине лета произошло это чудо.
Я заметил это одним августовским утром. Шёл проверять свой участок и на щедрой яблоне среди листвы и незрелых плодов увидел красное яблоко и троих крошечных котят на нём. Серенький лежал на верху яблока, беленький цеплялся за его бок, а рыженький выглядывал из самого плода, как будто смотрел из окошка.
Я недоумённо развёл руками:
– А это что за плодожорки здесь завелись?!
– Мы не плодожорки, мы хранители сада! – ответил из окошка рыжий котёнок.
– Разве? – удивился я. – А яблоко-то вы насквозь проели!
– Мы сделали из него себе домик, – вмешался в разговор серый котёнок.
– Впервые вижу, чтобы котята в яблоке жили. А мне как-никак семьдесят пять миновало. Но так и быть, ладно, раз вам надо, тогда живите, – сдался я. – Так что же вы собираетесь дальше делать?
– Будем защищать сад от вредителей, – заявил белый котёнок. – Мне уже отсюда видно, что ему требуется помощь.
– Это верно, – согласился я. – Одному мне давно не по силам справляться со всеми делами. Да и птиц в этом саду почти не осталось. Весной они ещё прилетали ко мне, но потом исчезли. А теперича, значит, вы появились. Только как вы, такие маленькие, сад будете защищать? Подкормить бы вас сперва. Принесу лучше вам чего-нибудь поесть, одним яблоком сыт не будешь.
Я удалился в дом, а когда вернулся с блюдцем топлёного молока, обнаружил, что котята уже заняты делом. Рыжий прыгал по яблоне и стряхивал с её веток на землю липкую чёрную тлю. Серый крутился возле грядки с капустой и прогонял с кочанов гусениц белянки. А белый котёнок азартно скакал по тропинкам и обращал в бегство долгоносиков, пилильщиков и пахучих клопов. И что удивительно – вредители, ещё вчера не поддававшиеся счёту, тут же исчезали.
Я поставил блюдце с угощением под яблоней, сам присел на низенькую скамеечку и принялся наблюдать. Потом сидеть без дела мне надоело, и я взялся помогать хранителям сада: подвязывал ветви, рыхлил землю, приносил воду. Компанией-то оно как-то веселее. И сад постепенно начал оживать.
Дня через три, ближе к вечеру, я услышал слабый писк. Пошёл на звук и нашёл запутавшегося в кусте малины воробья. Он почти лишился сил и уже еле трепыхался.
– Не бойся, – сказал я ему. – Сейчас помогу.
Я осторожно освободил воробья и посадил себе на ладонь. После отнёс его в дровяной сарай и поселил в низенькой коробке. Поставил рядом плошку с водой и положил несколько зёрнышек. Котята устроились рядом и не спускали глаз с нового постояльца.
– Ну да ладно, насмотрелись на нашего гостя, а теперь пойдёмте, – позвал я своих помощников.– Не будем ему мешать, пусть в себя приходит.
Котята согласно замурчали и вместе со мной тихонечко вышли из дровяника.
К утру следующего дня воробей воспрял духом, потому как только я открыл дверь в сарай, тот вылетел на волю и уселся на ветку щедрой яблони. Я подошёл к нему и разговорился. Оказалось, что воробей этот вовсе непростой: если брать в расчёт его птичий возраст, то он почти такой же старый, как и я, много повидавший и чуточку ворчливый. И ещё он опасался котят. Но когда выяснилось, что те не собираются на него охотиться, смягчился.
– Странный у вас сад, – заметил тогда воробей. – Птиц нет, зато есть котята из яблока. Вот уж кто рассказал – не поверил бы.
– Сад у нас на самом деле особенный, – ответил я ему. – Если тебе нравится здесь, то оставайся с нами…
И старый воробей остался. Совсем скоро его ворчливость сменилась наблюдательностью. Он знал, где вьётся белокрылка, где прячется тля, какие кусты первыми страдают от гусениц, а на каких ветках чаще селятся пахучие клопы. Однако он не мог клевать вредителей в одиночку – годы уже не те, – зато мог предупреждать. И котята слушали его внимательно, словно старшего наставника.
Воробей садился на верхнюю перекладину забора и подавал сигналы: короткий свист – тля на груше, два щёлкающих звука – гусеницы на крыжовнике, протяжный чирик – клопы на смородине. Котята мгновенно понимали его и разбегались по своим участкам. Рыжий карабкался выше всех, серый обнюхивал стебли и листья с видом строгого проверяющего, а белый устраивал засады у грядок. Я только успевал добавлять им в блюдце сметаны, а воробью насыпать в плошку зёрнышек.
Вечерами мы всей компанией собирались у щедрой яблони. Пока ветер шевелил её листву, и яблоки тихо ударялись друг о друга, воробей рассказывал нам свои истории про вишнёвые сады за рекой; про поля, где трава шумела как вешние воды; про лесные родники и луговые озёра...
А осенью сад отблагодарил нас за попечительство о нём. Груши и яблоки созрели крупные, блестящие, налитые соком. В старенькой теплице покраснели помидоры. Капуста выросла тугими белыми кочанами. А на свекольной грядке под волнистыми листьями с пурпурными прожилками теснились сладковатые корнеплоды. Урожай выдался таким щедрым, что мне пришлось угощать им соседей.
А люди что? Удивлялись, знамо дело, и спрашивали, как мне удалось вырастить столько овощей и фруктов. Я же улыбался и правдиво отвечал:
– Помощники хорошие есть у меня!
Но, конечно, никто не видел моих сподручных – зачастую люди слишком заняты, чтобы обращать внимание на мелочи. Но зато я теперь знал наверняка: пока воробей и три необычных котёнка несут свою службу в нашем саду, он будет стоять, цвести и великодушно отвечать на заботу о нём.
Свидетельство о публикации №226112200710