Реставратор. Часть I
Его отец, известный художник, мечтал, чтобы сын пошёл той же дорогой, что и он. То есть, тоже стал бы художником. Да и сын, Дмитрий, или Митя, как его по-деревенски звали дома, тоже стремился к тому же. Он заканчивал 11-й класс обычной школы и параллельно – художественную школу. Его карандашные рисунки и графика были великолепны. Со станковой живописью дело обстояло хуже. Вроде и сюжет был продуман, и фигуры были расположены верно… Но когда картина подходила к завершению, она «рассыпалась». Не было единой композиции, выверенной перспективы и всплеска эмоций художника. Так происходило постоянно.
- Тебе надо бы серьёзно учиться, - говаривал в таких случаях отец. – Я не смогу быть твоим учителем и наставником. У меня совершенно другой стиль.
После окончания школы Дмитрий уехал из Москвы в Санкт-Петербург с твёрдым намерением поступить художественную Академию Штиглица. Благо его дядя, Николай Степанович, жил в этом великом городе и имел определённый вес в тамошних художественных кругах. Но Дмитрий поступил в Академию Штиглица безо всякой протекции и помощи со стороны его могущественных родственников. Итак, Дмитрий студент Академии, учится на факультете изобразительного искусства и реставрации и занимается на кафедре живописи и реставрации. Не будем останавливаться на его студенческих годах, а перейдём к самому существу данного повествования. Через несколько лет после обучения в Академии, Дмитрий благополучно закончил её, и перед ним открылись все возможные пути его дальнейшего развития в искусстве. Ему после получения диплома об окончании поступило несколько предложений примкнуть к ряду творческих проектов, как в Санкт-Петербурге, так и в других местах нашей необъятной Родины. Но Дмитрий выбрал одну небольшую организацию, которая базировалась в Москве и там же проводила реставрационные работы в старых особняках, как в самой столице, так и в Подмосковье. Сотрудников они не набирали, так как объём работ у них был невелик, и они справлялись своими силами. Но как раз в момент окончания Дмитрием Академии Штиглица, они взяли большой контракт по реставрации одной усадьбы недалеко от Москвы. Вот им-то и направил Дмитрий своё резюме. И, что удивительно, через день организация ответила, что готовы взять его на работу, но предупредили, что только на время выполнения работ по данной реставрации. А что дальше – видно будет. Дмитрий решил, что неизвестно, что там будет дальше, но на первых порах некоторое время поработать на реальных реставрационных работах – это то, что надо. Отец решительно и с уважением поддержал сына. Пожив буквально несколько дней дома, ожидая начала реставрационных работ, он уехал в Домодедовский район Московской области в лагерь реставраторов. Лагерь – условное название. Это была развалившаяся старая школа рядом с такой же разваливающейся усадьбой. Было самое начало июня.
Усадьба была известна аж с 17-го века. Ранее этими землями владели и значимые бояре и просто богатые землевладельцы. А также и генералы, и их дети имели значительный интерес к этим землям. Усадьба много раз переходила из рук в руки. Одно время ею владел даже герой воины 1812-года, чей портрет сейчас представлен в галерее героев той освободительной войны в Эрмитаже. Однажды в 1908-м году в усадьбе произошло громкое убийство на почве ревности, потрясшее Империю и о котором писали во всех центральных газетах России как о «деле Анн де Барюз». После Революции здесь были и коммунальные квартиры, потом школа и детский сад, а одно время даже были организованы цеха фабрики «Парижская коммуна» по пошиву обуви. Позже здесь снимали разные фильмы известные режиссёры. Но время неумолимо. Усадьба постепенно ветшала, разваливалась, а боковые флигели просто разрушились.
Вот эту усадьбу и было решено воссоздать и отреставрировать.
Главный корпус представлял собой строго классическое здание начала 19-го века. Архитекторами и строителями всё было задумано, как положено: и колонны, и широкие окна, и симметричность всей постройки.
Команда реставраторов, как упоминалось выше, кое-как устроилась в нескольких комнатах соседнего здания. На следующий день, Георгий Васильевич, глава организации и начальник этой небольшой экспедиции собрал всех сотрудников возле главного корпуса усадьбы. Все замерли, созерцая эти развалины. Всё вокруг заросло крапивой и лопухами высотой в человеческий рост. Сотрудников было семь человек. Сам Георгий Васильевич, двое старших специалистов, как почувствовал Дмитрий – действительно специалистов, двое инженеров, неизвестной компетенции, Олечка – помощник Георгия Васильевича, ну, и сам Дмитрий, которого уже все называли Митей, как он сам и попросил.
- Так, Митя и ты, Николай, - ткнул в одного из сотрудников Георгий Васильевич, - прежде всего надо метров на тридцать вокруг здания всю эту красоту из крапивы выкосить.
Георгий Васильевич неопределённо повёл рукой вокруг.
- Косить-то умеете?
- Научимся, - неуверенно пообещал Николай.
- Олечка, план здания и описание у нас есть. Давай-ка сверь план с реальностью. Что-то мне подсказывает, что не всё так, как на плане. Вы двое – идите в правую часть здания, мы смотрим левую. Митя, Коля, что стоим? Быстро за косами.
Георгий Васильевич с другими сотрудниками через покосившийся вход скрылись в здании. Митя с Николаем достали две косы из кучи инструментов, которые были принесены и свалены возле главного здания.
- Митька, ты косить-то умеешь?
- Не, ни разу не пробовал.
- Так и я не пробовал. Ладно, давай начнём.
Косьба… Казалось бы нехитрое дело. Митя много раз в кино видел эти упражнения. Там всё казалось просто и очевидно. Но ты попробуй сам покосить! Коса то в землю воткнётся, то траву просто сгибает, а то лезвие вообще просто мимо летит. При этом сам процесс весьма энергозатратен. Минут через пять Митя и Николай взмокли до основания, но ничего у них толком не получалось.
- Стоп, перекур. Куришь? – спросил Николай.
- Нет, - тяжело дыша, ответил Митя.
- Ну, и правильно. Вот босс и дал нам задание… Да я лучше две ямы выкопаю, чем этой косьбой заниматься..
В это момент метрах в тридцати от них по заросшей тропинке шла деревенская девушка по своим делам.
- Эй, девушка! Милая, подойди сюда, пожалуйста, - крикнул ей Николай.
Девушка остановилась, с сомнением взглянула на незнакомцев, но подошла.
- Извини, милая, нас, городских дурней, - так начал Николай. – Ты местная? Деревенская? Косить умеешь? Как звать тебя? Мы реставраторы. Только что приехали. Нам надо скосить эту лужайку. А у нас ничего не получается. Не умеем. Сможешь нам показать, как это вообще делается?
Девушка усмехнулась.
- Анна я. Сама-то не кошу. Но когда это нам надо, батя и братья косят. А я только покошенной травой занимаюсь. Но коли надо, и покосить могу.
Аня взяла косу и, не переставая усмехаться, сказала:
- Смотрите. Косу держите ровно. Лезвие – почти параллельно земле, кончик – чуть вверх. Всем телом направо. И пошли с размахом. Раз! Раз!
- Стой! – сказал Митя, - я чуть в стороне встану. Так?
Митя сильно взмахнул косой и тут же воткнул её в землю.
- Спокойнее. Косу держи крепко, но веди её бережно. Раз! Раз! – изящно двигаясь, Аня положила в ряд аккуратно скошенные пучки крапивы и лопухов. – Сейчас трава свежая, лёгкая.
Митя двинул косой и раз, и два, чуть поднимая кончик лезвия, и дело пошло. У него всё хорошо получилось. Николай взял косу у девушки:
- А ну, я теперь.
Процесс пошёл. С некоторыми огрехами, но и Коля, и Митя, взмах за махом, шаг за шагом, постепенно приноровились косить.
- Ну, я пошла. Молодцы! Получается…
- Спасибо тебе, милая Аннушка!
Девушка поспешила по своим делам. Примерно часа через три Коля и Митя, как велел начальник, освободили от лопухов и крапивы всё пространство вокруг здания усадьбы. Они сильно утомились с непривычки, их футболки были совершенно мокрыми, хоть выжимай. Но они выполнили поручение начальника, всё вокруг усадьбы было очищено от мешающих зарослей. Через некоторое время Георгий Васильевич с сотрудниками вышли из здания.
- О! Красота! Молодцы! – похвалил он косарей. – А мы осмотрели всё внутри. Сплошные проблемы. Флигели – нечего осматривать, одни развалины. На сегодня хватит. Что делаем завтра? Мы все, кроме Дмитрия, работаем в главном корпусе. Я, вы трое, на первом этаже. Просто выносим из здания доски, кирпичи, битое стекло и прочий мусор. Складываем всё аккуратно не ближе двадцати метров от здания. Освобождаем место для работы. Олечка и Николай – вы на втором этаже. Сбрасывайте мусор вниз. Как закончим, определим дальнейшие действия
- А я что делаю? – спросил Митя.
- Руины флигеля. Ты там. Лопата в руки, тачка есть. Снимаешь землю слой за слоем. Полагаю, там метра полтора-два грунта. Землю отвозишь на край усадьбы, метров на тридцать, вон туда. Не думаю, что в снимаемом грунте можно встретить что-то интересное, но когда будешь работать, будь внимателен. Если что-то подозрительное, интересное или сомнительное – зови меня или Николая. Всё, мои друзья. На сегодня хватить. Идём как следует устраиваться, ужинать и отдыхать. Помните Анри Сен-Симона? Друзья, нас ждут великие дела!
После покоса Митя едва передвигал ноги. Утром, после спокойного сна, он вскочил с кровати, но всё тело так сильно ломило после вчерашних занятий, что он еле двигался. Взяв лопату и тачку, он отправился в правый флигель. У него были целыми только две стены, возвышающиеся на несколько метров над уровнем горизонта. Всё остальное отсутствовало. Митя с энтузиазмом начал аккуратно снимать грунт внутри флигеля. Это было несложно. Земля была мягкая и податливая, правда, попадался и битый кирпич. Грунт он отвозил в сторону. Такая работа продолжалась несколько дней. Рядом с удаляемым им грунтом постепенно росла куча другого ненужного мусора, от которого другие сотрудники экспедиции освобождали основной корпус усадьбы. Иногда Аня приходила посмотреть, как продвигаются работы у реставраторов. Мите почему-то было приятно, когда она наблюдала за ним. Через несколько дней он дошёл до самого основания флигеля. Смысла заниматься дальнейшим освобождением порученного объекта от грунта уже, казалось бы, не было. Но наблюдающая за работой Мити Аня, которая сидела на брёвнышке возле флигеля, вдруг заявила:
- Митя, ты молодец. Смотрю на тебя – ладно работаешь. Лопата туда, лопата сюда, тачку наполнил, увёз. Но чувствую – глубже копать надо.
- Аня, почему так думаешь?
- Бабка-ведунья, которая давно умерла, моему деду говорила – дом не простой, в глубине какая-то тайна прячется.
Митя несколько дней уже работал во флигеле, вывез тонну грунта, но до фундамента пока не добрался. Он сделал пологий съезд к центру флигеля, чтобы было удобнее двигаться, с каждым днём уходил всё глубже под уровень земли, но до фундамента так пока и не добрался. Георгий Васильевич частенько к нему заглядывал, ничего не говорил, только качал головой, удивляясь необычности постройки флигеля. Наконец, на глубине метров трёх, Митя добрался до основания стен. Далее пошли аккуратно сложенные небольшие валуны, скреплённые прочным раствором. Митя упорно двигался вглубь. Аня почти целыми днями находилась рядом, наблюдая за его работой и помогая просеивать грунт в надежде помочь найти какие-нибудь материальные интересные предметы. Но ничего, абсолютно ничего интересного не попадалось. Вскоре Митя добрался до окончания сложенных в виде фундамента валунов. В правом дальнем от усадьбы углу флигеля пошёл мелкий жёлтый песочек, указывающий на то, что когда-то здесь протекала речка или ручей. Или кто-то засыпал это место специально. Всё, копать глубже не было никакого смысла.
- Митя, заканчивай, на сегодня хватит, - сказала Аня, которая последние дни неотлучно была рядом.
Митя вытер пот со лба. Был поздний светлый июньский вечер. Вся экспедиция давно уже закончила работу, и сотрудники вместе с Георгием Васильевичем удалились на отдых. Сумерки не грозили перейти в чёрную ночь. Июнь… Митя ткнул лопату в землю, чтобы продолжить завтра, но лопата уткнулась во что-то твёрдое, не похожее на податливый грунт с песком. Он руками разгрёб песок в этом месте и достал достаточно большую проржавевшую коробку.
- Что ты там нашёл? – спросила Аня.
- Да какая-то коробка. Сейчас вытащу наверх.
Митя по пологому спуску выбрался из раскопа. Там, при свете прожектора, который был закреплён на углу основного здания усадьбы, он смахнул с коробки грунт и песок. Старая коробка, если на ней и было что-то нарисовано, то со временем и под воздействием длительного нахождения в земле, всё давным-давно исчезло.
- Ой, а что там внутри? Вдруг какой-то клад? Давай откроем, - с нетерпением проговорила Аня.
Они подошли к сооружённому возле здания столу. Свет прожектора ясно освещал стол. Но коробка просто так не открывалась. Крышка прочно вросла в саму коробку. Митя принёс молоток и зубило и начал аккуратно простукивать крышку по периметру. Наконец, она лязгнула, и он открыл коробку. В ней лежала стопка листов бумаги. Насколько можно было увидеть, листы довольно хорошо сохранились, хотя их немного и покоробило от времени, но влага до них не добралась. Причём это был не единый набор листов, а несколько разнородных пачек, примерно одного размера.
- Так, Аня, уже поздно, иди домой. Как видишь, сокровищ мы не нашли. Приходи завтра. А я утром отдам находку начальнику, Георгию Васильевичу. Решим, что с этим делать.
Аня кивнула и скрылась в так и не наступившей как следует ночи. Митя с коробкой отправился к себе. Но он не уснул. Ему очень хотелось посмотреть – что же написано в этих бумагах? Но, всё-таки, он не стал этого делать и немного забылся, когда солнце уже входило в свои права на земле, и первые деревенские петухи робко начинали свою перекличку. Но коробку Митя всё же Георгию Васильевичу не показал. Прежде всего, ему страшно захотелось ознакомиться с написанным самому…
Утром он попросил у начальника выходной, объясняя это тем, что за эти дни проделал большую работу. Георгий Васильевич кивнул, понимая, что молодому человеку, который работал без выходных и впрямь нужно денёчек отдохнуть. Митя уселся за столом сбоку от усадьбы. Читать он не стал, решил дождаться Анны. И вскоре она пришла. Остальные участники экспедиции занимались чем-то внутри здания, так что двум молодым людям совершенно никто не мешал.
- Ты показал коробку начальнику? – спросила Аня.
- Пока нет. Я достал все листы, разобрал их по стопкам, положил в отдельные файлы. А коробка – под моей кроватью сейчас пустая лежит.
- Ну, что, будем читать?
- Конечно, будем, но не здесь.
- А где?
- Вон за посёлком, у вас церковь заброшенная есть. Что в ней? Туда пробраться можно? Там никто не помешает?
- Она уж сто лет пустая стоит. Разрушилась. Службы не идут. Никто не помешает. Да, отлично, я вся горю от нетерпения узнать, что в записях. Идём скорее!
До церкви было идти минут десять-пятнадцать. Они протиснулись в щель двери, вросшей в землю. К сожалению, теперешним местным властям было не до церкви, и она так и стояла, продолжая постепенно разрушаться после разорения сто лет назад. Но купол имелся, стены - крепкие, в церкви было сухо и тихо. На стенах можно было ещё разглядеть лики святых. На полу были кучи битых кирпичей. Окна – некоторые с решётками, некоторые закрыты листами железа. Аня перекрестилась: всё-таки, святое место. Подтащив бревно и пару пустых ящиков к тому месту, где раньше был иконостас, они соорудили для себя удобное место для изучения рукописей.
- Начнём, - таинственно прошептал Митя. – Я буду читать, а ты следи. Насколько вижу, всё написано ещё до революции. Буквы старые, слова с ятями.
Первая стопка записей, судя по всему, самая древняя, была написана на плотной старинной бумаге. Судя по шрифту, эти записи были сделаны веке в XVII-ом. Странное дело… Мы достаточно легко читаем древние русские летописи, понимая каждую букву и, практически каждое слово. Конечно, язык сильно изменился. Но летописи понимаем. А вот надписи XVII-ого века, с его затейливой вязью и переплетением букв практически недоступны неспециалисту.
Достав самую древнюю стопку бумаг, Митя с огромным трудом начал читать следующее.
Двадцать пятаго декабря 7116 года от сотворения мира…
Это какой же год? – спросила Аня.
Митя задумался, пытаясь вспомнить, как старое летоисчисление перевести на современный лад. Потом неуверенно сказал:
- Если не ошибаюсь, то получается 4-е января 1608 года. Продолжаю…
Двадцать пятого декабря 7116 года от сотворения мира под вечер взяли человека, который назвался сыном боярина Бориса, Димитрием, незнамо откуда явившимся на эти земли. Сказывал, что бежал от ляхов. Люди Разбойного приказа, имея поручение в наше неспокойное время следить за недопущением разных разбойных, убийственных и татиных дел, изловили оного Димитрия, посадили в острог и послали гонца к боярину Борису, чтобы тот немедля приехал сюда для опознания сына. Чинить допросы и пытки Димитрию пока не стали, вдруг он и, правда, сын боярский. Хотя Борис и был боярином, но от призыва не отмахнулся, урона чести не высказал и вскорости появился с большой челядью возле острога. Его встретили почётно и проводили к человеку, в коем боярин сразу же признал сына Димитрия. Пойманного освободили и пустили свободным с отцом ехати на Москву. Но в следующий день двадцать шестого декембрия 7116 года донесли нам, что оный Димитрий, впав в безумство, убил отца своего, боярина Бориса, снеся ему главу. Димитрия снова привезли к нам в острог. Теперь, подвергнув его испытанию, узнали мы, что будто бы по дороге, повстречалась им какая-то демоница. Она околдовала Димитрия и велела тому поднять руку на отца. Демоницу ту больше никто не видал. Той же ночью стражи отворили темницу, развязали Димитрия, да и пустили на все четыре стороны. Послали сыскать Димитрия. Стражей, что отпустили татя, самих взяли в острог. Но они и под пыткой не могут сказать, почему они это сделали. Говорят, затмение на них нашло.
Писано подъячим Разбойного приказу Михаилом.
- Уф, еле прочитал. Сложно как разбирать. Странная бумага. Непонятный текст. Демоница какая-то кому-то чего-то внушила. Что скажешь, Аня?
- Даже не знаю, как к этому относиться. Да ведь это было более четырёхсот лет назад. Что там дальше?
Митя достал вторую пачку записей. Они были написаны твёрдым размашистым почерком. Некоторые буквы и слова были стёрты, но в целом текст читался довольно легко.
Справка Сыскного приказа, составлена от июля 15-аго числа 1728 года. Составлял сыщик Семён Васильевич В., дворянин. Помощником мне был сыщик Михаил Гаврилович С., дворянин.
Довожу до сведения, что, будучи присланным в сельцо Л., Московского уезду, Здвиженского стана, проводил я розыск по делу о скоропалительной смерти сестры кригс-комиссара Фёдора Васильевича Б., Анастасии Васильевны Б., которая неожиданно умерла, в чём был заподозрен умысел на убиение. Я с помощником опросил всех домочадцев и выяснил следующее. Умершая Анастасия Васильевна Б. была 40 лет от роду, ничем не болела, а посему смерть её показалась господину кригс-комиссару весьма подозрительной. В покоях Анастасии Васильевны был обнаружен небольшой золотой кубок с водой, которая имела заметный странный запах. Вызванный из уезда лекарь Иоганн Р. показал, что вода отравлена. Розыск показал, что вечером, когда Анастасия Васильевна Б. удалилась почивать, дочь господина кригс-коммисара Анна, девица шестнадцати лет, отнесла тёте воды, от которой та и скончалась. Девица Анна разрыдалась, не веря в то, что тётя умерла от глотка воды, которую и принесла сама Анна. Потом девица вспомнила, что несколько раз на прогулках в саду и по окрестностям она встречала молодую даму чрезвычайно привлекательной внешности. Девице казалось странным, что ранее она эту даму здесь не встречала. Девице показалось странным и то, что эта дама ни разу не пыталась с ней заговорить. Только однажды Анне почудилось, что в глазах у дамы на миг вспыхнул таинственный зелёный свет. Вечером того дня Анна почувствовала головокружение и далее ничего не помнила. Сенная девка Верка утверждает, что дочь хозяина проходила в комнату к своей тёте, задержалась там на краткое время и вышла. Посему полагаю, что кубок с отравленной водой девица Анна принесла тётке собственноручно. Однако Верка ещё показывает, что несколько раз окликнула дочь господина кригс-коммисара, но та была, словно сонная. Выяснить, кто была неизвестная дама, которая встречалась Анне Б., не удалось. Заключив девицу Анну Б. под стражу, я отправил её с двумя охранниками в уездную тюрьму, но по дороге в уезд, она и охранники исчезли при невыясненных обстоятельствах.
Ведётся сыск пропавших.
Сыщик Семён Васильевич В.
- Что же там произошло? Неужели племянница действительно отравила свою тётю? – спросила Аня.
- Мы этого, наверное, никогда не узнаем, - с сомнением ответил Митя.
- И куда же делась эта девица Анна Б.? И ещё вместе с охранниками. Как-нибудь можно узнать? Хотя столько времени прошло. Вон у нас здесь недавно девушка пропала. Полиция всё вверх дном перевернула, а так и не нашли ни единого следа.
Третья запись относилась к 1808 году.
Донесение дознавателя, чиновника Х. Министерства внутренних дел Империи… Генерал-губернатору Москвы г-ну Долго….ву…
Во исполнение уложений министра МВД России господина А. Б. Куракина, мне, чиновнику Экспедиции спокойствия и благочиния, поручено было прибыть в имение Л. для следствия по поводу расследования событий в оном имении, которые привели к преждевременной кончине генерала от инфантерии г-на бригадного генерала Б., лейб-гусара Преображенского полка поручика Ф., произошедших при весьма сомнительных и странных обстоятельствах 5-го генваря 1808 года. Мои внимательные и изощренные поиски при исследовании этой истории показали следующее.
2-го генваря 1808 года, следуя из своей воинской части, поручик Ф. прибыл в усадьбу Л. в гости к г-ну генералу Б., который приходился ему дальним родственником. После многодневных изрядных застолий и весёлого препровождения, г-н генерал и поручик уединились в небольшой комнате имения для игры в штос, во время которой г-н генерал проиграл колоссальную сумму. Во время последней ставки генерал Б. взял в комнате своей жены, г-жи Б., шкатулку с её фамильными драгоценностями, поставил шкатулку на кон и вчистую проиграл её. После этого поручик Ф., забрав выигрыш, отправился вместе со своим денщиком Т. в соседнее имение майора Б., который тоже приходился ему дальним родственником. После отбытия поручика г-н генерал Б. пришёл к жене и повинился в расточительстве и громадном проигрыше в карты. Его жена, г-жа Анна Б., желая вернуть фамильные драгоценности, состоящие из:
- трёх диадем, золотых, украшенных гранёными алмазами в количестве сорока штук, три из которых имели размер тридцати каратов высочайшей чистоты, а иных камней – неисчислимо;
- пятидесяти али более золотых колец с бриллиантами, изумрудами и рубинами;
- Жемчужных нитей, десятков трёх али более;
- серёг, золотых и серебряных, с драгоценными каменьями – много;
- золотых монет европейских и разных бусурманских держав – неисчислимо, но будет фунтов десять али двадцать;
- а также иных изделий и отдельных камений достойного и драгоценного происхождения – неисчислимо;
- а также иного золота и серебра.
Г-жа Анна Б. объявила мужу, что у неё достаточно ассигнаций, покрывающих стоимость проигрыша, и что мужу, г-ну Б., следует нагнать подлеца поручика, выдать ему ассигнациями, но драгоценности вернуть в семью. Г-н генерал, взявши в подручные своего камердинера, вскочил на коня, и они кинулись вослед отбывшему поручику.
Далее я, дознаватель, чиновник-офицер Х. Министерства внутренних дел Российской Империи, сообщаю об выясненных обстоятельствах, полученных мною от свидетелей дальнейших событий, коих расспрашивал по отдельности, и чьи показания противоречили друг другу.
Сообщение г-жи Анны Б., супруги г-на Б., генерала от инфантерии, рассказанное лично ею лично мне при дознавании о событиях с ея собственных слов.
5-го генваря 1808 года, мой супруг, генерал от инфантерии, Б., жестоко проиграл в карты огромныя деньги, а также мои фамильныя драгоценности, нашему дальнему родственнику поручику Ф. Не желая потерять мои сокровища, я выдала своему супругу достаточныя средства в виде ассигнаций, с целью вернуть им бездарно проигранное. Я просила его нагнать в пути г-на поручика и, заплатив тому ассигнациями, вернуть ценности обратно. Супруг мой, взяв своего адъютанта Кузьму, кинулся за поручиком. Не имея возможности и сил оставаться в спокойствии, я сама вскочила на коня и отправилась вослед моему супругу. Вблизи усадьбы У., я, увидев следы от саней, уходящих в сторону от главной дороги в лес, предполагая, что г-н поручик Ф., а за ними и мой супруг и его адъютант Кузьма, свернули туда, я сама повернула в сторону уходящих в лес следов саней. Там на поляне уже произошло ужасное, и я обнаружила своего супруга убитого, а поодаль лежал, тоже не живой, поручик Ф. Ни у моего супруга, ни у его адъютанта, ни у сопровождающего поручика камердинера моих фамильных драгоценностей не было. Моему горю не было границ.
Сообщение денщика поручика Ф. по розыскному делу.
2-го генваря мы с г-ном поручиком Ф. прибыли из воинской части в гости к его родственникам в усадьбу Л. Нас тепло принял хозяин г-н Б., его супруга и вся челядь владения. После трёх дней пребывания там, мой хозяин, поручик Ф., крупно и уверенно переиграл в карты г-на генерала Б. Забрав выигранное, мы отправились в кибитке в соседнюю усадьбу У., где проживали другие родственники моего хозяина, поручика Ф. По дороге, не доехав версты три до усадьбы У., нас нагнал г-н Б., генерал от инфантерии, хозяин усадьбы Л., накинулся на моего г-на поручика, и, объявив его негодяем, заявил, что ему надобно вернуть выигранные драгоценности, предложив за них заплатить ассигнациями. Но г-н поручик резонно заявил, что выигрыш был честным, и ничего возвращать он не намерен. Тогда г-н генерал вызвал его на дуэль, что и произошло тут же на поляне в лесу, в двухстах аршинах от главной дороги, где нас и остановил г-н генерал. Генерал был не один, а со своим камердинером Кузьмой. Дуэлянты встали в двадцати шагах друг от друга. Раздался выстрел, и мой г-н, поручик Ф., поразил г-на генерала. Но тут на поляне появились супруга г-на генерала в сопровождении прекрасной дамы, чью внешность я не могу описать, настолько она была привлекательной. Помню только, что в какой-то момент я увидел зелёный свет в ея очах, который меня пригвоздил к тому месту, где я и находился. Смутно помню, что эта прекрасная дама передала г-же генеральше пистолеты, указала на моего хозяина. Тогда супруга г-на генерала направила пистолет на моего господина, который только что, в честном поединке поразил г-на генерала, и который в недоумении смотрел на этих двух дам. Через мгновение раздался выстрел, и г-н поручик пал с простреленным сердцем.
Сообщение камердинера Кузьмы генерала Б. от инфантерии по розыскному делу.
2-го генваря к нам в имение Л. прибыл родственник хозяев поручик Преображенского полку, г-н Ф. Прилично погостив у нас, он затеял карточную игру, в которой выиграл у моего хозяина большие деньги, включая драгоценности супруги г-на генерала. После отбытия поручика из усадьбы, супруга хозяина вручила нам пакет с ассигнациями и отправила нас вослед за поручиком. Мы нагнали их подле усадьбы У., завернули их кибитку в сторону от главной дороги на поляну, аршинах в двухстах от главной дороги. Там мой хозяин накинулся на поручика, вызвал его на поединок на пистолетах, что и произошло прямо на поляне незамедлительно. Мой генерал промахнулся, поручик поразил его, генерал упал, истекая кровью. Тогда я, будучи в затуманенном сознании, достал свой пистолет и выстрелил в поручика. Одновременно из леса прозвучал ещё выстрел, который поразил денщика поручика. В этот момент на поляне появилась моя госпожа в сопровождении ранее незнакомой дамы с зелёным колючим взглядом. Моя госпожа перерыла всю кибитку поручика, достала оттуда ларец с драгоценностями, передала его прекрасной даме с зелёными глазами, и они ускакали с поляны. Ни ранее, ни позже эту даму я не видел. Кто она такова – пояснить не могу.
Сообщение лесника Барыбинского уезда Московской губернии по розыскному делу.
Я с сыном Василием 5-го генваря 1808 года был в лесу подле усадьбы У., где с сыном собирал поваленные в осень стволы сосен и ветви иных дерев для сбора материала для печей моих господ. Рядом с большой и просторной поляной, где мы собирали брёвна, мы с сыном присели у большой сосны, чтобы немного отдохнуть. Внезапно на поляну выехала кибитка, за которой тут же, догоняя её, появились два наездника с самыми решительными намерениями. Из кибитки вышел гусарский офицер, и на него накинулись догнавших их два наездника. Ссора и брань были велики. Следом на поляну выехали две дама, в одной из которых я признал хозяйку соседней усадьбы Л., так как она много раз приезжала к нам в гости. Вторая была мне не знакома. Но до сих пор помню зелёный огонёк, то вспыхивавший, то затухающий в ея очах. Мужчины разошлись друг от друга шагов на десять, подняли пистолеты и выстрелили. Но они не нанесли друг другу увечий или ран. Тогда денщик гусарского офицера выстрелил в генерала, а камердинер генерала выстрелил в офицера. Оба упали замертво. Потом хозяйке усадьбы Л. прекрасная дама с зелёными глазами дала пистолет, из которого та застрелила денщика офицера. Потом она дала г-же Б. второй пистолет, из которого та застрелила камердинера г-на генерала. А затем генеральша кинулась к кибитке, из которой достала какой-то ларец, и обе дамы удалились с поляны.
Сообщение отрока Василия, сына лесника Барыбинского уезда Московской губернии по розыскному делу.
Мы с отцом 5-го генваря 1808 года собирали дрова и хворост для печей господ усадьбы У. Мой приятель Мишка тихонько следовал за нами, не попадаясь моему отцу на глаза. Когда мы с отцом притомились и остановились за большой сосной возле широкой поляны, а Мишка залёг за такой же сосной, аршинах в сорока от нас, ожидая, когда же мы закончим наши труды, то на поляну выехала кибитка, и остановилась посередине поляны. Из неё вышел гусарский офицер с помощником, и они стали кого-то ждать. Вскорости на поляну выехали две дамы на конях. Обеи были зело прекрасны, аки ангелицы. Токмо у одной были зелёные глаза, а у другой обычные. Следом появились два важных мужика в мундирах. Помощник гусарского офицера был здоровенный мужик. Дамы дали офицеру и мужику по пистолету. Как только офицер и помощник застрелили важных мужиков, то важная дама и зеленоглазая дама застрелили офицера и его помощника. Потом одна дама достала из кибитки ларец, и они, запрыгнув на коней, ускакали с поляны.
Сообщение отрока Мишки, крестьянского сына из деревни У.
В тот день я пошёл в лес вслед за приятелем моим Васькой, который со своим отцом собирали дрова для хозяев. Чтобы не попадаться на глаза Васькиному отцу, я тихонько шёл за ними, ожидая, когда они уже кончат работу, и Васькин отец отпустит моего приятеля. Когда они устали и присели на упавшее дерево возле поляны, то туда приехала кибитка, из которой вышел молодой офицер и его слуга. Они кого-то ждали. Потом приехали две дамы. Одна была такая страшная, что я чуть не умер, а как она взглянула в мою сторону зелёными глазами, так у меня чуть сердце не остановилось. А вторая дама была обыкновенная. Потом прискакал генерал со слугой. Та простая дама в него из пистолета, в генерала-то, и пальнула. А та, с зелёными глазами – в молодого офицера. Слуги господ в разные стороны разбежались. А простая дама из кибитки ларец какой-то вытащила, да той страшной, зеленоглазой, и отдала. Мне так страшно сделалось, что я через лес домой-то и убежал.
В результате вышеописанного мы имеем двух убиенных, генерала и гусарского офицера. Также свидетели показывают, что видели ещё одного или двух убиенных, чью смерть подтвердить не могу, так как самолично с ними беседовал. При этом показания свидетелей сильно разнятся, вплоть до полной противоположности, словно кто-то кому-то затуманил голову. Подозрительная дама с зелёными глазами не обнаружена. Поэтому кто, как и кого убил, выяснить не представляется возможным, а посему передаю моё донесение на рассмотрение Вашего сиятельства для принятия окончательного решения…
Дознаватель, чиновник Экспедиции спокойствия и благочиния Семён Васильевич Х.
Последняя стопка бумаг сообщала следующее.
Я, секретарь прокурора Московской судебной палаты Михаил Павлович О., 1883 года рождения, не могу не запечатлеть на бумаге те обстоятельства, волею судьбы свидетелем которых я стал. Пишу я осенью 1909 года от Р.Х. после того, как всё судебные процессы уже прошли, но истины так и не удалось установить. После самостоятельных моих расследований, я пришёл несколько к иным выводам об этом деле, суть которого я излагаю в записях, в надежде, что правда и тайна дела может быть приоткрыта. Суть дела заключается в том, что прошлой зимой, а именно в ночь на 5-е января 1908 года здесь, в усадьбе Л. произошло убийство. Вскрытые дознавателями детали этого ужасного преступления таковы.
В усадьбе уже давно происходили странные дела. О ней по всей округе ходила недобрая молва. Говаривали, что в стародавние времена эти места были местом, где постоянно появлялись разного рода потусторонние силы и духи. Появлялись они, как правило, ночью, находили спящего человека, будь то мужчина или женщина, вселялись в него, превращая в одержимого, и управляли жертвой, заставляя его делать то, о чём в нормальном состоянии этот человек никогда бы и помыслить не мог, а не то, чтобы совершить.
Уже в наше время усадьба принадлежала и принаждлежит помещику В. В отсутствии родителей молодой хозяин Евгений И., приёмный сын помещика, часто собирал здесь определённый кружок молодёжи, которая постоянно и безо всякого удержу веселилась, как только могла. Постоянные выпивки, шумные застолья, пикники, песни, танцы под граммофон, кутежи. В самом воздухе усадьбы царила атмосфера порока. По вечерам все собирались во флигеле усадьбы, в котором и жил Евгений. Во флигеле стоял рояль, и веселье зачастую продолжалось до самого утра. Постоянными участниками этих застолий, помимо Евгения, были врач У., также проживавший в усадьбе, Елизавета И., сестра Евгения, сёстры С., Наталья и Анастасия, шестнадцати и восемнадцати лет, а также несколько молодых людей, соседей помещика В. Постоянной участницей этих увеселений была также Аннет де Барюз, француженка по происхождению, знакомая хозяев усадьбы. Она-то и была главным действующим лицом тех ужасных событий, о которых я пишу. Евгений был немногим моложе Аннет (ему было двадцать четыре, а ей двадцать восемь лет), но был влюблён в неё с самых юных лет. Он собирался жениться на француженке, хотя родители отнюдь не одобряли этой порочной страсти. Дело в том, что Аннет уже побывала замужем, но муж её как-то внезапно умер от неизвестной болезни, оставив после себя изрядный капитал, так что молодая вдова вела довольно легкомысленный образ жизни. Она и Евгений сблизились настолько, что он часто приезжал к ней в Москву, где они посещали театры и рестораны, а ночи проводили в гостиницах при интимных обстоятельствах.
Следствие по делу показало, что 2-го января 1908 года весёлая компания собралась в усадьбе. В какой-то момент Аннет показалось, что её возлюбленный Евгений оказывает особые знаки внимания совсем молоденькой Анастасии С. Дикая ревность закралась ей в душу. 5-го января, поздно ночью она появилась во флигеле, где после бурного вечера улеглись спать Анастасия С. со своей старшей сестрой. Аннет растолкала старшую сестру и сказала, что хозяин усадьбы за чем-то зовёт её в главный корпус. Сестра Анастасии быстро оделась и ушла. После этого Аннет достала револьвер и хладнокровно произвела два выстрела в упор в голову несчастной девушке, что привело к её мгновенной смерти. После этого Аннет ушла из усадьбы к железнодорожной станции и первым поездом уехала в Москву. Там она пришла в первый же полицейский участок и объявила, что совершила убийство в Подмосковной усадьбе Л. Её задержали и объявили расследование, которое показало полную её вину в содеянном. После завершения расследования были назначены судебные заседания с присутствием присяжных заседателей. Публику в заседание пускали по билетам. Поскольку я сам являюсь юристом, помощником прокурора, мне были доступны все документы по данному криминальному делу. В первый день разбирательства, которое проходило в Бронницах, как показывают документы, случился казус. Свидетели по делу врач У. и сосед, свидетель Волков явились в заседание совершенно пьяными. Председатель суда собирался удалить их из зала, но внезапно, напротив Судебной палаты вспыхнули яростным пожаром какие-то склады. Во избежание недоразумений, разбирательство было отложено, а все присутствующие из Судебной палаты эвакуированы. На следующий день заседание продолжило свою работу. Свидетели врач У. и сосед, Волков явились уже в надлежащем состоянии. Несколько дней шли прения. И что удивительно… Защита так предоставило суть дела, что все обвинения и претензии к Аннет де Барюз были сметены. Во всём содеянном виноватым оказался Евгений И., её возлюбленный и жених, который своим поведением и влечением к убиенной (а было ли оно, это влечение?) побудил обвиняемую впасть в невменяемое состояние и совершить явное, неоспоримое и предумышленное убийство. Присяжные сомневались недолго. Они единогласно приняли решение о невиновности Аннет де Барюз! Невероятно! Во всём произошедшем обвинили Евгения И., чьи поступки привели к аффекту и действиям обвиняемой де Барюз. Вот таково наше Российское законодательство! Но поскольку не Евгений И. являлся явным убийцей, не его рука произвела те роковые выстрелы, он не подговаривал подсудимую совершить убийство, то Аннет де Барюз, по мнению присяжных и судьи, оставалась невиновной. Её оправдали и освободили из-под стражи в зале Судебной палаты! Правда, в декабре 1908-го года оправдательный приговор был отменён, и повторное слушанье дела было назначено на май 1909-го года. Но и повторным разбирательством суда снова было вынесение оправдательное для Аннет де Барюз решение, что, на мой взгляд, было нелогично.
Я, когда знакомился с материалами судебного расследования, никак не мог осознать и понять причин такого решения присяжных и самого суда. Невероятно! Не иначе, как какие-то внешние силы заставили присяжных заседателей и самого судью принять такое решение.
Я, секретарь прокурора Московской судебной палаты, после ознакомления с материалами данного дела никак, как честный человек, не мог удовлетвориться таким поворотом событий. И, хотя я никак уже не мог повлиять на исход уже завершившегося криминального дела, я решил провести своё собственное негласное доследование обстоятельств произошедшего. В декабре 1909-го года, будучи в очередном своём отпуске, и будучи свободным несколько дней от своих повседневных судебных профессиональных обязанностей, находясь в непосредственной близости от места описанного происшествия, я, как частное лицо, приехал в усадьбу Л., точнее в селение, где она, эта усадьба, располагалась. Я нашёл крестьян, которые занимались своими повседневными заботами, пытаясь вывести их на печальные события января сего года. Но ничего вразумительно мне они поведать не могли. Однако, в разговорах с ними, я разузнал, что на окраине поселения живёт бабка-ведунья Глафира, к которой все бегают в случае появления какой бы то ни было хвори. Всего-то домов в посёлке было тридцать четыре, жителей до полутора сотни душ. Дом бабки Глафиры был на самой окраине посёлка. В конце декабря уже днём было пасмурно, а ветер и жуткая вьюга слепили глаза. Почти на краю селения, когда до дома бабки Глафиры оставалось рукой подать, мне навстречу, неизвестно откуда, появилась хорошо одетая молодая дама. Дорожка была заметена снегом, потому, как мы поравнялись, я чуть отступил в сторону, давая даме дорогу. Она слегка мне кивнула, я отвечал тем же. Я сумел разглядеть, что она была изумительно хороша. Откуда же такая красавица появилась здесь? Дама прошла мимо. Через пару мгновений я обернулся. Дама смотрела на меня. В её прекрасных глазах вдруг мелькнул какой-то странный зловещий зелёный огонёк. Дама отвернулась и продолжила свой путь. А когда я снова повернулся через секунду, дама исчезла, хотя, по моему разумению, деться ей за это время было просто некуда. Как странно, - подумал я в тот момент.
Превозмогая ослепляющий ветер, я добрался до домика бабки Глафиры. С трудом открыв калитку её дворика, так всё было завалено снегом, я поднялся на покосившееся крылечко её дома. Я долго стучал в дверь. Никто не отзывался изнутри. Тогда я решился открыть дверь в дом. К моему удивлению дверь не была закрыта. Дверь скрипнула, словно приглашая зайти. Я ступил в тёмные сени. Затем открыл дверь в тёплую часть дома. Вошёл. Закрыл за собой дверь, дабы не впускать мороз во внутреннюю часть дома. В красном углу под потолком разместились иконы, и светилась лампада. Я отметил, что иконами были Казанская икона Божией матери и лик Николы Мирликийского. Я непроизвольно снял с головы картуз и перекрестился на иконы, хотя являюсь совсем невоцерквлённым человеком. Таково моё мировоззрение. В то же мгновение из дальней комнатушки появилась совершенно древняя бабка, которая спросила меня своим скрипучим голосом, слова которого я не сразу и уразумел:
- Кто ты, божий человек? Зачем пришёл в мой дом? – с явным удивлением спросила меня хозяйка.
- Здравствуйте, бабушка Глафира, прохожий я, истины ищу, - ответствовал я, чувствуя, что именно так и надо сейчас ответить этому странному существу.
- Ну, раз истины ищешь, то присядь к столу. Не готова я гостей сейчас принимать. Не ждала никого. Но самовар себе растопила. И тебя угощу.
И бабка засуетилась, откуда-то принося чашки, кувшинчики с вареньем, булки, сомнительного свойства и вида.
- Гостем тогда будь, коль пришёл, - проскрипела бабка, - да надобно тебе чего?
Пока она это говорила, она успела поставить на стол две огромных чашки с такими же огромными блюдцами. На отдельном блюде разместились две булки, тарелка с рассыпчатым творогом, кусок сала, головка сахару. Бабка оказалась хлебосольной хозяйкой. Да и наличие головки сахару сама за себя говорила.
- Да что ты, мил-человек от меня хочешь? И звать-то тебя как, гостюшко? – спросила она, когда в моей чашке задымился прямо из-под самовара чай.
- Бабушка Глафира, спасибо за угощение, - дипломатично ответил я. – Прости, что гостинцев не принёс…
Мне было реально стыдно, что я задумал частное расследование криминального и непонятного дела, приехал в деревню, начал расспросы, попал в гости к селянке, древней бабушке, а в подарок ей у меня ничего-то и нет, хотя она выставила на стол не ахти чего, но всё-таки… Стыдоба…. Но я же не готовился. Ладно, подумал я, потом ей денежку преподнесу. Всё ей пригодится.
- Вот, бабушка Глафира, проездом я здесь, на вашу деревню смотрю, из Москвы я, дела ваши изучаю, - дипломатично заявил я.
- Да поди про убивство хочешь разведать… Не так ли? Чувствую, по глазам вижу, что так. Ты казённый, что ли, человек? - заявила мне бабка.
- Не казённый, бабушка, хотя к судебному делу причастен. Сейчас не на службе. Для себя, личный интерес имею.
- Какой такой личный? Не пойму тебя…
- А нечего тут понимать, бабушка. Сам для себя успокоиться не могу. Понять хочу, лично для себя, что здесь произошло прошлой зимой. Хоть и судебный я человек, но в деле этом – никак не участвовал. Просто душа болит. Понять хочу.
Бабка уткнулась в пол, не зная как ей вести со мной. Потом что-то для себя решила и, не глядя на меня, произнесла:
- Душа у него болит… Ну, коль сейчас не казённый, да по частному делу, спрашивай. Да чайку себе и мне налей. И угощайся, чем Бог послал.
Я налил чаю бабке, себе, пододвинул ей чистую её же тарелочку, и словно я хозяин, а не она, положил ей в эту тарелочку ею же отрезанный кусок булки, сала. Потом отколол от головки сахару два кусочка. Один взял, с поклоном, себе, а второй уважительно положил её на ту же тарелочку. Бабка, видимо, это оценила, хотя она была хозяйкой, а я лишь незнакомым гостем. О, великая русская душа! Ты открыта ко всему светлому, величественному! Стоп, я отвлёкся от сути дела.
Расположив к себе хозяйку, я начал расспросы.
- Бабушка Глафира, так знаешь ли ты, что здесь произошло прошлой зимой, в усадьбе-то?
Бабка Глафира замкнулась. Сидела, молча, несколько мгновений, которые показались мне вечностью. Потом подняла блюдце с чаем, который я предусмотрительно ей налил, шумно хлебнула и произнесла:
- Какое-то расположение к тебе чувствую, поэтому расскажу, что знаю.
Я замер, предполагая близкое объяснения сути дела. Но вот что далее я услышал…
- Давно это было. Я от своей прабабки слышала, а ей её прабабка рассказывала. А вот откуда слухи эти идут – мне неведомо. Совсем давно, места эти были чистыми. Никакой нечисти тут не было. Но, то ли с ляхами, то ли ещё раньше завелся тут тёмный демон. Все батюшки православные, да разные мудрые хозяйские люди пытались извести его. Демон тот, то отступал, то возвращался. Да и не демон тут обитает, а демоница. То в баб вселится, то в девок. Редко в парней. И мутит им разум. А как разум замутиться, то всё что угодно может произойти. То отравит кто-то кого, то застрелит из пистолета. Вот и прошлой зимой она, демоница, вновь явилась. Замутила разум одной из девок, которые здесь крутились. Повелела гостье одной убивство совершить. А та слаба духом была. Вот и подчинилась демонице. По её наущению и свершила злодеяние. Так это было.
Я обомлел. То, что я подозревал, как бабка рассказала, так свершилось…
- Так что это за демоница такая?
- Да кто ж это разберёт? Слухи одни.
Меня пронзила мысль – а вот та дама, которую я только что встретил, со сверкнувшим зелёным светом взглядом, а не она ли, эта демоница, была? Да и исчезла она столь внезапно… Холодок пробежал у меня по спине, хотя за время своего не столь уж длительного служения по судебной части уже успел узнать и насмотреться многого.
- Так никто ни разу и не видел? И никому она не показывалась? Что же дальше-то по делу было?
- Говорят, никто её и не видел ни разу. Или демоница всем встретившимся не велит про себя рассказывать. Этого не знаю. Но точно знаю одно, вот что дальше было. На суд-то, как его назначили, негласно демоница явилась. Да всем судьям велела девку-то, убивцу, признать невинной. Вот как было.
- А зачем ей это? Демонице-то?
- Ходит демоница по земле и ищет помощников, чтобы свои тёмные дела их руками делать. Вот та девка – слабая была. Подчинила её себе демоница. А чтобы помощника не потерять, то смогла сделать так, чтобы её невинной в том убивстве признали. Чтобы освободили, значит. Чтобы и дальше её использовать.
Я надолго задумался. Постепенно суть криминального дела, которое я негласно расследовал, стала выстраиваться в стройную концепцию. С этим надо было что-то делать. Иначе зло так и будет ходить по земле. Из задумчивости меня вывел бабкин смешок.
- Что задумался, молодой господин. Напугала я тебя?
- Да, нет бабушка Глафира, не напугала. Просто мне кое-то стало ясно.
- А чтобы ещё яснее стало, нако вот, возьми, почитай, - и бабка мне протянула пачку разнородных листов. – Они у меня он испокон веку по сундукам лежат. От моей бабки остались. Да только не знаю, что в них написано. Не читала. Боюсь. Не Святое Евангелие, поди. Просто выбросить – жалко, а читать и хранить, уж невмоготу. Гляжу я, заинтересовался ты этой демоницей. Вот ты и храни теперь эти записи. Коль сила в тебе есть – почитай, а нет – не смотри их.
- Спасибо, бабушка Глафира… Почитаю. Ну, пойду я, скоро последний поезд в Москву.
И, распрощавшись с бабкой и сунув ей в ладонь пару ассигнаций, я поспешил на станцию. Потом в Москве я несколько раз внимательно прочитал полученные записи. К лету я осознал все опасности, которые могут встретиться с путником или жителями той местности. Поэтому, более не рискуя хранить записи у себя, но, не желая их уничтожать, я принял такое решение. Надо зарыть эти записи поглубже в землю. Но не где-нибудь, а в усадьбе, где произошло убийство в январе 1908 года. Приехав туда летом 1910-го года, я снял комнатку у одного из местных крестьян, сказав ему, что хотел бы провести время на природе. Прохаживаясь рядом с усадьбой, я однажды увидел, что хозяева с гостями в повозках куда-то уезжают. У их конюха я разузнал, что вся компания на несколько дней отправляется в гости в соседнюю местность к одному помещику, и их не будет дня три. Той же ночью я пробрался в усадьбу, забрался во флигель. Я, конечно, понимал, что если меня поймают, то могут принять за вора. Но всё прошло благополучно. Во флигеле, в подвале, я вырыл предусмотрительно захваченной лопатой, глубокую яму, полагая, что дожди и сырость не доберутся до записей. Там, поместив записи в жестяную коробку из-под конфект, я положил туда же и эти мои расследования. Пишу последнюю строку здесь, в подвале. Всё, закапываю все записи…
Закончив читать, Аня и Митя долго сидели молча. Потом Аня тяжко вздохнула.
- Ох, Митя, мне как-то нехорошо стало после знакомства с этими записями, - с опаской прошептала Аня. – Сколько лет тут живу, а не подозревала, что такое здесь возможно.
- Ты-то чего боишься? Это же всё давно было! Да мне и не верится в то, что это всё правда.
- А что же люди из разных эпох почти про одно и то же пишут? И ещё есть одна вещь, которая меня пугает.
- Какая?
- Моя фамилия-то Борисова. Анна Борисова!
Митя с недоумением смотрел на Аню, которая за этот день стала ему особенно близка. Ведь теперь их объединяла сопричастность к какой-то мистической тайне!
- Так я тоже Борисов… Дмитрий Борисов, - задумчиво произнёс Митя. – Смотри, Аня, все события разных эпох, в которых так или иначе была замешана демоница, происходят здесь, на этих землях зимой, в начале января, а точнее 5-го января с разницей в 100 лет. И всё время участвует некая Анна. Но не волнуйся. Сейчас не зима и не январь. И не 2008-й год. Уж если верить записям, всё происходит зимой.
- Да? Сейчас уже не 2008 год. А племянница-то тётку отравила когда? В 1728-ом году. Это же совсем скоро будет. А вдруг демоница передумает и сейчас придёт?
Митя не ответил. Встал и подошёл к оконному проёму. Какая-то тревога заполнила его. Аня тоже встала рядом. Уже наступал вечер, и пора было идти домой. Светлый летний вечер принёс прохладу. Где-то сначала далеко, а потом всё ближе и ближе раздавались раскаты грома. Поднялся ветер. Но дождь так и не собрался.
Вдруг из дальнего леса появилась женская фигура. Это была девушка, которая быстро приближалась к церкви.
- Давай-ка спрячемся в приделе, - шёпотом предложил Митя.
Они быстро собрали стопки записей. Аня с испугом, вцепившись в руку Мити, не отходила от него ни на шаг. Спрятавшись в тёмном приделе, они ожидали – войдёт ли девушка в церковь. И она вошла, протиснувшись внутрь через покосившуюся дверь. Девушка была красива. Но её одежда была более, чем странная. Словно появилась Прекрасная дама начала XX-го века. Встав в центре, она внимательно осмотрелась, задержав взгляд на приделе. В её глазах сверкнул зловещий зелёный огонёк…
Продолжение следует...
Свидетельство о публикации №226112200713