Витюня и сестренка

Витюня сидел на крыльце и считал муравьёв: один, два, три… А потом сбился, потому что в калитке показалась она — в платье с синими цветочками, с косичками-пружинками и с чемоданом, который был почти с неё ростом.               

— Это я! — громко сказала девочка и топнула ножкой так, будто объявляла важное королевское решение. — Я приехала!               

Мальчик вскочил, чуть не уронив табуретку. Он слышал про двоюродную сестрёнку, но представлял её какой;то далёкой и почти сказочной, как письмо с маркой. А тут она стояла настоящая, и смотрела на него большими глазами.               

— Ты Витя? — спросила она, прищурившись. — Ну, иди ко мне!             

И Витюня пошёл. Хотя мама говорила что она младше его. Не потому что надо, а потому что так было правильно: когда кто;то приказывает вот так — звонко, уверенно, по;хозяйски, — сразу хочется слушаться.               

Её звали Таня, но все называли её Тяка . Она тут же заявила, что двор слишком тихий, забор слишком кривой, а речка — слишком далёкая, хотя на самом деле до неё было всего пять минут бегом. Но Тяка не ходила, она командовала: — Витя, принеси мне вон ту палку! Нет, не эту, ту, с сучком! Витя, смотри, бабочка! Лови её!

У Вити был сачок для бабочек — старый, с деревянной ручкой и дырочкой на сетке. Он махал им неуклюже, задевая кусты и пугая воробьёв, но Таня хлопала в ладоши: — Молодец! Ещё одну! Ещё! А потом вдруг сказала совсем другим голосом — тихим, почти шёпотом: — А знаешь, я не бабочек хочу. Я хочу плавунцов. В Усолье;Сибирском у нас в луже жили, а тут речка большая, там точно есть.               

Мальчишка сразу понял: это важнее бабочек. Плавунцы — серьёзные существа, быстрые, блестящие, они кружатся в воде, как маленькие подводные лодки. И ради Тяки он был готов стоять по колено в воде хоть весь день.

Он взял сачок, подошёл к берегу, где вода была прозрачной и тёплой, и начал медленно водить сеткой по воде. Девочка стояла на берегу и командовала уже не строго, а с надеждой: — Осторожно… тише… вот, видишь? Вон тот, блестящий!               

И Витюня видел. Он поймал одного, потом второго, и когда вынул сачок, Таня запрыгала на месте, забыв про все свои приказы. — Ура! — кричала она. — Ты самый лучший ловец плавунцов на свете!               

Они сидели во дворе дома и смотрели, как жуки кружатся в стеклянной банке, а Тяка рассказывала про Усолье;Сибирское: про то как они всей семьей лепят пельмени вечерами перед праздниками.

Витюня слушал и думал, что если бы можно было взять эту банку, и Тяку, и её истории, и спрятать у себя под кроватью, чтобы она никогда не уезжала, — вот было бы счастье.

Когда солнце стало садиться и небо окрасилось в розовый цвет, девочка снова топнула ножкой — уже не по;командирски, а просто потому что устала и хотела есть:— Витя, пошли домой. Тетя Галя, наверное, приготовила что то вкусное.               

И он снова пошёл за ней, держа банку с плавунцами и чувствуя, как в груди что;то светится — то самое, первое и самое настоящее чувство, которое потом всю жизнь вспоминается как самое тёплое.


Рецензии