Глава VI. Как общины выигрывают суды

Глава VI. Как общины выигрывают суды у недропользователей
Сначала — о том, что такое «выиграть суд» в этой войне
Прежде чем разбирать дела, зафиксируем рамку. Община не может в суде «отменить лицензию» нефтяника или лесозаготовителя: лицензия выдана по закону, аукцион прошёл, документы в порядке.

Судебные победы коренных народов в России лежат в другой плоскости — они бьют по применению норм: признать недействующим регламент ведомства, обязать компанию пройти экспертизу, взыскать убытки за ущерб угодьям, признать незаконным отказ в создании ТТП. Это менее эффектно, чем «отобрать лицензию», но именно эти победы меняют практику: после решения Верховного Суда ни один территориальный орган не может отказывать общинам по тем же основаниям.

И вторая рамка: почти каждая из этих побед — результат не только упорства общины, но и сцепки трёх сил: сама община, региональная ассоциация КМНС (которая пишет обращения и тянет дело в прокуратуру), и прокурор, который идёт в суд вместо общины — потому что у общин нет бесплатной юридической защиты, а частный процесс может разорить. Как прямо отмечено в анализе спора Молдановых: «ханты и другие коренные народы округа не имеют бесплатной юридической защиты, и судебный процесс может стать для них разорительным, ведь вероятность разрешения спора на районном уровне весьма низка».

Теперь — сами дела. С побед — начнём с самых громких.

Дело «Айи»: община против ведомства — и Верховный Суд
Что случилось
Родовая община «Айи» — объединение ульчей из Ульчского района Хабаровского края — жила традиционным рыболовством. У общины были действующие договоры о выделении рыбопромысловых участков, в том числе в Охотском и Тугуро-Чумиканском районах — там, где ресурс. А зарегистрирована община в Ульчском районе. В апреле 2021 года вступил в силу новый Административный регламент Росрыболовства (приказ № 596 от 10.11.2020), и в нём оказалась норма: отказ в предоставлении водных биоресурсов, если рыболовный участок расположен не по месту регистрации общины или заявителя, либо если участок вообще не входит в официальный Перечень мест традиционного проживания (распоряжение № 631-р). Амурское территориальное управление со ссылкой на эти абзацы отклонило заявку «Айи» на квоты 2021 года.

На практике это означало то, что описывала Ассоциация КМНС: участки общин часто законно находятся за пределами района регистрации — особенно когда у общины несколько участков под разные виды рыбы и сезоны. Новый регламент одним росчерком лишил таких общин права даже на законно оформленные участки. Ассоциация дважды обращалась в Росрыболовство и Минсельхоз — получила «отказ за отказом». Община, оставшаяся «фактически без единственного источника существования своих членов», пошла в Верховный Суд.

Как община выиграла
Аргументация «Айи» строилась на иерархии норм: оспариваемые абзацы противоречат статье 69 Конституции, ФЗ «О рыболовстве», ФЗ-82 «О гарантиях прав коренных малочисленных народов» и нарушают свободу перемещения и выбора места жительства. Суд согласился: 30 ноября 2021 года Верховный Суд признал абзацы пятый и девятый подпункта 4 пункта 26 регламента недействующими — в той мере, в какой они исключают предоставление ВБР общинам, если участок расположен не по месту регистрации. Росрыболовство пошло в апелляционную коллегию — и проиграло снова: 1 марта 2022 года коллегия оставила решение в силе.

Почему это важный прецедент
Здесь работает ключевая формула: право коренных народов не может зависеть от прописки. Суд подтвердил, что община в силу пункта 4 статьи 1 ФЗ-82 — форма самоорганизации «по кровнородственному (семья, род) и (или) территориально-соседскому принципам», и её промысловая география определяется договорами о рыбопромысловых участках, а не строкой в паспорте. Прокуратура Байкальского региона впоследствии прямо разъясняла: эти положения регламента не действуют, отказы по ним незаконны.

Дело Данилова: Конституционный Суд против «объективно подтверждённой прописки»
Суть
Александр Данилов — саам из Мурманской области. Живёт не в тундре постоянно, работает по основной специальности, промыслом занимается в свободное время. Обратился в областное минприроды с просьбой проставить в охотничьем билете отметку о праве на традиционную охоту. Отказ: раз не живёшь постоянно в местах традиционного проживания и охота не основа существования — права нет. Суды общей юрисдикции согласились: «образ жизни нельзя расценивать как традиционный».

Решение КС
5 июля 2021 года Конституционный Суд вынес постановление № 32-П. Нормы признаны не противоречащими Конституции — но с конституционно-правовым смыслом, который фактически перечёркивает практику отказов: лицо, относящееся к коренному малочисленному народу, вправе охотиться на условиях для КМНС, даже если не проживает постоянно в местах традиционного проживания, — при условии, что оно «сохраняет объективно подтверждённую связь с данными территориями, с традиционным образом жизни и традиционной хозяйственной деятельностью своих предков, в том числе осуществляет в указанных местах традиционную хозяйственную деятельность в дополнение к основной деятельности по месту постоянного проживания».

КС при этом поручил федеральному законодателю уточнить основы реализации этого права — с обязательным учётом мнения самих народов. Это поручение, как мы видели в главе V, до сих пор реализовано лишь частично (список лиц для традиционного рыболовства через ФАДН заработал с 2026 года). Но для практики главное другое: суды больше не могут автоматически привязывать право промысла к месту регистрации.

Дело «Рудник Таборный»: как ассоциация и прокуратура заставили компанию пройти этноэкспертизу
Фабула
ООО «Рудник Таборный» вело добычу на территории Тянского национального наслега в Олёкминском районе Якутии — эвенкийской территории традиционного природопользования, отнесённой к зонам с особыми условиями использования. Этнологическую экспертизу, заказчиком которой по якутскому закону № 820-З должен быть сам недропользователь, компания не проводила. Инициатором разбора стала ассоциация КМНС Якутии: 4 марта 2021 года она обратилась в прокуратуру Олёкминского района — с жалобой на обустройство автомобильной дороги на территории наслега. Прокуратура провела проверку и вынесла представление.

Контратака компании — и разгром в кассации
Компания пошла в арбитражный суд, оспаривая представление прокуратуры, с тремя аргументами: экспертиза нужна только при разработке госпрограмм освоения ресурсов; часть лицензий получена от прежнего недропользователя — пусть он и проводит экспертизу; а раз деятельность уже началась — требовать экспертизу «задним числом» нельзя. Первая инстанция компанию поддержала — точнее, поддержала прокуратуру. Апелляция развернула решение в пользу компании. И тогда дело дошло до Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа.

24 марта 2022 года кассация отменила апелляцию и восстановила силу решения первой инстанции. Разбор аргументов компании стоит процитировать — это готовая «шпаргалка» для любого недропользователя:

«Законом не предусмотрены случаи, при которых проведение этнологической экспертизы должно проводиться только первым правообладателем лицензии» — довод о правопреемстве отклонён.
«Данные требования распространяются в полной мере и на правопреемника лица, ранее использовавшего лицензию».
«Действующим законодательством не предусмотрена возможность освобождения пользователя от проведения этнологической экспертизы после начала осуществления хозяйственной деятельности» — довод о «задним числом» отклонён.
И ключевая фраза о том, чьи права защищает этот институт: из-за непроведения экспертизы «нарушаются права неопределённого круга лиц — представителей коренных малочисленных народов Севера... гарантированные статьёй 69 Конституции».
Заметьте: лицензии компании были выданы в 2016–2018 годах — то есть после принятия закона 820-З и создания ТТП наслега. Кассация прямо это зафиксировала как подтверждение обязанности.

Последствие
Это дело стало китом для всей отрасли: региональные СМИ и министерства ссылаются на постановление ВСВО как на подтверждение принципа обязательности этноэкспертизы. А Верховный Суд в 2025 году (определение по делу А58-11211/2023) довершил конструкцию: истечение срока утверждённой экспертизы не отменяет ни воздействия на этнологическую среду, ни обязанности компенсаций.

Дело «Кунноир»: 78,5 млн рублей за ущерб угодьям — взыскано через ФЗ-82
Это, пожалуй, самая денежно значимая победа общины в арбитражной практике последних лет.

Семейная (родовая) община эвенков «Кунноир» в Эвенкии вела промысел на территории, где в 2015–2020 годах хозяйствовал АО «Краслесинвест» — заготовка древесины на арендованном участке, наложившемся на земли исконного проживания общины. Община предъявила требование о возмещении убытков — и выиграла 78 580 127 рублей. Кассация (Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа, постановление от 27.06.2023 по делу А33-14096/2021) оставила взыскание в силе — и сформулировала принцип, который делает ФЗ-82 рабочим инструментом денег: этот закон «является тем законом, который позволяет общине требовать возмещения убытков, причиненных в результате нанесения ущерба исконной среде обитания малочисленного народа хозяйственной деятельностью ответчика».

Обратите внимание на механику: арбитражные суды ретроспективно взыскали убытки за период фактического наложения хозяйственной деятельности на угодья — без того, чтобы община заранее имела какой-то запретительный документ. Право на компенсацию существует само по себе, из статьи 8 ФЗ-82.

Дело общины «Себян»: компенсация по этноэкспертизе — и защита от отговорок
Территориально-соседская община эвенов «Себян» в Якутии взыскала 1 986 162 рубля компенсационной выплаты за строительство и эксплуатацию карьера на месторождении «Вертикальное». Ответчик — АО «Прогноз» — наличие обязательства не оспаривал, но цеплялся за дату: ссылался на момент утверждения Правительством Якутии заключения этнологической экспертизы и на исковую давность. Суды определили период эксплуатации независимо — и взыскали. Кассация оставила в силе.

Здесь важен сам инструмент: этноэкспертиза в Якутии — это документ, по которому взыскиваются деньги, а не отчёт для полки. Срок действия заключения — не основание освободить компанию от платежа.

Дело по методике № 565: суды принимают «югорские» расчёты
Отдельная линия — взыскания по методике Минрегиона № 565 (о ней — в главе V). Арбитражный суд Западно-Сибирского округа оставил в силе взыскание убытков в 3 819 428 рублей, рассчитанных именно по этой методике — убытки от изъятия земельных участков в местах традиционного проживания КМНС. Это значит: методика — не внутриокружная договорённость, а признанный судами способ расчёта, на который общины могут опираться и за пределами Югры.

Дело Тыганова: как через кассацию всё-таки создали ТТП
В главе IV мы разбирали отказ Байкитского районного суда по делу № 2а-53/2019 (Эвенкия). Здесь — довершение истории, потому что она закончилась не поражением, а победой. Кассация отвергла тезис «на лесфонде возможна только ТТП федерального значения» — с формулировкой: «Действующее законодательство не связывает возможность образования территории традиционного природопользования с правовым статусом конкретного земельного участка... при рассмотрении заявления о создании такой территории не подлежат применению нормы права, регулирующие правоотношения, связанные с предоставлением земельных участков на каком-либо виде права».

Итог: 19 марта 2021 года решением Эвенкийского районного совета депутатов № 4-1886-25 ТТП была образована — в границах лесных участков и промысловых угодий, закреплённых за общиной. Причём позже, в деле 2026 года, выяснился её масштаб: ТТП общины «Кунноир» — 1 786 331,6 гектара.

Косвенное подтверждение прочности этой ТТП — дело «Аява» (кассационное определение Восьмого кассационного суда от 04.10.2023 № 88А-19601/2023 по делу № 3а-77/2023): лесозаготовитель, чей арендованный участок наложился на границы ТТП, пытался через суд признать недействующим Положение об этой территории — и проиграл: кассационный суд отказал в оспаривании. То есть созданная ТТП переживает атаки бизнеса в судах.

Обратная сторона: три кейса, которые показывают цену и пределы судебной защиты
Чтобы глава была честной, нужно показать и поражения — они не менее информативны.

Молдановы против «Сургутнефтегаза»: спор о том, что значит «традиционный образ жизни»
Семья хантов Молдановых из Сургутского района вела хозяйство на угодье в 22 776 га — без инфраструктуры, естественный болотно-лесной ландшафт. В декабре 2022 года «Сургутнефтегаз» предложил согласовать две разведочные скважины и четыре дороги — за 200 тысяч рублей компенсации. Молдановы согласились за 250 тысяч и попросили документы о границах территории. Компенсацию не выплатили, объекты построили без согласования. Аргументы компании: у хантов нет задокументированного права собственности на участок, а традиционное природопользование на территории «непостоянно». Комиссия департамента недропользования, осмотрев стойбище (на вертолёте компании), заключила, что Молдановы там «не проживают и не осуществляют постоянно традиционную деятельность».

Против компании выступили сургутская администрация и уполномоченный по правам человека в ХМАО, указав на прецеденты и отсутствие юридических препятствий для соглашения. Но иск прокуратуры в Сургутском районном суде был отклонён: в решении указано, что у недропользователя отсутствует обязанность заключать соглашение и платить компенсацию, «поскольку территория не внесена в реестр территорий традиционного природопользования». Вице-спикер думы Югры Еремей Айпин подтвердил системность проблемы: в одном Сургутском районе таких неоформленных участков около пятидесяти. Молдановы готовят апелляцию.

Параллельно — 2026 год, зеркало того же дефекта: оленевод Екатерина Айваседа не может добиться экономического соглашения с дочкой «ЛУКОЙЛа» — ей отвечают, что документы угодий «с юридическими ошибками», а семья «не входит в основной реестр», значит, соглашение — только по усмотрению компании. Хотя в старых документах семьи прямо указано право пожизненного наследуемого владения участками.

Вывод из пары «Молдановы — Айваседа»: в компенсационной модели Югры судьба выплаты зависит от оформленности бумаг и доброй воли компании — и это главный дефект, который нельзя закрыть даже успешной судебной стратегией, пока угодье не в реестре.

Кечимов: что бывает, когда конфликт выносится не в цивильный, а в уголовный процесс
Хранитель священного озера Имлор Сергей Кечимов — последний житель территории традиционного землепользования № 6 в Сургутском районе — осенью 2014 года застрелил собаку нефтяников, загрызшую его оленя, и оказался фигурантом уголовного дела об угрозе убийством. Полтора года тяжбы, резонанс национального и международного уровня, заступничество этнографов и общественных организаций. В феврале 2017 года его признали виновным в угрозах убийством — но амнистия к 70-летию Победы освободила от наказания и судимости.

Урок здесь жёсткий: когда община защищает угодья силой слова, но конфликт переходит в плоскость «угрозы и вымогательства», обычная судебная защита общины не срабатывает — процесс идёт против неё, с протоколами, подписанными без переводчика. Данный кейс — аргумент за то, чтобы споры разрешать документами и судами, а не на кустовой площадке.

КС 423-О («Амяксин»): пределы защиты через Конституционный Суд
Родовая община долган «Амяксин» (Медведь) — та самая, из Дудинки — пожаловалась в КС на норму, по которой её договор аренды признан ничтожным в части пересечения границ с лесфондом. Конституционный Суд отказал в принятии жалобы: стороны договора «могли проверить возможное пересечение границ», а использование участка для защиты исконной среды «само по себе не изменяет его принадлежности» публичному образованию. Отказ, но с важной оговоркой: КС подтвердил, что община «не лишена возможности требовать его предоставления в установленном порядке».

И ещё один предел, зафиксированный в 2026 году: Верховный Суд отклонил иск той же общины «Кунноир» против постановления Правительства № 1703, поднявшего ставку аренды лесов в Красноярском крае с 0,03 до 1 рубля за гектар (в 33 раза — с ~54 тысяч до ~1,79 млн рублей в год за 1,79 млн га). Суд разграничил: безвозмездное использование лесов гарантировано только для охоты для личного потребления; коммерческая промысловая охота — платная аренда на общих основаниях. То есть статус ТТП не даёт бесплатного «коммерческого» доступа к ресурсам — охота живёт по закону об охоте, как мы уже видели в деле АКПИ23-415.


Формула победы: что объединяет все успешные дела
Разбор восьми дел даёт предсказуемый набор условий:

Документ, а не эмоция. Все победы — через оспаривание конкретного акта, регламента, представления или через иск о компенсации. Ни одна победа не построена на «правосудии вообще».
Сцепка: община + ассоциация + прокуратура. В «Таборном» и «Айи» двигатель — Ассоциация КМНС, которая пишет обращения и запускает прокурорскую проверку. Прокуратура идёт в суд как публичный истец — и это снимает для общины проблему оплаты процесса.
Опора на статью 69 Конституции. Она звучит почти в каждом деле — как сверхнорма, к которой суды апеллируют, когда отраслевое законодательство молчит или противоречит.
Региональный закон — критически важен там, где он есть. Якутский 820-З — единственный инструмент, по которому суды обязывают компании проводить экспертизу и платить компенсации. Без регионального закона (как в Югре) остаётся только линия «убытки по ст. 8 ФЗ-82» и компенсационные соглашения по доброй воле бизнеса.
Верховный и Конституционный Суды — единственные точки, где ломается системная ошибка нижестоящих судов. Лесфондная ловушка, «привязка к прописке», «экспертиза только для госпрограмм» — все три тезиса пережили первую инстанцию и погибли только на верхних этажах.
И три условия, которых не хватает, чтобы победы стали системными:

Бесплатная юридическая помощь для КМНС — без неё районные суды остаются почти непроходимыми, а кассационные победы — редкими.
Федеральный закон об этноэкспертизе — тогда не нужно зависеть от того, повезло ли общине жить в Якутии.
Реестр угодий как обязанность, а не опция — кейс Молдановых и Айваседы показывает: пока угодье не в реестре, компания может годами не платить, а суд районного уровня поддержит формализм.
Практический алгоритм для общины, которая собирается в суд
Исходя из разобранной практики, порядок действий выглядит так:

Зафиксируйте факт нарушения документально. Фото и видео разливов, дороги, рубок; координаты; свидетели. В деле «Кунноир» размер убытков взыскали ретроспективно — но только потому, что факт наложения деятельности на угодья был доказан.
Обратитесь в региональную ассоциацию КМНС. Это самый короткий путь к прокурорской проверке — как в «Таборном» и «Айи». Самостоятельное обращение в прокуратуру тоже работает, но ассоциация усиливает вес обращения.
Письменно в прокуратуру — с указанием конкретных норм: ст. 8 ФЗ-82, ст. 11 Лесного кодекса (о доступе в леса), региональный закон об этноэкспертизе, если он есть, ст. 69 Конституции.
Если прокуратура бездействует — обжалуйте её бездействие в вышестоящую прокуратуру и в суд.
Считайте убытки по методике № 565 (или региональной методике, как в Югре) — судебная практика её принимает.
Не смешивайте «личное потребление» и «промысел на продажу»: граница между ними — то, на чём Верховный Суд в 2021 году защитил Данилова и в 2026-м отказал «Кунноир» в льготной аренде. Определите заранее, какое из двух прав вы защищаете.


Рецензии