Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Внебрачная дочка 3 часть
Внебрачная дочка
Роман в трёх частях.
Октябрь 2026.
Дмитрий Дайнеко
Внебрачная дочка
Часть 3-я.
«Расплата за талант»
Роман
Октябрь, 2026 год.
Глава 1.
С двумя тяжёлыми авоськами в руках, заполненными сделанными покупками, Тимофей вышел из ворот городского центрального рынка и направился в сторону автовокзала. После ухода на заслуженный отдых, (на пенсию), с поста старшего преподавателя экономического университета, мужчина перебрался на постоянное место жительства из города в деревню Тейковичи, Кировского района, Могилёвской области. Смена городской обстановки на сельскую местность, весьма пошла Тимофею Николаевичу на пользу. Едва дождавшись исполнения пенсионного возраста, сразу же написал заявление на расторжение контракта по соглашению сторон, несмотря на активные, настойчивые уговоры ректора остаться.
Не всю же жизнь человеку работать.
Тем более, что работа с людьми всегда была, есть и будет самой тяжёлой трудовой деятельностью, с психологической точки зрения. Да и живёт человек счастливо в своей жизни лишь только семь полных лет: шесть – дошкольный период и один год – с момента ухода на денежное обеспечение за выслугу лет. Все же остальные годы мы – люди, страдаем и мучаемся от сваливающихся на нашу голову забот, хлопот, переживаний, лишений сна и покоя, терпений каких-либо нужд, преследований тревожных дум. Лишается организм ежедневных нагрузок из-за нарушения привычного ежедневного графика, сбивается привычный ритм и, как правило, выходит конечный результат в виде тех или иных заболеваний. Каждому человеку приходится по-своему индивидуально подпитывать свою иммунную систему различными лекарственными препаратами.
К счастью, Тимофея такое миновало.
Пока ещё.
В свои шестьдесят три года он не ощущал никоем образом своего возраста, чувствуя себя в душе и теле молодым человеком, прожившим не более чем четверть века. Находился в хорошей спортивной форме и красивой упаковке. Тридцать два полностью здоровых зуба насчитывалось в ротовой полости, ни одного седого волоса на голове. Обращался в поликлинику по месту жительства лишь только для прохождения ежегодного медицинского осмотра с целью получения допуска к работе. Аптеку наведывал при одном желании – приобретение гематогена. Правда иногда параллельно появлялось также и внутреннее стремление к покупке стеклянной ёмкости с ярко привлекающим теснением – «Borgomi», А после увольнения с работы и вовсе забыл, и не хотел вспоминать, где находится лечебное заведение для приходящих больных, обслуживаемое врачами разных специальностей по месту прописки.
Городская двухкомнатная квартира, в которой когда-то счастливо проживал совместно со своими дорогими и близкими людьми, была успешно продана. На вырученные от продажи деньги осуществил давнюю свою мечту. Купил дом в сельской местности со всем необходимым для ведения хозяйства. Живя в деревне, вёл здоровый образ жизни, имея в наличии довольно-таки большое количество живности, состоящее из коровы, двух свиней, двух десятков кур и такого же количества гусей, сторожевой собаки – овчарки, и двух кошек.
Подворье Тимофея Николаевича выглядело относительно солидно по сравнению с другими односельчанами. Добротный дом, выстроенный из свежедышащего массива дуба, пропитанного отработанным машинным маслом для защиты дерева от гниения с уличной стороны. Металлочерепичная крыша оранжевого цвета. Оранжевый – любимый цвет отца Дарьи Тимофеевны оставался таковым и до сих пор. Окна с красными ставнями. В доме сени, кухня и две комнаты со всей необходимой утварью. Настоящая русская печь с лежанкой – местом для спанья – истинная гордость Тимофея. Двор же располагал постройками, необходимыми для содержания скотины. Бывший старший преподаватель с раннего детства был приучен матерью к поддержанию чистоты и порядка. Чего-чего, а этого у Тимофея не отнять и по сей день. Порядок наблюдался и в огороде, состоявшем из двенадцати соток земли. Да и сад насчитывал шесть яблоневых деревьев, две груши, четыре сливы, несколько кустов смородины и крыжовника. В палисаднике росли цветы: ромашки, гладиолусы, хризантемы.
Естественно!
И даже логично.
Справляться одному с таким большим хозяйством мужчине было тяжело. Поэтому наставник частенько призывал на помощь к себе местных жителей, относящихся к числу морально разложившихся элементов общества, работающих за вечернюю выпивку. Как правило, таким людям деньги были не нужны. Они выставляли свои прейскуранты в граммах и литрах спиртосодержащей жидкости. Вот и приходилось каждый месяц по два раза Тимофею Николаевичу наведываться в город, где он до пенсии работал и жил, на завод биотехнологий, с целью приобретения недорого питьевого продукта для деревенских алкоголиков. То есть спирта.
Бывший старший преподаватель до сих пор относился к разряду одиноких мужчин, а старость тем временем стучалась во все двери его обихода. Он мечтал встретить такую же одинокую женщину, каковым являлся сам, которая б ему составила компанию, будучи для теперешнего пенсионера хорошей хозяйкой в доме, работящей помощницей в саду и огороде, верной подругой на досуге, заботливой супругой, пусть и неофициальной, а лишь гражданской сожительницей. Профессиональной проституткой в пастели, по ночам.
После шестидесяти прожитых лет мужику неважно, куда он утром из дома ушёл, самое главное, что вечером есть к кому домой вернуться.
Половым бессилием Тимофей Николаевич не страдал.
От алкогольных напитков, начиная со студенческих лет и по настоящий период личной жизни, никогда не отказывался.
Вот и в пятый по счёту ноябрьский, пасмурный, безветренный и без осадков день, Тимофей решил перед отъездом в деревню зайти в бар «Скорпион», расположенный совсем близко возле автовокзала. Бар, в котором нынешнего заслуженного труженика знал весь коллектив, начиная от хозяина, заканчивая мало обслуживающим персоналом.
++++
- Валентин Сергеевич, вы не видите, что делаете?? – возмутилась Дарья Тимофеевна. – Зашить даже и то нормально не можете без меня. Дайте сюда...
Женщина-хирург всегда старательно и добросовестно выполняла свою работу от самого начала и до конца, независимо от сложности и содержательности операции. Позади опытный путь был, насчитывающий двадцать пять лет работы в хирургическом отделении столичной больницы. Путь, который внебрачная дочка Тимофея Николаевича прошла от рядового хирурга до главного врача. Приказ о её назначении на такую высокую должность уже лежал подписанным на столе у министра здравоохранения. Цель была достигнута, а оправдывала ли она средства? Об этом было известно лишь только самой Даше.
Почти двадцать пять лет жизни в Минске пролетели практически как несколько считанных дней. За это время Дарья Тимофеевна внешне нисколько не изменилась, будучи всё такой же высокой, стройной фигуристой женщиной, как когда-то девушкой, вызывающей у окружающих её людей импозантность и симпатию одновременно. От улыбки вокруг её глаз собирались всё так же весёлые неглубокие морщинки. Агатовые глаза блестели всё так же яркими звёздами. Женщина за достаточно долгий отрезок личной жизни сумела сохранить подчёркнутость красоты и оригинальности своей фигуры, благодаря регулярным и поочерёдным посещениям бассейна и фитнесцентра. Вот только чёрные как смоль волосы спустя двадцать пять лет Дарья Тимофеевна ежедневно заплетала в гульку, скрывая от сверлящих её взглядов коллег, пациентов, больных и посетителей, под одним из элементов одеяния медицинского работника - врача. То есть, под шапочкой.
- Что я вам могу сказать, уважаемые коллеги. Операция выполнена успешно! Всем большое спасибо. Молодец, Валентин Сергеевич! – Дарья Тимофеевна дружелюбно хлопнула мужчину рукой по плечу и вышла из операционной.
Буквально через каких-то полчаса, а может быть и минут через сорок женщина бодрой походкой шагала по больничному коридору, стены которого были выкрашены в светло-голубую краску, направляясь к своему кабинету. Ей навстречу поднялись со скамьи и поспешили мучительно ожидавшие до сих пор в больничном коридоре, родители девушки, только что прооперированной Дашей.
- Всё в порядке, - заторопилась успокоить измученных ожиданием людей мать-одиночка, вырастившая и воспитавшая приёмную дочь. – Будет жить долго! А насколько счастливо? Зависит только от вас. Вашу дочь сейчас отвезли на каталке в палату. Я разрешаю вам побыть с ней, - прочитывая желание стражжущих родительских глаз. – Только не тревожьте пока дочку. Она сейчас ещё находится под действием общего наркоза. Через три часа сама проснётся. Всё, будьте здоровы. Я вас оставляю.
Дарья на прощание ослепительно улыбнулась своей очаровательной улыбкой, которую, к сожалению никто, не увидел, так как лицо было покрыто маской.
У дверей личного кабинета заведующую хирургическим отделением поджидал Валентин Сергеевич.
- Дарья Тимофеевна, я хотел поблагодарить вас, - смущаясь и слегка запинаясь от волнения, начал мужчина.
- Я не понимаю, о чём вы говорите? – удивилась пока ещё заведующая хирургическим отделением, снимая маску с нежного, милого, доброго, всё ещё молодого лица.
- Если бы не вы, то я опять…
- Валентин Сергеевич, давайте, пожалуйста, коротко, - перебила его Дарья Тимофеевна.
- Хорошо. Коротко. Вы – гений! И мне до вашего уровня…
- Ровно столько же, сколько и мне до вашего, - вновь одёрнула своего подчинённого привлекательная женщина. – Нам с вами абсолютно нечего делить, уверяю вас. Просто нужно всегда добросовестно относиться к своей работе. Любить её всей душой, как любимого и очень дорогого вам человека. Ни в коем случае не действовать по принципу шведских медиков-хирургов, которые чистят не только внутренности, но и карманы своих пациентов.
Валентин Сергеевич лишь только тяжело вздохнул в ответ, отведя взгляд карих глаз в сторону. Будучи коренным холостяком, в свои сорок пять лет, не имеющим никогда ни семьи, ни детей, даже рождённых вне брака, работая три года бок о бок с Дарьей Тимофеевной, он уже с большим трудом последние полгода сдерживал свои искренние чувства, свою настоящую пламенную любовь к будущему главному врачу больницы. Стеснялся признаться в этом, а может быть, просто не знал, как найти к такому испытанию судьбы подход. Человек – не камень. Он не может застыть в тысячелетнем ожидании. Валентин считал себя пока ещё молодым человеком. Как правило, молодость славят поэты, о ней с умилением вспоминают старики, и для всех мужиков, а Валентин Сергеевич не являлся исключением, молодость – это любовь, это открытие женщины.
- Всё, Валентин Сергеевич, до завтра. – Дарья открыла дверь своего кабинета и, войдя в него, сразу же заметила стоящие на столе в вазе цветы, а также лежавшую возле аккуратно сложенной документации увесистою коробку дорогостоящих конфет.
Поспешно схватив руками нежданные и не желаемые подарки, женщина выбежала в коридор и крикнула вслед уходящему подчинённому с нотками суровой истины и искренности:
- Валентин Сергеевич, стойте.
Хирург поспешно приблизился к заведующей отделением.
- Я ещё раз повторяю вам. Цветы я не люблю и конфеты ваши, есть, не буду. – Дарья вручила прямо в руки отвергнутые, непринятые подарки.
- А я не понимаю, при чём здесь вы и мои конфеты с цветами, - прикинулся обиженным Валентин Сергеевич.
- Всё вы прекрасно понимаете…
- Должен же я вам хоть как-то оказывать знаки своего внимания, - возразил подчинённый.
- Оставьте свою наивную надежду при себе. Зря только время потеряете. Я не нуждаюсь ни в вашей заботе, ни в вашей опеке и, в вашей любви, я тем более, не нуждаюсь. Сконцентрируйте свои пламенные чувства ко мне на другую женщину, которая в отличие от меня ответит вам взаимностью, - поставила неженатого мужчину на место Дарья Тимофеевна.
- Но, может всё-таки…
- Никаких всё-таки. Мне до сорока пяти лет среди вас мужчин никто не нужен был. А после, и подавно, никто не нужен. Всё. Будьте здоровы.
Внебрачная дочка Тимофея Николаевича быстрым шагом вернулась в свой кабинет и резким движением левой руки, громко захлопнула за собою дверь.
Глава 2.
Распахнул Тимофей Николаевич двери бара «Скорпион» и сразу же вдохнул ноздрями ароматный запах свежих совсем недавно приготовленных аппетитных блюд белорусской кухни. Заведение уже не первый десяток лет особенно славилось своими всегда возбуждающими желание кушать драниками, блинчиками с грибами и с мясом, колдунами, беляшами, сосисками в тесте по-баварски, различными горячими первыми блюдами и салатами. Ассортимент алкогольных напитков также весьма велик: большой выбор, в зависимости от объёма и крепости разливного и бутылочного пива, водки, коньяка, ликёра, виски и текилы. Хотя, было бы намного проще и дешевле приобрести в обычном магазине ту же бутылку водки, распив её дома, в задушевной обстановке, закусив какими-либо съестными припасами из холодильника или погреба.
Настоящее искушение!!!
Однако!
Для Тимофея Николаевича важным считался момент, суть которого заключалась в посещении бара «Скорпион» с целью типичного демонстрирования самого себя другим посетителям. Как говорится, мужчина заходил в «Скорпион», чтобы себя показать и на других людей посмотреть.
Особенно на женщин.
Даже в таком сомнительном заведении, в котором частенько собирались аморальные выводки, а именно карманные воришки, проститутки, живущие за чужой счёт бездельники, альфонсы и мошенники, отец Дарьи Тимофеевны рассчитывал встретить свою спутницу жизни для своего же разнообразия. Намерение, как таковое, относилось к числу не из лучших побуждений. Но, на то она и личная воля одного из главных героев этого романа. К тому же, хороший петушок и в фекалиях зёрнышко отыщет.
Сегодня же, пятым ноябрьским днём, субботой, в баре «Скорпион» было весьма многолюдно. Завидев такое положение дел, Тимофей Николаевич уже собирался закрыть дверь и уйти, отчётливо осознав, что, по всей видимости, не судьба на сей раз пропустить привычных пару рюмочек водочки, равных ста пятидесяти граммам. Остановил мужчину давно уже знакомый голос бармена.
- Заходи, барин! Заходи! – именно так всегда обращался к Тимофею бармен. Мужчина лет сорока пяти, не более. Так же проживающий, ещё пока сравнительно молодой человек, в одной из деревень Кировского района, Могилёвской области и, аналогично занимающейся ведением большого домашнего хозяйства.
Тимофей проследовал к стойке бара со своими двумя большими авоськами.
- Оставь свою кладь возле меня, - посоветовал бармен. – Она здесь будет в ценности и сохранности.
Затем, слегка помедлив, пересчитывая ещё пока незначительную дневную выручку будним тоном молвил:
- Приказывайте барин! Что вы желаете сегодня выпить и покушать?
- Для начала сто пятьдесят граммов водки, полный стакан лимонада, - резво откликнулся Тимофей Николаевич, вытирая нежной тканью синего цвета пот со лба.
Ноша оказалась тяжёлой, поэтому отец Дарьи Тимофеевны слегка притомился от быстрого передвижения.
- А закусить? – как бы напомнил бармен, не оставляя постоянного клиента в покое.
- Порцию колдунов. И непременно с большим количеством чёрного хлеба.
- Я помню, что барин любит кушать чёрный хлебушек в большом количестве независимо от блюда, - слегка ехидно, но без всякого плохого умысла отметил мужчина-бармен.
- Так ведь именно в хлебе вся сила!
- Полностью с вами соглашаюсь. Присаживайтесь, барин, пожалуйста. Я сам лично принесу вам, ваш заказ.
Тимофей окинул взглядом полный людей зал.
Где бы найти себе место?
Кругом полным-полно народу. Хорошо, что хоть ещё в баре «Скорпион» не разрешалось курить, а так бы уж точно все столики плавали в сигаретном дыму.
- Присаживайтесь ко мне, пожалуйста, - раздался приятный женский голос где-то в стороне, что послужило для теперешнего пенсионера крайней степенью неожиданностью.
Отец Дарьи резко повернул голову в правую сторону от себя и увидел за близстоящим столиком, одиноко сидящую женщину. На какой-то незначительный миг мужчина лишился дара речи, будучи поражённым ослепительной красотой таинственной незнакомки, призывающей своим предложением Тимофея Николаевича к неведомой пока ещё ему шараде.
«Похоже, сегодня наконец-то сбудется моя давняя мечта», - опрометчиво промелькнула мысль в пока ещё трезвом сознании.
- Присаживайтесь, не стесняйтесь, - продолжала подбадривать тем временем женщина, постепенно распахивая изысканность своей неземной красоты.
«И с чего мне начинать знакомство. Я же совсем не умею этого делать. Единственной женщиной в моей жизни, с которой я когда-то давно сам лично познакомился, была моя, ставшая в конечном результате, гражданская супруга, сожительница, сделавшая меня счастливым человеком благодаря тому, что родила мне ангельскую дочурку. Мою радость и гордость, моё счастье и дарование. Да и при каких обстоятельствах жизни мы познакомились. Судьба нас сама свела в единое целое. Учились в одной школе, в одном классе, сидели за одной партой. Я даже и близко не проявлял никакого стремления первому познакомиться со своей, как оказалось впоследствии единственной настоящей любовью. Оказия расставила всё и всех на свои нужные места один раз, и на долгие годы. И лишь только моя чрезмерная любовь разлучила меня с любимой женщиной окончательно и бесповоротно. Я очень долго страдал, продолжая любить маму Даши до безумства, до сомнамбулизма, даже до идиосинкразии, в конечном итоге. Вечная ей память, царство ей небесное. И покой ей под сырой землёй. Затем, мой друг Алексей решил познакомить меня с подругой своей супруги Аси. Однако, попытка не увенчалась успехом. Потом спустя какое-то незначительное время Тамара Ивановна навязывала незамужнюю, одинокую дочь своей давней знакомой по имени Инесса. Инесса-баронесса. Всего один лишь только раз я с ней встретился. Пытаясь проявить свои джентельменские качества, свою мужскую солидарность, подарив, при первой и оказавшейся последней встрече, букет белых роз. И всё на этом закончилось. Женщина своими дальнейшими поведением и разговорами по мобильному телефону чётко выразила своё нежелание в выстраивание дальнейших отношений. Причина – загадка для меня до сих пор, спустя долгие годы. А Тамара Ивановна очень сильно изъявляла желание приобрести статус моей свахи. Увы. Не получилось. Всё то, что в нашей жизни не случается, к лучшему абсолютно всё сбывается. А ведь и в отношении той же Иннули выстраивал грандиозные планы. А женщины - Иннуля и её мамуля, меня взяли и обманули, не оправдав надежды», - Тимофей начал за собой замечать, что уж слишком сильно он предался своим воспоминаниям и рассуждениям несвойственным уловить и быть услышанными соответствующими органами слуха посетителей бара «Скорпион».
Меж тем бармен подал заказ, поставив его на стол, занятый Тимофеем Николаевичем и прелестной посетительницей. Постоянный клиент сразу же рассчитался со своим давним знакомым.
- Приятного аппетита, - высказала своё пожелание женщина своему соседу по столику.
- Приятного аппетита, барин, - подхватил вслед за нею бармен.
- Спасибо, - с благодарностью откликнулся Тимофей, всё с большим любопытством рассматривая сидящую напротив красавицу-женщину, которую он видел впервые в своей жизни.
«Боже мой! Какая же она всё-таки прелесть! По всей видимости, семейный человек, есть муж и дети, взрослые уже наверняка. Смею предположить, что внуки и внучки подрастают где-то. Выглядит она точно не на мои годы. Скорее всего, ей лет сорок пять, а в сорок пять любая женщина – ягодка опять. Впрочем, может быть я, и ошибаюсь. Особенно относительно мужа, уж точно, наверняка. Если он и есть, то почему не рядом с ней в настоящее время. Что делает она здесь одна в столь сомнительном заведении одна? Разведённая особь. По тем или иным причинам, известным лишь представителям распавшейся семейной пары», - продолжал размышлять бывший преподаватель. – «Самое интересное, что мне перехотелось выпивать при виде прелестной девицы. А ведь деньги уплачены, не пропадать же приобретённому добру, да и пообедать уже давно пора. Женским же вниманием я уже давным-давно обделён. И сыт им, никогда не буду».
- Вы смущаетесь из-за моего присутствия, - словно прочитала мысль Тимофея незнакомка, не спеша, попивая кофе из небольшой чашечки.
- Вовсе нет. С чего бы вдруг вы сделали такой вывод?
- Это написано у вас на лице.
- А вы умеете читать по лицам?
- И даже очень неплохо к вашему сведению.
- Ну-у-у, и что же написано у меня на лице? – с незначительной иронией в голосе заинтересовался Тимофей Николаевич, залпом опрокидывая ста пятидесяти граммовую порцию качественной водки, налитую барменом в стеклянный стакан.
- То, что вам давно пора подстричься, - от всей души заразительно засмеялась женщина, обнажая свои красивые белые зубы. – Вы такой лохматый весь, а бакенбарды, ну-у-у, прямо как у широко известного поэта, писателя, настоящего классика.
- Вы, имеете в виду, Александра Сергеевича Пушкина?
- Его самого. А я, между-прочем, парикмахер, - с гордостью заявила собеседница, слегка вскидывая голову к верху.
- У вас своя парикмахерская?
- Нет. Я услугу оказываю на дому, а также выезжаю к клиентам на дом, если они в этом нуждаются.
- Забавненько! – расплылся в улыбке Тимофей Николаевич, постепенно погружаясь в расслабленную атмосферу хмельного дурмана.
- Зря иронизируете. Я разговариваю с вами как с серьёзным человеком и услугу свою предлагаю от души и для души. Вам давно пора привести в порядок свою внешность. Так, вы, будете стричься? – не отставала женщина.
- Может, заодно и познакомимся, а то я вашего имени пока даже и не знаю-то.
- Меня зовут Мария. Маша.
И после услышанного женского имени Тимофей вновь придался своим задушевным размышлениям:
«Опять Мария. Мария! Маша! Машка! Маша-растеряша! Мария Александровна! Интересно, как сложилась её личная жизнь? Где она сейчас? И что с ней? Как она поживает и чем занимается? Какую специальность приобрёл сынишка Захар и, где он в настоящий момент осуществляет свою трудовую деятельность. Здоров ли муж Марии Александровны – Павел, пришедший внезапно мне на помощь в трудную минуту при столь необычных житейских обстоятельствах много лет тому назад? Занимается ли он до сих пор своим бизнесом или, так же как и я, находится на пенсии? Ведь столько много времени прошло с того момента, как мы с Марией Александровной работали в одной организации. Лично мне кажется, что целая вечность. Наши жизненные пути когда-то разошлись навсегда, а личностные дороги и, вовсе, не сходились никогда. К счастью это, или к сожалению? Я до сих пор понять не могу, а вот женщину, сидящую сейчас за одним со мной столиком напротив меня, уломать уж точно сегодня смогу», - Тимофей смеялся, закрываясь ладонью правой руки.
- Хотелось бы узнать ваше имя.
- Тимофей Николаевич. Можно просто – Тимофей.
- А просто Тима удобно будет?
- Можно и так, - выпуская воздух через ноздри, почтенно соглашался мужчина-собеседник.
- В таком случае, я на несколько минут отлучусь, а ты пока подумай: согласен ли мой зайчик сегодня подстричься и, где именно я тебе сделаю стрижку?
Мария удалилась в санитарный узел. Пользуясь её отсутствием, к Тимофею подошёл бармен и энергично отметил:
- Лови момент, барин! Бери быка за рога! Получишь классное удовольствие!
- Что, вы, имеете ввиду?
- То, что от природы в единичном экземпляре имеешь, то и введёшь! – раздался счастливый, громкий мужской смех многолетнего служителя общественного питания.
Посетитель, нынешний житель сельской местности удалился со своей ношей из бара «Скорпион» на свежий воздух одной из улиц города, при этом его сразу же окликнул, ставшей только что знакомым приятный, слегка загадочный, женский голос:
- Тима, куда ты без меня?..
++++
- Нет, Оль, я не знаю, ну где мой вечерний костюм? Это уже совсем не смешно, - Дарья суетливо металась из угла в угол по собственной двухкомнатной квартире, перебирая вещи.
Проживала незамужняя женщина с некогда приёмной дочерью на одной из окраин столицы, всего в километре от областной больницы, в которой она трудилась около двадцати лет. Жили с дочкой в элитном, многоэтажном, одно подъездном доме с охраной и консьержем. Жили в достатке, ни в чём себе не отказывая. Квартира была обставлена самой лучшей мебелью и необходимой бытовой техникой в стиле модерн. Тимофей Николаевич никогда ничего не жалел дочери и внучке, при возможности всегда помогая им всем тем, чем только мог. Совсем не так уж и давно Оля окончила институт пищевой промышленности, после которого успела немного поработать заведующей одного из столичных ресторанов, затем открыла собственное производство по изготовлению кондитерских изделий. Таким образом, внучка Тимофея всегда приравнивала и приравнивает себя к группе счастливых девушек, занимаясь любимым делом. А вот личная жизнь, впрочем, как и у матери, не удалась, не сложилась по неизвестным самой же Ольге причинам. Не нашла она до сих пор своё личное счастье, не повстречала девушка свою вторую половинку. Не прискакал к ней, увы, и, к большому сожалению, принц на белом коне – «Мерседесе». Но, как же хочется быть счастливой. Как горит желанием Оля стать матерью. Именно на этой почве у индивидуального предпринимателя с Дарьей Тимофеевной и произошёл сегодняшним вечером очень серьёзный конфликт.
- Так, Оль, я не поняла, ты почему не собираешься? – недоумевающе вскинула брови мама, округлив от удивления глаза. – Между прочим, нас с тобой в больнице ждёт на банкет по поводу моего вступления в должность главного врача весь медицинский персонал. И опаздывать, кстати, очень не хорошо, я тебя этому с самого твоего раннего детства учила.
- Я никуда с тобой не пойду, - сухо выговорила дочка, сидя на диване, обхватив ноги руками, поджав колени так, что на них лежал ямочный подбородок.
- Это почему? Что ещё за капризы? – голос Дарьи звучал строго и настойчиво. Женщина-хирург никогда в жизни не поднимала на дочку руку, если та в чём-то провинилась. Никогда жестоко не наказывала бывшую сироту даже, если она того и заслуживала. Дарья Тимофеевна просто всегда говорило настойчиво строго, чего вполне хватала для достойного воспитания.
И это правильно.
Это просто гениально.
Воспитывать детей нужно не с помощью применения силы.
Физическая сила их может только озлобить.
Породить страстное желание мстить, невзирая на родственную принадлежность и возраст.
Воспитывать детей и протеже необходимо своим гениальным талантом и выдающимся искусством навыков поведения, принятых семьёй для дальнейшего проявления в общественной жизни. Как правило, в таких случаях, до сознания детей, а также опекаемых лиц быстрее и лучше доходит содержательность и суть провинности.
- Да как ты могла?? – взорвалась Оля, резко вскакивая с дивана. – Ты сбежала как последняя пигалица, ничего не представляющая в этой жизни, а ещё врач. Клятву Гиппократа когда-то давала. Да ты просто пустое место… Главным врачом тебя назначили… Тебе только должность санитарки подходит. Не более…
- Замолчи, - сквозь зубы тихо процедила мать.
- Что? Правда-матушка, глаза колит?..
- Замолчи, я тебе ещё раз говорю.
- Да ты хоть понимаешь, что это была моя последняя надежда? – Оля маму, как и не слышала.
- Какая надежда? Ка-ка-я? – Дарья Тимофеевна едва не перешла на крик. – Ты хоть понимаешь, что это чужой ребёнок. Всё в нём чужое. Всё не твоё. Всё. Волосы чужие, глаза чужие, повадки чужие. Кровь не твоя. И вообще, в том детском приюте очень мерзкий запах. Как в типичной забегаловке, где коротают своё время аморальные типы. Фу, гадость…
До предела разнервничавшаяся мать залпом выпила до краёв наполненный минеральной водой «Нарзан» стакан по размерам ни чем не уступающим маленковскому.
- Какой запах? Мама, мне порой становится страшно с тобой жить под одной крышей. Ты постепенно превращаешься в настоящего тирана, монстра, фурию и всё из-за своей карьеры, - взволнованно говорила Оля, с трудом сдерживая слёзы.
- Хорошо, пусть я монстр, сделавший карьеру ради твоего же благополучия, зато ещё совсем неизвестно, что вырастит из той малышки, на которую ты положила свой глаз. Тебе самой-то не страшно идти на такой ответственный шаг? Это же не игрушка, которую можно выбросить на мусорную площадку за ненадобностью, или передарить кому-либо другому.
- А тебе не было страшно много лет тому назад взять меня под свою опеку и затем удочерить? – Оля в упор смотрела на мать проницательным, немигающим, холодным, требующим откровенного ответа взглядом.
- Девочка моя, ты – это совершенно иная история, - немного успокоившись и тяжело вздыхая, почти прошептала Дарья Тимофеевна. Ты совсем ещё крошкой осталась без матери и отца…
- Эта девочка тоже лишилась родителей в четырёхлетнем возрасте, - всё более раскалялась дочка, разговаривая с матерью. – Они погибли в авиакатастрофе.
- И неизвестно кем и какими они были при своей жизни, - твёрдо стояла на своей точке зрения Даша, высказывая с точной уверенностью в голосе своё предположение: - Может наркоманами. Или ещё хуже рецидивистами. Так что ещё неведомо никому, какой особью вырастит девочка из приюта даже под твоим строгим воспитанием. А что касается тебя?..
- То что?
- До того как я тебя удочерила, ты росла у меня на глазах, проживая со своими родителями по соседству со мной. Их я очень хорошо знала, они были замечательными людьми. Воспитанными, порядочными и работящими, знающими хорошо цену нашей непростой жизни. К большому сожалению оба слишком рано ушли из повседневного обихода. В смерти твоего отца даже я в чём-то виновата, не смогла, как врач, его спасти, уберечь от смерти. Впрочем, это уже совсем другая история, очень долго её придётся рассказывать. Ты же была очень славной, доброй и послушной девочкой. И после смерти твоей родной матери у меня сердце разрывалось на части, думая о том, что ты можешь оказаться в интернате для детей сирот. Вот я и решила взять тебя под свою опеку, а потом настолько сильно к тебе привязалась, полюбив как родную кровиночку, даже нисколько не задумываясь, решила тебя удочерить. Да и дедушка уже к тому моменту очень сильно к тебе привык, считая своей родной внучкой. Ты в моей жизни являлась человечком, ради которого мне стало разнообразно жить тогда, и стоит дальше жить сейчас. А ты меня теперь ещё карьерой попрекаешь? Да я и карьеристкой-то была всегда и до сих пор ею являюсь только из-за тебя и ради тебя. Во все времена я мечтала преподать тебе только самое лучшее. И при этом я никогда не считалась со своей личной жизнью, хотя, многие мужчины за мной пытались ухаживать, некоторые из них предлагали выйти замуж. Всем отказала, так как они не проявляли никаких чувств и знаков внимания по отношению к тебе. Они никогда тебя совсем ещё маленькую не пожалели, не приласкали, не посадили на свои колени, не обняли любя. Находились даже и такие среди них, которые советовали от тебя избавиться. И именно таких мужиков я вычёркивала из страниц своей жизни один раз и навсегда…
Дарья Тимофеевна украдкой смахнула катящуюся слезу с лица.
- Мамочка, ты совершила гениальный поступок. Ты самая лучшая мама в мире. Прости меня за те колкие и грубые, жестокие слова, которые я тебе наговорила в гневе, - растрогалась Оля. – Ты женщина, заслуживающая особого уважения и восхищения.
Девушка, подойдя к матери, обняла её за плечи.
- Но, я тоже, как и ты хочу стать матерью…
- Оля, не занимайся ерундой, - сурово одёрнула дочь Дарья. – Хочешь стать матерью? Станешь. Станешь, я в этом более чем уверена. Родишь своего ребёнка. Ты же ещё совсем молода, умна не по годам, талантлива и красива. От мужиков отбоя уже нет. Весь день телефон обрывают, как мобильный, так и домашний. Поэтому, мой тебе, доченька, материнский совет: сделай правильный выбор среди всех имеющихся мужиков и рожай ребёнка исключительно только для себя. Вне брака. По крайней мере, всегда будет далее ради кого жить и на кого в старости опереться.
- А если я ошибусь с выбором? Что тогда?
- Ты просто будь каждую минуту в себе уверена. В крайнем случае, я всегда приду тебе на помощь, можешь на меня рассчитывать при любых жизненных обстоятельствах. Я же всё-таки мать твоя. А сейчас давай-ка будем быстренько собираться. Нас уже в больнице все заждались.
Глава 3.
- У тебя в твоей личной жизни, по всей видимости, давненько не было половой связи с женщиной, - высказала своё предположение Мария, лёжа на животе в обнажённом виде рядом с Тимофеем на кровати, в гостиничном номере, который отец Дарьи снял специально для столь бурной потехи.
Налаженная отличным образом интимная система уже многие годы действовала великолепно, связывая крепкими узами бар «Скорпион» с гостиницей «Бобрёнок», расположенных друг от друга буквально в ста метрах. Так девицы лёгкого поведения, занимающиеся большую часть своей жизни, каждая, широко известной древней профессией заглядывали ежедневно в бар «Скорпион», сделав там незначительный заказ: чашечку кофе или чая, стаканчик сока или лимонада. Медленно попивали ароматные напитки, жадно стреляя и сверля глазками присутствующих за столиками в зале мужиков. Профессиональная хватка никогда не подводила девиц, безошибочно выбирая состоятельных людей, представляющих собой сильнейший пол человечества. Зоркими глазами безошибочно просматривалась и отслеживалась состоятельность, а также значимая содержательность имеющихся кошельков клиентов бара. Да и сам бармен принимал активное участие в предоставлении информации каждой девочке по вызову тет-а-тет, о том или ином постоянном посетителе. В основном как таковые сведения были весьма искажёнными с целью подачи стимула проститутке для удовлетворения потребностей, словно с неба вдруг сошедшего подвыпившего беса, дальнейшее получение от него солидного куша. Частенько дело доходило даже до проливания алчного утилитаризма, проявляющегося в том, что попавшиеся в ловко расставленные сети жертвы просыпались в гостиничных номерах одни с опустошёнными и обчищенными карманами и кошельками. Большую роль в таких мероприятиях играло удачно и вовремя подсыпанное снотворное в сосуд со спиртосодержащей жидкостью. Богатыри, пришедшие в сознание, метались в поисках утраченного, а положительного результата так и не получали. Всё списывалось на потерю памяти, утрату здравого рассудка в результате применения с ног сваливающего, разум затупляющего сильнейшего коктейля.
К счастью Тимофея Николаевича неблагоприятные последствия миновали, несмотря даже и на то, что он тоже был довольно-таки состоятельным человеком. Мария оказалась непьющей женщиной, и идти на противозаконные действия в отношении к подхваченному на крючок пятым ноябрьским днём клиенту ей вовсе не хотелось. Она давно уже наглядно знала отца Дарьи, частенько пересекалась с ним на улицах города, да и в баре «Скорпион» неоднократно наблюдала Тимофея сидящим за столиком с солидной порцией той или иной выпивки и закуски. Поэтому уже давно созревшая в своём профессионализме деваха, находящаяся в стадии завершения карьеры, решила по-хорошему просто попросить денежное вознаграждение за интимный труд. Труд с повышенной опасностью для своего же здоровья.
- Двадцаточку, пожалуйста, - обнажённая Маша поднялась с кровати и направилась к креслу, на котором лежала аккуратно сложенная, впредь до нижнего белья её одежда. При этом она соблазнительно покачивала своими весьма прелестными, аппетитно выглядевшими ягодицами. Тимофею Николаевичу данная часть женского тела нравилась на протяжении всей его жизни так же одинаково, как и объёмные груди, с длинными, словно красиво выточенными ногами. – Я сейчас специально повернулась к тебе спиной, чтобы ты не подумал, что я заглядываю в твой кошелёк.
- Да ладно тебе уже, - улыбнулся вежливо, но холодно Тимофей Николаевич. К счастью, проститутка не увидела его улыбки больше похожей на ухмылку. За последние пять лет он частенько любил говорить сухими казёнными фразами. – Держи! Достойно и честно заработала.
Мария поспешно взяла протянутые ей две купюры по десять долларов и страстно расцеловала Тимофея в обе щёки.
- Может быть, продолжим нашу встречу где-нибудь в другом месте? – предложил ныне деревенский житель. – Поехали ко мне домой.
- А где ты живёшь?
- Почти в двадцати километрах от черты города. Могилёвское направление. В деревне.
- Ой, Тимка, давай не сегодня, а как-нибудь в другой раз, - изрекла и на незначительное время замолчала женщина-путана. За ней выразительно просматривалось негативное изумление до кругов в глазах, до слабости во всём теле. – На сегодняшний день у меня ещё запланировано много дел.
- Ещё другие клиенты ждут? – высказался запальчиво, почти с гневом Тимофей.
- А тебе-то, что до этого. Это уже моя личная жизнь и никто не вправе в неё вмешиваться. Я тебе ничем не обязана и отчитываться перед тобой за свои поступки не собираюсь, - совсем не сурово, но с привычной укоризной и непривычными нотками тревожной обеспокоенности для себя в голосе возмутилась проститутка.
Глаза её беспокойно поблескивали, будучи в этот момент похожими на ягоды спелого крыжовника, такие же янтарные, сочные с зелёными прожилками.
Тимофею Николаевичу не хотелось расставаться с Марией. Бывший преподаватель почувствовал, как вновь после столь длительного перерыва сильно влюбился с первого взгляда в эту мешанку. Смесь отца-узбека с матерью-белорусской, зачавших и породивших одну из двоих имеющихся и вырастивших дочерей в некогда законном браке, заключённым около сорока семи лет тому назад. Опрометчиво возникло желание поддерживать отношение далее пока ещё с неведомой целью. По крайней мере, в жизни появиться хоть какое-то разнообразие, скрашивающее одиночество, уничтожающее хотя бы чуть-чуть отсутствие женского внимания, но для этого нужно с чего-то начинать и Тимофей предложил:
- Давай хотя бы телефонами обменяемся, ты же грозилась меня подстричь.
- Вот тебе моя визитка, в ней указан мобильный телефон. Звони в любое время. – Мария на прощание ещё раз поцеловала Тимофея Николаевича в щёку и ушла.
Оставшейся один в гостиничном номере мужчина, рассуждал вслух, что за ним в последнее время частенько наблюдалось:
- Придётся мне об этой красавице собрать полную, достоверную информацию, чтобы узнать точно и конкретно, что она собой представляет, а помогут мне это сделать, в баре «Скорпион». Забавно получается! Вот уж не думал о том, что у Марии аж три профессии: массажист, парикмахер и швея. По крайней мере в визитке именно так указано. А если ещё приписать и древнюю профессию, то получится совсем универсальная особь.
Тимофей решил не откладывать дело на потом и, поспешно одевшись, отправился к давно знакомому бармену, оставив на ненадолго свои вещи в гостинице.
++++
- Дарья Тимофеевна, в чём дело?? Ну, нельзя ли побыстрее? Я всех уже собрал. Вас только ждём, - суетился Валентин Сергеевич, встречая мать с дочерью у центрального входа в областную больницу. Мужчина сегодня выглядел, по неизвестной пока причине, особенно взволнованным едва ли не забыв об одном из простых элементов этикета: подать руку дамам, выходящим из машины.
Теперь уже у главного врача был служебный автомобиль отечественного, белорусского производства с персональным водителем, который безупречно выполнял свою работу, ожидая распоряжений леди-босса. Ещё, будучи лицом, исполняющей обязанности главного врача, Дарья Тимофеевна никогда при поездках не предпочитала садиться на переднем сидении, считая такое место самым опасным в машине при движении. Своего же автомобиля, как и водительского удостоверения, у одинокой матери не было. Даша принимала за оказию возможность ходить пешком, ведя здоровый образ жизни.
- Где будем праздновать?
- Как всегда в ординаторской…
- Хорошо, что хоть не додумались организовать банкет в моём кабинете, - усмехнулась от души Дарья Тимофеевна. – Молодец, Валентин Сергеевич!
- Наконец-то я от вас услышал хоть какие-то слова похвалы.
- Можно подумать, что вы таких слов от меня до этого никогда не слышали, - красивая женщина держалась с подчинённым весьма высокомерно.
- Крайне редко.
- Значит, вы, их просто не заслужили. Единственное, что у вас гениально получается на работе – это трепаться языком в кругу коллектива. К большому моему сожалению, таких сотрудников в нашей больнице очень много: вялых, без инициативных и равнодушных к тому делу, которым они занимаются, - выпустила целый пар желчного яда на рядового хирурга Дарья Тимофеевна.
- Мама, может, хватит уже шипеть, разбрасываясь своими нотациями, - вмешалась в разговор Оля, стоявшая до этого молча рядом с матерью. Они обе словно отражались в зеркале друг друга, будучи не родными по крови. Люди незнающие давней истории Дарьи, никогда бы не подумали о том, что Ольга её приёмная дочь. – Сегодня в твоей судьбе особенный день и не стоит в этой связи портить кому-либо настроение.
- А у вас очень красивая дочь, - сделал комплимент Валентин Сергеевич.
- Спасибо, - сдержанно ответила Оля без всякой улыбки на лице, но с незначительной радостью в глазах.
- Своим комплиментом вы хотите выразить к моей дочери симпатию точно такую же, как и испытываете ко мне? – продолжала издеваться внебрачная дочка Тимофея Николаевича над давно неравнодушным к ней мужчине.
- Мама, хватит… - повторно одёрнула мать Оля.
- Да, дочка. Конечно. Пойдём.
Женщины проследовали в ординаторскую, а Валентин Сергеевич на какое-то время остался стоять на прежнем месте будто, парализованный потоком унизительных слов, сказанных начальником только что в его адрес. Он уже много лет проработал в больнице бок о бок с Дарьей, начиная сразу же после своей студенческой скамьи. С первого же дня своей трудовой деятельности влюбился в Дарью Тимофеевну с первой встречи, с первого взгляда настоящей искренней любовью. На протяжении долгих лет был однолюбом, надеясь на долгожданную взаимность. Оказывал знаки внимания, не стесняясь, раздавал комплименты, будучи готовым, отдать самого себя целиком и полностью любимой женщине, часто терпя унижения. Ради Даши он был готов на всё. Даже на своё несчастье, выражающееся через личную жизнь с нелюбящим его человеком. Долго не решался на открытие своих сильных чувств, хотя и знал о том, что Дарья о них догадывается. А когда пришло время признания в любви, то получил в свой адрес такой поток усмешек и оскорблений по своей содержательности и сущности намного хуже любого плевка в лицо. Смеху женщины не было границ. Она всегда, сколько знала Валентина Сергеевича, относилась к нему, как к мебели, как к половой тряпке, которую можно использовать и выбросить за последующей ненадобностью, как к пустому месту, которого словно и не было вовсе. И даже несмотря на такое положение дел, мужчина продолжал, унижаясь оказывать знаки внимания любимой до слёз женщине: дарил цветы, гостинцы и подарки; приглашал в кино, ресторан или просто прогуляться по вечерней столице. Всё тщетно. Дарья Тимофеевна была непреклонна, продолжая унижать мужчину своей дешёвой иронией. Многие женщины из медицинского персонала больницы пытались заполучить Валентина Сергеевича себе в мужья, начиная от простой санитарки, заканчивая врачами. Мужчина по-своему был умён и красив сам собой. Высок ростом, стройный, всегда ухожен и одет с иголочки, без вредных привычек. Начиная с самого раннего детства, никогда не был обделён вниманием представительниц женского пола. Вплоть до трудовой деятельности и даже уже в период её длительности от женщин не было отбоя. Однако хирург всех их игнорировал, любя страстно только одну Дарью Тимофеевну. По-настоящему бредил ею, пытаясь покорить своей красотой. Русые волнистые волосы, густые брови чуть ли не срастающиеся у переносицы, лучезарные карие глаза, слегка пухлые губы, ямочный подбородок. Всё это, от чего были без ума другие женщины, никаким образом, никогда, не привлекало внебрачную дочку Тимофея Николаевича. И наступил момент, когда ангельскому терпению хирурга-мужчины пришёл логический конец.
Ему просто захотелось раздавить высокомерную женщину, унизить её и уничтожить.
В голове созрел решительный план. И мужчина устремился преступить к его исполнению сегодня же. Незамедлительно. К тому же у него был сообщник, так же, как и Валентин Сергеевич, желающий уничтожить главного врача областной больницы. Подполковник милиции. Женщина, дочь которой умерла на операционном столе около девяти месяцев назад.
Единственная дочка.
Поздний, долгожданный ребёнок. Ребёнок, которого уже не было в живых по причине серьёзной врачебной ошибки, лишившей дальнейшего полноценного существования плода великой любви.
Глава 4.
- Я приветствую вас, барин! Решили посетить нас повторно сегодняшним днём? Меня это очень радует!!! К тому же за последние три-четыре часа клиентов значительно поубавилось. С чем это связано, спросите вы меня? А я вам и отвечу: сам понять не могу! Как всегда комплекс, состоящий из ста пятидесяти граммов водочки, стаканчика лимонада и чего-нибудь покушать? Буквально пять минут назад поступили свиные отбивные, ещё горячие. Берите, не пожалеете…
- Покорно благодарю, - прервал агитацию бармена Тимофей Николаевич. – Мне требуется ваша помощь в другой сфере.
- И в какой же именно? – глаза бармена слегка округлились от удивления
- Несколько часов тому назад я сидел за одним столиком с женщиной…
- Да, я помню. Одна из моих постоянных посетительниц. Частенько заходит на моей смене. И чем же она вас так заинтриговала? Наверняка, своим профессионализмом, так называемым? Хо-хо! За её плечами большой опыт занятости древней профессией, - бармен, ехидно улыбнувшись, засмеялся.
- То есть, вы, её давно знаете? – будто не замечая реакции мужчины, задал очередной вопрос Тимофей Николаевич.
- Оч-чень давно! Работаю я в баре «Скорпион» с момента самого его открытия, что составляет тридцать шесть лет. Ремонт в заведении выполнял собственными руками, ещё до великой перестройки Горбачёва Михаила Сергеевича. Машку же я знаю ровно тридцать лет, с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. То есть, с её четырнадцатилетнего возраста. Всегда красивой девкой была.
- Самое интересное, что я её до этого у вас никогда не встречал.
- Встречал, барин. Встречал! Просто не обращал на неё никакого внимания. Она заядлый посетитель бара. Профессионал настоящий в своём деле. Отлично умеет и удовлетворить клиента, и обработать по полной программе. Через руки скольких мужиков она прошла! Даже и не сосчитать! Всё у неё схвачено, всё в руках горит. Вы, наверняка с ней в рядом расположенной гостинице сексом занимались?
- Совершенно верно, - в голосе отца Даши послышалось лёгкое смущение.
- А зря, барин.
- Это ещё почему? Объясните, пожалуйста.
- У Маши есть знакомая женщина, сдающая собственную квартиру, доставшуюся ей в наследство от отца, специально для оказания интимных услуг. Обычная фикция для Машки. Отсутствует лишняя головная боль. В гостиницу с мужиком-клиентом податься – это нужно документально оформляться у администратора. Да и обходится в три дорога заселение в номер на определённый срок. Проще самому клиенту заплатить щедрой рукой хозяйке квартиры каких-нибудь там пять-семь долларов, но не более, без всякого афиширования.
- Слушайте, как хорошо, что у вас на текущий момент мало посетителей, - заулыбался Тимофей Николаевич.
- Это почему же? – слегка с обидой в голосе поинтересовался бармен. – А кто, по-вашему, за меня будет план выполнять?
- Мы с вами спокойно можем о ней поговорить. Мне очень нужна информация об этом человеке, - понизив голос, произнёс папа Дарьи Тимофеевны. – Что же касается вашего плана, то я готов прийти к вам на помощь.
- В таком случае с вас заказ на комплексный обед, - выдвинул свои условия бармен аналогичным голосом собеседника. – Должна же быть у нас взаимная выгода!
- Это вы верно мыслите. Хотя, по времени пора уже скоро ужинать, а не обедать, - отметил житель из сельской местности.
- Ну, так как, будем выгодную сделку оформлять? – протянул Тимофею свою руку бармен.
- У меня просто нет другого выбора, - констатировал факт Тимофей Николаевич.
- В таком случае присаживайтесь, барин, за столик. Я вам всё принесу.
- Могу ли я хотя бы знать, из чего будет состоять мой обед?
- Конечно! Перловый суп, картофельное пюре с двумя шницелями, салатик-оливье, разумеется, триста граммов водочки, а на десерт… Что барин пожелает на десерт?..
- Ничего.
- Ничего? – переспросил бармен.
- Абсолютно ничего, - подтвердил свою позицию Тимофей Николаевич. – Обойдёмся без десерта. С детства сладкое особо не предпочитаю.
Мужчина засуетился за стойкой бара, чтобы выполнить соответствующие действия и уже через какие-то считанные минуты комплексный заказ стоял на столе перед Дашиным отцом. Он с большим аппетитом поглощал поданное кушанье после первых выпитых ста пятидесяти граммов спиртного напитка.
- Одного только не могу понять, барин, зачем вам знать все мельчайшие подробности личной и интимной жизни этой, будем говорить откровенно, проститутки? – полюбопытствовал бармен.
- Хочу сделать на неё ставку, - Тимофей наполнил бокал второй порцией водки.
- Каким образом?
- Девочка-то уже находится на финишной прямой своего созревания. Нам мужикам, даже моего возраста только молоденьких девчат подавай. Вот она, я так полагаю, не особо-то пользуется спросом на оказание своих интимных услуг. Меня за двадцать долларов была готова куда угодно расцеловать. Понравилась она мне с первого взгляда. Видно узбекских кровей. Я и решил пока, вероятнее всего, опрометчиво, сделать ей предложение…
- Барин, вы с ума сошли?! Не теряйте голову…
- Вы меня перебили, не дали возможности договорить, поэтому неправильно поняли. – Водочные пары отлично выполнили свои действия. Тимофей Николаевич постепенно превращался в великого оратора с развязными манерами поведения. – Я хочу ей сделать предложение жить вместе со мной.
- Где? В деревне? – несказанно удивился бармен. – Не смешите, барин, людей. Какой с неё сельский житель?! Она привыкла к разгульной городской жизни. В деревне, сами знаете, пахать надо с раннего утра до позднего вечера. Особенно с таким хозяйством, как у вас. Она не приспособлена к подобному обиходу. Какая с неё хозяйка?! Она с шестнадцати лет ведёт развратный образ жизни. Я был первопроходцем в её интимной деятельности. Вы когда-нибудь были первопроходцем?
- Ёлки зелёные! Я никогда перед собой не ставил таковой цели? Всегда был однолюбом…
- Но при этом много…
- Ни в коем случае! – не дал возможности нецензурно выразиться бармену Тимофей Николаевич.
- В любом случае такая, с позволения сказать женщина, не нужна вам. Она не привыкла к добросовестному, рациональному труду. Сами посудите, окончив профессионально-техническое училище, она по специальности проработала всего лишь полтора месяца на швейной фабрике…
- Полтора месяца или полтора года? – решил уточнить Тимофей.
- Полтора месяца. Вы не ослышались, - подтвердил бармен.
- Значит она у нас швея?
- Швея, массажист, парикмахер.
- Забавно получается! То есть она меня и пострижёт, и массаж сделает, и сама одежду мне сошьёт, начиная от нижнего белья, заканчивая верхним одеянием. Именно то, что мне необходимо для счастливой жизни. Заботится обо мне-то некому.
- Барин, закатайте обратно свою губку. Она привыкла деньги зарабатывать половым путём. У неё официального трудового стажа от силы два-три года.
- Интересно, это почему же? И откуда вам это известно?
- Мне про неё всё известно. Вся её биография. Я вижу, что вы очень хороший человек. К тому же мой постоянный клиент, который никогда ни в чём себе не отказывает. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, не затевал бы я этого длинного и нелёгкого разговора, а так я просто рекомендую: не пачкайте об неё свои работящие, чистые руки. Зачем вам низкая женщина, которая умеет лишь только мужиков удовлетворять по полной программе, да деньги с них высасывать, как самая ненасытная пиявка. Вы думаете, по какой причине она так мало проработала официально с записью в трудовой книжке?
- И по какой же? – Тимофей был уже изрядно захмелевший. – Хотя, я и сам догадываюсь, но хотелось бы услышать ваше мнение.
- Мне кажется, самому вам не трудно догадаться. Каждое утро на работу надо рано вставать, норму делать, добросовестно выполнять свои трудовые обязанности. Порой, закрывать глаза на болячки, которые появляются, время от времени, в различных частях организма, а в своей области она сама себе режиссёр. Вольный ветер. Когда захотела, тогда проснулась. Не спеша с постели поднялась. Куда захотела, туда и пошла. Люди на предприятиях пашут ежедневно, не поднимая головы и, получают за свой труд один раз в месяц не все достойную зарплату, а она за несколько дней имеет такую же сумму. Да, она трудилась на швейной фабрике, но там, видите ли, работа была противопоказана врачами, так как она сидячая, а ей необходимо движение. Спина болит, сидеть долго её величество не может. Мне, к примеру, врачи в своё время, тоже много чего советовали. Если бы я прислушивался ко всем врачебным советам и строго выполнял их, то уж точно сейчас не находился рядом с вами. Затем Мари, как её по-приятельски все называют в кругу клиентуры, работала уборщицей в строительной организации, военном госпитале, детской больнице, но не долго…
- А там, что её не устраивало?
- С коллективом не уживалась. Всё это чепуха. Работать можно и нужно везде. Просто надо уметь за себя постоять, если это необходимо.
- Полностью с вами согласен, но…
- Какое может быть, но?! Какое?? Её обитель – оказывать сексуальные услуги и разводить попавшихся клиентов на деньги. В её влагалище побывало столько мужских членов, что уж точно они б в самую большую бочку, как по диаметру, так и по объёму, не поместились.
- Это ваше предположение или вы на самом деле в курсе всех её дел?
- Вот именно, что в курсе. Её из моих посетителей переимели все, кому не лень. Невысокую цену выставляет за свои услуги. Даже собственный сайт в интернете имеет со всеми прейскурантами. Она частенько попадала в отделение милиции за соответствующие нарушения. Сколько раз мне её приходилось оттуда вытаскивать. В знак благодарности с её стороны – интим.
- У вас есть знакомые, работающие в правоохранительных органах? – Тимофей Николаевич зевнул, прикрыв рот ладонью.
- Естественно.
- Интересно, а семья у неё была когда-нибудь?
- Лишь только та, в которой она родилась и выросла. Отец – бывший наркоман, ушедший из семьи к другой женщине, оставив всё своим дочерям. Невыносимо было жить под одной крышей с женщиной, склонной к суициду. Младшая сестра Маши так же, как и отец принимала наркотики и неизвестно, что бы с ней было дальше, если б в один прекрасный момент не повстречала на своём жизненном пути человека, который сделал всё необходимое для излечения наркоманки от страшной зависимости. Она попала в хорошие руки, в хорошую семью и в настоящий момент живёт полноценной жизнью, став многодетной матерью.
- А Маша выходила когда-нибудь замуж, не знаете?
- Знаю. Дважды. И всё по залётам. А сколько абортов было сделано! Только ей одной среди посетителей бара «Скорпион» ведомо.
- Её сестре повезло, так как она попала в хорошие мужские руки, - с пьяной уверенностью бормотал Дашин отец. – В руки настоящего мужика. Вот и я для Маши стану таким же мужиком, на которого можно опереться всегда, везде и во всём. В моём доме теперь достаток, с которым я с ней могу поделиться. Пусть она поживёт в своё удовольствие, хотя бы на относительном склоне лет. Одно только меня настораживает…
- Что именно, барин?
- Почему её мать была склонна к суициду? На то, по всей видимости, была своя, скорее всего, очень важная причина?
- Так точно, барин, так точно. Мама Марии была серьёзно больна. Есть такая очень страшная болезнь, которая называется шизофрения. Вся материнская родня страдала этим заболеванием. И Маша не стала исключением.
- То есть, вы, хотите сказать, что…
- Да, барин, да. Мария состоит на учёте в психиатрическом диспансере с восемнадцати лет. В период своего кризиса очень буйная бывает. Я вам про неё всё рассказал, ничего не утаив. Нужна вам такая женщина? – задал свой конечный вопрос столь долго диалога бармен. – Я лично полагаю, что нет.
От услышанного последнего заявления Тимофей Николаевич протрезвел в мгновение ока.
Шизофрения.
Психиатрический диспансер.
Ужас!
Какой ужас!
Это же страшнее любой проституции.
А эмоциональная часть работы мозга брала вверх над её сознательной частью. Всё равно хотелось поближе познакомиться с Машей. Присутствовало желание с ней постоянно видеться, разговаривать, получать удовольствие. Совместно проживать, в конце концов, невзирая даже на шизофрению. Стоило именно на теперешний момент принять какое-либо осознающее решение. И Тимофей открытым текстом заявил бармену:
- Падайте мне прямо сейчас бутылку водки в объёме половины литра, и закусить чего-нибудь серьёзного. Поеду-ка я сегодня от вас домой на такси. Сделаете потом мне вызов.
- Слушаюсь, барин. За ваши деньги выполним любой каприз.
++++
Валентин Сергеевич весь кипел от негодования. Да мужик ли он, в конце-то концов, или нет? Что она себе возомнила эта профессорша? Именно так называли, конечно же, за глаза, отдельные личности коллектива столичной больницы, где Дарья Тимофеевна работала. В основном люди недолюбливали только что назначенного главного врача за её ответственность, преданность делу, талантливый профессионализм и требовательность к подчинённым. Когда у человека всё складывается хорошо в карьере, обязательно найдётся завистник. Враг, желающий выстроить препятствие в деятельности асса. Кто-то чинит барьеры из-за того, что сам из себя ничего не представляет. Просто в жизни не нашёл себя, занимаясь не тем делом, к которому душа не лежит вообще. Так уж вышло: выбрал не ту специальность, по которой бы хотелось работать. Вероятнее всего кто-то из близких родственников настоял на этом и человек просто-напросто сбился со своего истинного пути. А может быть и сам по себе без одной минуты дипломированный доктор оказался разочарованным на финише, к которому он долго шёл, начиная от старших классов среднеобразовательной школы, заканчивая ординатурой.
Оглянулся.
А обратного пути уже нет. Вот и приходится заниматься трудовой деятельностью не себе во благо и в своё удовольствие, а делая лишь только одолжение тому же государству, отрабатывая средства, затраченные на обучение. Такая работа тяготит и напрягает, делая человека безответственным, развивая в нём высший уровень халатности. Даже несмотря на то, что когда-то давалась клятва Гиппократа.
Валентин Сергеевич относился к числу тех врачей, которые именно не нашли себя в своём профессиональном деле. Работа его изрядно напрягала и тяготила, но и уходить было некуда. Когда у человека руки из-за больной головы не знают и не находят себе нужного применения, это уже горькое горе. Шприц с набранным лекарством для инъекции дрожит в руках, скальпель во время проводимой операции падает на пол в самый неподходящий момент, а мозг занят иными мыслями, касающимися исключительно лишь только женщины, рядом с тобой находящейся. Присутствует страстное желание обнять её, прижав крепко с неистовой силой своими могучими, мужскими руками к груди. Ощутить нежность и мягкость её щеки, коснувшись своей чисто выбритой боковой частью лица от скулы до нижней челюсти. Признаться в своей преданности, верности и искренней любви, став при этом поистине счастливым человеком. Такое положение дел наблюдалось за Валентином Сергеевичем уже на протяжении довольно-таки продолжительного периода времени.
А взамен лишь только сарказм, дешёвая ирония, моральное издевательство. Всегда горько и обидно испытывать на себе ощущение отношения как к пустому месту. Всякому человеческому терпению приходит конец, каким бы оно ангельским не было.
Вот и у Валентина Сергеевича натянутые до придела канаты не выдержали напряжения и порвались. Спящий долгое время спокойный зверь проснулся по причине того, что его очень серьёзно ранили. Будучи стрельцом по знаку зодиака, у мужчины зародилось страстное желание взять в руки лук со стрелой, наконечник которой начинён большим количеством яда и, выпустить в жертву так, чтобы она после полученного удара, умирала долго мучаясь от гниющих открытых ран, на которые сверху ещё и соль сыплят.
Жестоко.
Но, справедливо.
Мужчина-хирург решил действовать незамедлительно. Он сделал звонок Ирине Викторовне Плотник – начальнику районного отдела внутренних дел и охотно изложил план мести внебрачной дочери Тимофея Николаевича.
Глава 5.
- Девочка моя, что с тобой? Что случилось? – заволновалась Дарья, присев рядом с дочерью на деревянную скамейку больничного коридора, стоящую возле санитарного узла.
- Что-то не могу понять… - едва слышно пошевелила устами Оля.
- Что? Что случилось? – ещё больше забеспокоилась мама, обнимая и прижимая к себе родную душеньку, целуя в щёчку и лобик. – Болит что-то? Говори же не стесняйся.
- Тошнит, - всё также тихо молвила дочка. – И озноб появился только что.
- Говоришь, тошнит? – слегка удивилась Дарья Тимофеевна. – А что ты ела, что пила?
- Ничего не ела, а пила два глотка шампанского…
- Два глотка шампанского! – передразнила Олю мать. – Отравилась!..
Раздался лёгкий, едва слышный смех хирурга.
- Так может быть ты?..
- Ай, ну мама, что ты…
- Почему бы и нет! Я была бы очень счастлива стать бабушкой.
- Это невозможно. Ты же знаешь.
- Всё возможное – возможно, - подбодрила дочку Дарья Тимофеевна. – Язык покажи.
- Ай ну мам.., - отстранилась Оля.
- Язык показывай, - с профессиональной уверенностью настаивала на своём требовании женщина. – К свету голову поверни, и язык больше вытягивай.
Судя по цвету языка и бледному окрасу кожи, появляющейся внезапно сильной рвоты, внебрачная дочка Тимофея Николаевича сделала заключение: у Ольги сильнейшее отравление.
Вот только, что способствовало такому недугу?
Хирург с дочерью всегда отлично питались ни в чём самим себе, не отказывая. Семейный бюджет позволял. Да и Дарья Тимофеевна, несмотря на так называемый пищевой бизнес дочери, а также возможность приобретения уже готовых полуфабрикатов, предпочитала заниматься приготовлением пищи сама, несмотря на свою повышенную занятость. По крайней мере, Даша чётко была уведомлена в том, из чего именно приготовлены те или иные блюда, сделанные собственными руками. Дочка не могла скушать что-то несвежее, плохое в стенах родного дома.
Это исключено!!!
Быть может, Ольге что-либо подсунули на её работе несвежее или подсыпали в еду кто-то из конкурентов-недоброжелателей?
Есть ещё и другой вариант, о котором подумать страшно. Завистники самой Дарьи Тимофеевны, а их насчитывалось в больнице очень много. Неужели настоящий профессионал, отличный и великолепный знаток своего дела окружён со всех сторон низкими людьми, способными на такой ничтожный поступок?
Таковы лишь предположения хирурга. А пока главный врач больницы была настроена решительно на немедленную профилактику организма дочери. К удивлению самой же себе не в учреждении здравоохранения, а дома. В сложившимся положении, гордость Тимофея Николаевича доверяла самой себе и полагалась на саму себя. Незамедлительные распоряжения посыпались на озадаченного Валентина Сергеевича:
- Быстро помогите мне провести дочку до машины, а ещё лучше сопроводите её до дому.
- А как же вы?? – ошеломлённо изумился Валентин Сергеевич. – Вы остаётесь??
- Мне нужно решить кое-какие формальности.
- При сложившейся ситуации?? – не переставал удивляться мужчина.
- Не испытывайте моё терпение, Валентин Сергеевич, - слегка повысила голос Дарья. – Делайте, что вам говорю.
- Мамочка, поехали домой. Мне очень плохо, - дочка прижалась к рядом стоящей матери, словно пытаясь укрыться от неведомой пока ещё всем собравшимся людям беды.
А мать как зачарованная будто и не слышала её, молвив:
- Поезжай, дочка, я скоро буду, максимум через полчаса или минут сорок-сорок пять. Дома по приезду выпей слабый раствор марганца. Залпом! И ожидай меня.
Дарья Тимофеевна горячо поцеловала дочь. Голос крови в ней напрочь отсутствовал по состоянию дел на текущий момент.
Сколько родительской крови в детях, столько к ним, детям, и жалости.
Чужая кровь всегда таковой и останется навсегда, а о жалости уж лучше ничего не говорить.
++++
Нелёгкая задача стояла перед Тимофеем Николаевичем. Вернее говоря, он сам её перед собой самим как таковую и поставил. Произвести положительное впечатление на понравившуюся ему с первого взгляда женщину, покорив её своей галантностью, ухаживанием и почтением не так-то уж и просто особенно мужчине пенсионного возраста, тем более, что уже прошёл немалый срок с момента последнего ухаживания. Сентиментальный механизм находился в застойном состоянии и для того, чтобы привести его в функционирующий процесс, требовался не только опыт истинного джентльмена, но и женская логика, мудрая позиция и женский взгляд со стороны. К кому из знакомых женщин обратиться в таком случае за необходимым советом без всякого стеснения? Конечно же, к самому близкому своему сокровищу. Родному дарованию. Частичке самого себя. Плоду некогда великой любви. Тимофей никогда не забывал и не обделял вниманием своих самых близких, единственных и родных ему людей, чудесную дочь и очаровательную внучку. Разговаривал чуть ли не каждый день по мобильному телефону. При всяком удобном, подходящем случае встречался с ними. Может быть не всегда как хотелось бы, но всё-таки в этом отношении упрекнуть его было незачто. Обратиться с таким вопросом к Даше было слегка неловко, могли возникнуть вопросы у дочери к отцу, но и другого выхода не наблюдалось. Поэтому, достаточно сковываясь и робея, Тимофей Николаевич начал непростой по его же мнению разговор с дочкой, подходя к своей сути немного издалека. Вот только Дарью Тимофеевну перехитрить отцу ещё ни разу в жизни не удавалось. Она хотя и была его дочерью, но в жизненном обиходе играла или, правильнее сказать, шагала, на несколько шагов впереди Тимофея Николаевича. Так называемое, яйцо по всем параметрам и качествам превосходило курицу.
- Как вы живы-здоровы, мои дорогие? – скромно начал телефонный диалог Тимофей.
- У нас-то всё в порядке, - раздался приятный, оживлённый голос дочери. А вот у тебя дикция какая-то не такая как всегда.
- Отчего же, всё, как и всегда, без всяких изменений, - попытался скрыть свою озабоченность Тимофей Николаевич.
- Я тебя прекрасно знаю, как никто другой, чтобы даже на расстоянии определить твою подавленность и озабоченность. Проблема какая-то возникла не так давно?
- На самом деле всё у меня хорошо, даже замечательно. Хотелось бы вот только услышать твоего мудрого совета, кроме тебя и спросить больше не у кого.
- Так о чём или о ком пойдёт речь?
- Кажется, я влюбился, - наконец-то решился на откровенность отец. – И это очень серьёзно. Я испытываю несказанные серьёзные чувства. Такого со мной давненько не было.
- А это уже совсем не повод для грусти и подавленности. Наоборот! Ты же знаешь: в любви все возрасты покорны. – обрадовалась Даша. – Самое главное в таком серьёзном деле голову не терять, глядя трезвым взглядом на окружающий тебя реальный мир.
- Ты права, ты как всегда права, дочь моя. Я всегда гордился тобой и в очередной раз решил обратиться к тебе с просьбой. Мы только познакомились, виделись лишь один раз, а я уже успел влюбиться как мальчишка. Обменялись телефонами. Мне очень хочется её видеть ещё и ещё, слышать её голос, но не знаю с чего начать. С какой стороны подойти. Подскажи, как мне поступить?
- Ничего сложного в твоём случае нет, - тоном великого знатока заявила Дарья. – Позвони и пригласи её куда-нибудь сходить в городе. Просто прогуляться по улице или, например, нанести визит в театр на вечерний спектакль.
- А это, кстати, неплохая идея. Я бы сам и не додумался. Идея очень хорошая.
- Она живёт, я так понимаю, в городе. Поэтому придётся тебе туда зачастить, если ты серьёзно настроен по отношению к женщине. При следующей встречи обязательно подари цветы. Это будет очень хорошим знаком оказываемого внимания.
- Я со временем хочу её пригласить жить к себе в деревню.
- А вот в этом плане я бы тебе порекомендовала не принимать опрометчивых решений, - послышались строгие нотки в голосе Дарьи. – Где ты с ней познакомился и при каких обстоятельствах?
- В начале месяца, а если быть точнее, пятого ноября ездил в город по делам, совершил кое-какие покупки. Успешно всё сложилось на столько, что зашёл в известный нам с тобой бар под названием «Скорпион», чтобы обмыть сделку. Вот там, в баре за одним из столиков и познакомился с одиноко сидевшей за столиком дамой. Сразу же проникся несказанной симпатией к ней.
- Папа, ты с ума сошёл?? – изумилась дочка.
- А что такое? Что тебе не нравится?
- Нашёл, где знакомится! В сомнительном месте. Чуть-ли ни борделе. Ты же сам понимаешь, какой контингент туда ходит. Я даже в слух не буду называть таких людей. Про женщин вообще промолчу.
- Почему ты так пессимистично высказываешься?
- Да потому что ни одна порядочная женщина не переступит порог такой помойки. Что, скажи, пожалуйста, ей в баре делать? Если она туда пришла покушать, значит, эта женщина плохая хозяйка в собственном доме. Нулевая кухарка, бестолковая экономка своих денежных средств. Бестолочь, которой нечем заняться. Мне, к примеру, некогда ходить по барам и ресторанам из-за своей максимальной занятости на работе. Я сама всегда готовлю еду себе и Оле, этот процесс намного выгоднее и дешевле. Да и мне он очень нравится. По крайней мере, я точно знаю, из чего приготовлен мною тот или иной продукт. А в заведении, где ты познакомился с этой дамочкой, неизвестно чем напичкано то или иное блюдо. Вчера гавкало-мяукало, а сегодня с недостаточно чистого стола к тебе в организм попало, неся в себе всевозможные инфекции и пищевые отравления. Теперь коснёмся женщин, которые посещают такие вот сомнительные заведения, - не переводя духа, продолжала Дарья Тимофеевна. – Да этих самых дамочек и женщинами не назовёшь. Отребье. Нацеленное своим визитом лишь только на низкий, аморальный поступок. Спрашивается: зачем тебе такая грязь? В таком случае, уж лучше быть одному чем с кем попало. Зачем тебе лишние проблемы и большие неприятности, которые могут возникнуть. Будет из тебя верёвки вить, как хочет. Сколько в последнее время несчастных случаев происходит из-за таких паразитов у порядочных людей. На улицах ни с чем оказываются, превращаясь в бомжей. Сводят счёты со своей жизнью, лишившись рассудка, умирая под открытым небом, прежде времени не своей смертью.
- Какие ужасы ты мне сейчас говоришь!
- О реальных вещах я сейчас веду с тобой разговор, - всё так же спокойно продолжала осуществлять беседу Дашка. – Я хочу, чтобы ты всегда был счастлив и жил долго, потому что ты единственный нам с Олей дорогой, близкий и родной человек. И я тебя никому в обиду не дам. Обещаю.
- Спасибо, моя драгоценная дочь, - растроганно, с дрожью в сердце молвил Тимофей Николаевич. – Ты самая лучшая дочка в мире! И, наверное, заслуживаешь лучшего отца, нежели я, который у тебя есть. Сколько горя и бед приносил тебе я раньше…
- Не надо так говорить, папуль. Мы все не без грехов. К тому же я ни за что на тебя не обижаюсь и не держу зла. Во многом, что с тобой происходило, лишь только мама одна виновата. Это она своими действиями сбивала тебя с нужного истинного направления. А ты для меня всегда был, есть и будешь моим самым лучшим и любимым папулечкой.
- Ты меня вогнала в краску, у тебя славно всегда это получается, - засмущался Тимофей Николаевич. – Как у Оли дела?
- У неё только одна беда, одна проблема. Торопиться стать матерью.
- Пусть особо не спешит, - посоветовал от души Тимофей. – Успеет ещё с детьми натешиться.
- Ох, папа, твои слова, да Богу уши. Недалеко от меня сейчас курсирует по квартире она. Я тебе как-нибудь позвоню, когда Оля будет отсутствовать, может даже и сегодня вечером и, обо всём расскажу, что она тут чадит. Я в шоке. Я просто элементарно в шоке. Когда-нибудь и моему ангельскому терпению придёт конец и тогда страшно представить, что может произойти.
- Ты меня начинаешь пугать, - насторожился далеко не идеальный отец.
- Не волнуйся, папулечка. Всё будет замечательно, обещаю тебе, а ты мне пообещай держать себя в руках и не терять здравый ум.
- Обещаю тебе, Дашка, - Тимофей отнял мобильный телефон от уха и погрустневшими глазами посмотрел тревожно куда-то вдаль, предчувствуя приближение неизвестной пока ему большой беды с неизвестного направления.
Глава 6.
- Провожать меня до квартиры не надо, - Оля вышла из служебного автомобиля Дарьи Тимофеевны вся бледная и измученная одышкой, с трудом переставляя подкашивающиеся ноги, направилась к подъезду, отстраняясь от Валентина Сергеевича и, безоговорочно отказываясь от его искренне предлагаемой помощи. – Лучше передайте маме, чтобы она как можно быстрее возвращалась домой. Мне без неё как-то чувствуется не по себе.
- Всё же, позвольте, я вас проведу, Ольга. Вы очень плохо выглядите. Я окажу вам экстренную помощь. Ведь я всё-таки, так же как и ваша мама врач. Только не надо меня стесняться. За рамки своей компетенции я выходить не собираюсь, - настаивал Валентин Сергеевич.
- Я же сказала, ничего мне не надо. Ни от вас, ни от кого-либо другого, – покорно ответила Оля. - Не утруждайтесь и не заостряйте на мне своё внимание. Возвращайтесь в больницу. Для вас сейчас это самый лучший вариант.
- В таком случае, всего доброго, Ольга, - Валентин Сергеевич покорно отстал от девушки.
Приёмная дочка Дарьи Тимофеевны, преодолевая трудности недуга, вошла в квартиру и, полностью не раздеваясь, изнеможённо присела в прихожей на угловой диван, стоящий возле обувной тумбочки. Обрадовавшаяся возвращению одной из своих хозяек кошка, подняв хвост, стремительно бросилась Оле на колени. Начала ластиться мордочкой возле живота, чувствуя конвульсию в одной из частей организма девушки. Найденная Олей когда-то на мусорной площадке сиамская кошечка, возле одного из контейнеров, была тогда совсем ещё котёнком, едва отставшей от кормления кошки-матери. Песочной расцветки спинка и животик. Чёрная мордочка, лапки и хвост. Голубые, цвета неба глаза. Взятая Олей в дом кошечка, стала общей любимицей матери и дочки. Назвали её Анфисой. Всеядна, культурна и общительна. Вот только выгуливать госпожу приходилось на улице два раза в день, что всегда охотно и с удовольствием делала Оля, будучи более свободной, чем Дарья Тимофеевна. Не признавала Анфиса кошачьего туалета, расположенного в квартире. И именно в этом проявлялась твёрдость её характера. Гладя в настоящий момент кошечку по голове пока ещё не состоявшаяся мамочка хорошо ощущала, как от невыносимой, жгущей насквозь изнутри её боли, теряла сознание, медленно перебазируясь из сидячей позы в лежачую. Сознание ускользало куда-то, поглощённое пропастью бездны.
В это время не торопясь вернуться к служебной машине Дарьи Тимофеевны, стоя неподалёку от подъезда, за дверью которого не так давно скрылась Оля, определённо тихо разговаривал по телефону Валентин Сергеевич.
- Она уже дома. Одна. У вас около получаса. Так что можете преступать к действию. Думаю, у вас всё получится, как надо тому быть. Желаю удачи. Позвоните мне потом. Расскажите, как всё прошло.
++++
- Здравствуйте, милая госпожа! Вы знаете, кто говорит? – у Тимофея прослушивались нотки волнения, с которым он никак не мог справиться, сам не зная почему. Сердечный пульс значительно участился, активизировалось обильное потовыделение, из-за которого рубашка на спине прилипла к телу, лоб полностью покрылся испариной, но мужчина с этим ничего не смог поделать, испытывая определённые затруднения.
- Не узнать тебя я просто не могла. Не имела такого права. Ты в моём телефоне сохранён под именем «Тима стричь», - раздался в трубке оживлённый, приятный женский голос. – Тебя и в самом деле нужно подстричь. Я с большим удовольствием это сделаю при первом же удобном случае. Ну, а как у тебя дела? Наверное, думал обо мне всё это время после первой нашей встречи, если решил мне позвонить? Ведь так?
- Ты абсолютно права. – Не стал скрывать Тимофей Николаевич. – Каждую минуту думаю о тебе. Сильно глубоко запала ты мне в сердце. Очень хочу тебя увидеть. Сил больше нет терпеть. Вот только сразу же вынужден тебя предупредить о том, что я совсем не умею ухаживать за женщинами. Последний раз я это делал много лет тому назад, ухаживая за своей бывшей гражданской супругой, поэтому потерял все нужные навыки. Никакого опыта за плечами нет. Как поступать сейчас с тобой, понятия не имею.
- Ничего особенного, Тимочка. Мне всего лишь нужен мужчина, который бы мне помогал деньгами, - откровенно призналась Маша. – Пенсия-то у меня по второй группе инвалидности маленькая. Чуть больше ста долларов. Как на них прожить месяц? Сам подумай… Это просто нереально. За коммунальные услуги заплачу каждый месяц, а на жизнь остаётся мизер. Лишь только на хлеб и овсяную кашку, в лучшем случае. А ведь ещё нужно и одеться, и обуться, поэтому, живу я очень скромно, едва сводя концы с концами. Хорошо, если кто-нибудь попросит подстричь, сделать массаж, помочь по шитью. Такое положение дел меня неплохо выручает. Были даже времена, когда я работала седелкой, смотрела старенькую бабушку, лежачую. Правда, работа такая, оказалась не из лёгких. Напои, накорми, памперс поменяй. Да ещё старушка свой капризный характер показывает, попробуй ей во всём угоди. Моего терпения хватила ровно на четыре месяца. До меня сиделки и такого периода времени не выдерживали. Сбегали просто-напросто, не выходя на работу. И я этих людей очень хорошо могу понять. Железные нервы нужно иметь, да и те дадут ржавчину.
- А по какому заболеванию у тебя группа инвалидности, извини меня за такое любопытство, - осторожно поинтересовался бывший преподаватель.
- Ой, Тимочка, это не телефонный разговор. Как-нибудь при встрече я тебе всё расскажу как есть.
- В таком случае, у нас с тобой есть повод встретиться, - робко подхватил Тимофей, - а заодно и всё обсудим, начиная с оказываемой помощи тебе мною. Я и стану для тебя тем мужчиной, который будет тебе помогать во всём и всегда опекать от всяческих неприятностей и бед.
- Посмотрим-посмотрим, - задумчиво протянула Маша.
- Так оно и будет, уверяю тебя. Я стану о тебе заботиться прямо сейчас же.
- Прямо сейчас? И каким же образом?
- Для начала задам тебе простой, естественный вопрос: как ты смотришь на то, чтобы сегодня встретиться и сходить в театр на вечерний спектакль? Комедию.
- Ой, Тимка! Давай сходим. Я так давно не была в театре, очень рада буду сходить с тобой на представление.
- В таком случае, жду тебя сегодня возле центрального входа театра в половину шестого вечера. И не забудь накрасить губки. Поцелуемся. Цветочки же я обещаю.
Маша в ответ весело рассмеялась. Приглашение пришлось ей по душе. Она уже давненько была лишена настоящего джентельменского внимания, которое намечалось в её жизни неожиданно, негадано, нежданно.
Подобное приглашение Тимофея Николаевича сулило большие перемены в жизни обоих героев. Мужчина, невзирая на советы своей дочери – не терять головы на плечах, был этому искренне рад, не задумываясь о последствиях. Эмоции зашкаливали, толкая на скорейшие подвиги с неведомым пока ещё никому итогом. На свою голову и руки, каждый человек способен найти себе муки. Чтобы в жизни присутствовало так называемое разнообразие.
Глава 7.
- Да откройте вы дверь, наконец. В собственный дом попасть не могу. Это просто возмутительно. Совсем уже обнаглели в край, - возмущалась Дарья Тимофеевна, стоя возле двери подъезда и звоня в неё.
- Ой, сейчас, сейчас, - засуетилась консьержка, нажимая на кнопку разъединителя замка.
- Стыд и страх потеряли полностью, - продолжала скандалить разбушевавшаяся врач. – Спите на рабочем месте барским сном. Как так можно?! Подъезд из-за вас превратился в проходной двор. В свинарнике и то намного чище. Кто хочет, тот и заходит. Куда хочет, туда и попадает. Завтра же доложу о вашей безалаберности в департамент охраны. Ещё не дай Бог какой-нибудь несчастный случай произойдёт. Взяли моду – спать во время работы. И не стыдно вам??
- Извините меня, пожалуйста, - виновато опускала глаза женщина предпенсионного возраста, работавшая здесь уже далеко не первый год на одном и том же месте. Жильцы её знали в лицо абсолютно все без исключения.
- Мне ваши извинения не нужны. Перед своим начальством будите оправдываться. Вот тогда и посмотрим, что из этого выйдет. Где вас только научили такой безответственности? И главное – кто? Вы только посмотрите, что творится в подъезде! Сколько мусора валяется на межлестничных площадках за лифтом. Окна грязные. Стены разрисованные неизвестно кем. Этажные площадки никогда не моются, не убираются. И вам на это всё просто наплевать.
- Я обязательно приму соответствующие меры, - пообещала консьержка красивой женщине.
- И, надеюсь, как можно скорее. За что вам только зарплату платят?? Не я ваш начальник. При моём руководстве вы б давно уже не работали здесь. Как только таких людей на себе земля носит?! Ужас, просто кашмар!
Даша поспешно поднялась на свой этаж. Не было у неё принято за повседневный обычай ездить на лифте. Даже вниз она всегда спускалась по лестнице, считая такую процедуру полезной профилактикой для сердца, нижних конечностей и суставов. Она многим своим коллегам по работе, в том числе и подчинённым всегда при подходящем случае говорила: никогда не ждите лифта, а ходите всегда пешком и, как желаемое следствие, проживёте минимум до девяноста лет.
Войдя в свою квартиру, входная дверь которой не была закрыта на замок, Дарья Тимофеевна опешила.
Посреди прихожей распростёрто лежала дочь с полностью окровавленным лицом. Она ещё едва дышала, глядя на мать безумными, чуть-ли не стеклянными, широко открытыми глазами.
- Оля, Олечка, что случилось? Что стряслось? – бросилась к ней Дарья Тимофеевна, пытаясь поднять дочку с пола и, вымазываясь в её кровь. – Тихо-тихо, моя хорошая. Сейчас, сейчас я тебе помогу… - потерпи совсем немного.
Страшная, сильнейшая паника охватила врача. Дочь же из последних оставшихся у неё своих сил протянула зажатую в кулаке правой руки золотую серёжку.
- Что? Откуда это у тебя? – Даша посмотрела на дочку и душераздирающе закричала.
Оля уже не дышала. Руки её как плети бесшумно опустились на пол.
На женский крик прибежали соседи, ошеломлённо остановившись возле распахнутой входной двери квартиры. Дарья Тимофеевна, продолжая рыдать, посмотрела на столпившихся людей своим красивым напряжённым лицом и сказала, немного успокаиваясь:
- Это я во всём виновата. Я-я-я-я… Только я и никто другой, - и сильно прижимая к себе мёртвую дочь продолжала рыдать.
Незамедлительно соседями была вызвана милиция.
Внебрачную дочку Тимофея Николаевича под вой сирены увезли в ближайший участок.
Квартира же была опечатана.
++++
Тщательно готовился к первому свиданию с недавно познакомившейся дамочкой Тимофей Николаевич. Очень сильно волновался. Чисто выбрился. Помылся и выпарился в бане. Одел самый свой лучший костюм из всех имеющихся в гардеробе. Долго думал, какому цвету рубашки отдать предпочтение и остановился на синем окрасе. Галстук категорически исключил из арсенала одеяния, так как всегда считал его элементарной удавкой, висящей на шее и, создающей существенный дискомфорт. Соседи завидя нарядного мужчину, как это всегда бывает в деревне, осыпали Тимофея расспросами. Куда, мол, собрался холостяк таким нарядным и красивым, с кем и где он будет встречаться? Узнав, что у бывшего преподавателя, теперешнего пенсионера первое свидание с незамужней женщиной, дружно посоветовали принять для храбрости около ста граммов водки. Еле-еле отмахнулся от них представитель интеллигенции. Идти на встречу выпившим? Да это просто типичное неуважение к даме, с которой ты встречаешься. Причём, неуважение, как к самой леди, так и к себе самому. В шестидесяти трёхлетнем возрасте пора бы уже научиться элементарным основам этикета и морали, придерживаясь их до конца своего бытия. Ведь это же совсем не сложно. Не потребуется при этом заниматься открытием Америки или таблицы Менделеева.
Вовсе нет.
Всё гораздо проще.
В условленное время Тимофей Николаевич стоял возле центрального входа городского театра драмы и комедии с большим букетом белых роз. Волнуясь и, переминаясь с ноги на ногу. Завидя своего давнего знакомого, билетёрша Тамара Ивановна, работавшая в театре уже много лет на пропуске, по достоинству оценила его наряд. Интуиция не подвела с большим жизненным опытом женщину: Тимофей сегодня посетит спектакль не один. Для этого достаточно было взглянуть на наличие красивого букета цветов в его руках.
Мария появилась неожиданно рано, что было совсем несвойственно для неё самой, восстав, словно сказочная принцесса перед добрым молодцом.
Тимофей Николаевич был крайне поражён и ослеплён её красотой.
Эффектно уложенные в гульку пышные волосы, ярко накрашенные в красную помаду губы.
Шикарный туалет.
Шарм.
Чёрные, лакированные туфли на высоком каблуке. Чёрные блестящие колготки. Чёрная юбка выше калена. Красная с чёрными вставками куртка, а под нею ярко-зелёная блузка.
Долго не церемонясь, Машка, подойдя к кавалеру, жарко и жадно поцеловала его в губы. От такого сладостно-горячего приветствия Тимофей всем своим телом почувствовал, как покраснел с головы до пят. Вручил даме букет из белых роз, за что она его сердечно отблагодарила очередным страстным поцелуем. Обоим при этом было абсолютно всё равно, смотрят ли на них теперь люди и, что эти самые люди при этом думают, завидя счастливую пару. А счастливы они были оба уж точно. И это безошибочно.
Мария от преподнесённого ей только что роскошного букета.
А Тимофей от приветствия и благодарности, сошедшего для него с небес настоящего ангела.
Вот только Тамаре Ивановне дамочка не понравилась с первого же взгляда, показавшись развратной и слегка нагловатой. Она решила сказать об этом Тимофею напрямую при первом же удобном случае. Главное – найти возможность. И такая возможность в скором будущем представилась, чему мама Марии Александровны была несказанно рада.
Между тем видная пара заняла в зрительном зале места согласно купленным билетам. И полтора часа представления пронеслись как один быстрый миг, на одном дыхании. Тимофей большую часть времени не мог оторвать взгляда своих глаз от оживлённого лица Маши. Он чувствовал и видел, какое колоссальное удовольствие получала женщина от сделанного приглашения. И был искренне рад этому. Давненько не приходилось доставлять столько позитива кому-либо. Покойная сожительница, родная мать Даши, всегда капризно относилась к подобному поступку, высказывая колкие недовольства, сильно обижая этим своего бывшего одноклассника, спутника жизни, отца своей единственной дочери. Здесь же, Маша, невзирая на недавнее знакомство проявляла любезность, нежность и искрению благодарность одновременно, ведя себя достаточно оживлённо, то кладя свою голову на широкое плечо Тимофея, то аккуратно беря его мужественную руку в свою нежную и мягкую ладонь. Удивила только Дашиного отца небольшая женская просьба, внезапно возникшая практически под конец представления.
- Тимка, я кушать хочу. Покормишь меня?
На что Тимофей одобрительно кивнул головой, подумав про себя как бы невзначай:
«Интересно получается! Ты же знала хорошо о том, что на длительное время идёшь в театр на спектакль. И не могла перед походом основательно поесть дома? Скорее всего, неважная ты хозяйка в собственном доме, привыкшая питаться по кабакам и барам за чужой счёт доблестных мужиков. Это мне ещё предстоит отчётливо узнать в дальнейшем для того, чтобы сделать соответствующий вывод, который приведёт пока неизвестно к чему».
Спектакль закончился под бурные аплодисменты публики. Зрители аплодировали стоя. Овации зашкаливали. Радости Маши не было придела, она скандировала несколько раз из зала слово «Молодцы!».
Затем многочисленная публика постепенно стала покидать зрительный зал.
Один за другим.
Дружно.
Организованной толпой.
Вышли из театра и Маша с Тимофеем в то время, когда на вечернем небе горели многочисленные звёзды, а улицы города пестрели огнями фонарей. Становилось радостно на душе и делалось легко на сердце от дующего в лицо лёгкого, свежего ветра. Уже далеко не молодая пара спокойным шагом направлялась к недалеко расположенном от театра, хорошо известному им обоим бару «Скорпион», в котором этих людей многие посетители и работники уже довольно хорошо знали. Тимофею предстояло хорошенько накормить свою барышню. Самому же в этот момент нисколько не хотелось ни есть, ни тем более выпить чего-нибудь из спиртного. Но, всё-таки, ради приличия заказал пол-литровую бутылочку минеральной воды «Дарида», считающейся в нашем государстве, с точки зрения медиков, самой полезной для человеческого организма. С лёгким любопытством осторожно наблюдал мужчина за тем, как Маша с большим аппетитом поглощает заказанное блюдо: блинчики с шампиньонами, запивая их чаем. Тимофей решил сам первым начать долгий разговор со спутницей.
- Расскажи мне всё полностью о себе, - неспешно попросил он.
- Всё?! – удивлённо повела бровью женщина.
- Да. Всё. Абсолютно всё о тебе хочу знать. Мои намерения очень серьёзные, касающиеся тебя.
- Время много потребуется для этого.
- А нам некуда спешить.
- Да уж не скажи. Дома меня ждёт несовершеннолетний сын.
- Он у тебя один?
- Двое сыновей у меня. Старшему сынку двадцать пять лет. Он не так давно женился. Внучке год и семь месяцев. Работает на шинном комбинате простым рабочим в три смены. В науке осилил только среднюю школу. Автошколу не потянул. Невестка у меня очень хорошая. Мы с ней здорово ладим. А младшему сыну пятнадцать лет. Он учится на первом курсе профессионально-технического колледжа. Старший сын с семьёй живёт отдельно от меня, в общежитии. А я с младшим в однокомнатной квартире.
- То есть, ты в своё время была замужем?
- Аж целых два раза. Сыновья мои от разных отцов – одноутробные дети. Я замуж всегда выходила лишь только по залёту, выражаясь простым языком. Если б не мои беременности, до сих пор жила бы одна. Я очень люблю свободную, вольную жизнь. За все свои годы жизни три раза аборты делала.
- Это почему же?
- Никому я ничего не должна. Ни о чём моя голова не болит. Мне и двоих-то детей было тяжело поднимать, а что бы было, если бы у меня их насчитывалось пятеро. Они бы просто разбросались по всей республике. А это уже совсем никуда не годится.
- А у родителей ты одна дочь?
- Нет. Ещё младшая сестра есть. Пять лет у нас разница в возрасте. Кстати, она парикмахер, зарегистрирована индивидуальным предпринимателем. Своя парикмахерская у неё есть.
- Дружно в семье росли и жили?
- Ой, всякое бывало. Как и у всех. Мы с ней до сих пор не понимаем друг друга. Не находим общего языка. Разные мы люди. Я всегда старалась жить экономно и с запасом, а сестра всегда транжирила всё, что имела. Теперь она намного состоятельнее меня. Младшая моя сестра изначально хотела стать юристом, даже без проблем поступила в институт на факультет правоведения. А потом со второго курса ушла, став в конечном итоге парикмахером. Родители тогда были в шоке, с трудом пережили такое трагическое для них событие. Удачно, тем не менее, сложилась её судьба и семейная жизнь тоже. Она многодетная мать. Мама четверых детей. Муж, так же как и мой старший сын работает на шинном комбинате в строительной бригаде.
- Твои родители живы сейчас?
- Папа жив. Мамы же три года как нет.
- А кем они работали?
- Папа – мастер бытовой техники. Мама на разных работах работала. И почтальоном, и уборщицей, и даже кассиром в продовольственном магазине. Всякие времена приходилось пережить, и даже трудные. И, всё-таки, родители вырастили нас, несмотря на сложившиеся трудности перестройки. Мама моя умирала в одиночестве. После смерти шесть дней лежала в доме никем необнаруженной. Так уж вышло. Сестра была на курсах повышения квалификации в Москве, а я в это время лежала в больнице с двусторонней пневмонией. Я же её в доме, где мама жила и обнаружила после своей выписки. Вызвала милицию. Милиция – МЧС. Вскрыли входную дверь дома, а оттуда пошёл трупный смрад. По всей видимости, маме стало плохо с сердцем. Она прилегла на диване, левый бок, который за шесть дней потёк даже.
- Ну, а ты сама то, где училась и работала? – никуда не торопясь вёл своеобразный допрос Тимофей Николаевич, упиваясь его непринуждённостью.
- Сперва, как и все в общеобразовательной школе, а потом окончила швейное училище и по распределению попала на работу, на трикотажную фабрику. Тимка, ты можешь мне взять ещё кофе с маленькой шоколадкой? – слегка неожиданно попросила Маша.
- Конечно, моя прелесть! – радостно откликнулся Тимофей, передовая просьбу дамы бармену. – Таким образом, трикотажная фабрика стала твоим первым и единственным местом работы?
Мария отблагодарила Тимофея Николаевича за выполненную просьбу поцелуем в губы, не стесняясь нисколько окружающих их посетителей бара.
- Далеко нет, - покачала головой собеседница, отпивая глоток поданного барменом кофе из чашки. – Проработала на фабрике я только полтора месяца. Меня очень страшно мучали сильные боли в спине, и врачи посоветовали сменить сидячую работу на подвижную. Так я стала работать в строительном тресте уборщицей. Мыла полы в административном здании и выносила мусор из помещения. Потом перешла работать санитаркой в военный госпиталь. Откуда отправилась в первый декретный отпуск.
- И во сколько ты родила первого сына?
- В двадцать один год. Роды были тяжёлыми. Мальчик едва ли не родился с детским церебральным параличом. И это не удивительно. Ведь у меня по материнской линии все родственники больны шизофренией.
- Это очень нехорошая болезнь, - печально еле слышно произнёс отец Даши. Она в обязательном порядке передаётся по наследству или напрямую, или косвенным путём. Откуда я знаю, спросишь ты меня? А я тебе и отвечу сам. У меня дочка врач. Правда, не психиатр, а хирург.
- Лично я заболела в восемнадцать лет из-за того что меня изнасиловали…
- Вот такую басню ты можешь рассказать кому угодно, но только не мне, - резко оборвал милую леди Тимофей. Если бы на самом деле так всё происходило, то представляешь, сколько бы больных шизофренией было в этом мире? Все сумасшедшие дома были бы переполнены.
- Но меня и в самом деле изнасиловали. Это сделал хорошо знакомый моего первого мужа. Он затащил меня в машину, отвёз к себе на квартиру и…
- Послушай, - Тимофей Николаевич ударил по столику кулаком так, что все находящиеся в баре посетители сосредоточили на них с Машей своё внимание. – Я запрещаю тебе рассказывать об этом раз и навсегда. Мне неприятно такое слушать.
- Я просто хочу излить тебе свою боль, а ты психуешь…
- Знаешь что?? Ни одна порядочная, хорошо себя уважающая женщина не станет такое рассказывать вслух. Это некрасиво и очень низко. В крайнем случае, женщина, с которой случилась подобная беда, поведает об этом своему близкому человеку или священнику. А во всё услышанное станет разглагольствовать только проститутка.
Маша не знала даже что и сказать.
- Ещё раз когда-нибудь я от тебя подобное услышу, ты меня больше никогда не увидишь.
- Ой, Тимка, прости меня, пожалуйста. Даже и не предполагала, что ты так всё воспримешь близко к сердцу. Ты мне очень нужен. Я так рада, что с тобой познакомилась и не хочу никогда расставаться. Мне не так давно одна из моих подруг гадала на картах и сказала, что у меня скоро появится мужчина, который обо мне будет заботиться и очень сильно меня ценить, любить и уважать.
- В таком случае, не будем возвращаться к вышесказанному. Постараюсь изменить твою жизнь к лучшему. Как ты смотришь на то, чтобы перебраться ко мне в деревню жить?
- Это исключено. У меня же несовершеннолетний сын. Я его одного не могу оставить. Это будет не по-матерински.
- Возьмём и сына с собой, дом у меня большой. Нам там места всем хватит, - гнул свою линию сельский житель.
- Это немыслимо, ему нужно учиться в городе. Да и к деревне он не приспособлен. Городской, мой младший сын, житель, так же как и его старший брат. Ему нужно ещё три с половиной года в колледже учиться. Как ты себе это представляешь? Я буду жить с тобой в деревне, а он один в городе.
- Зато быстро научиться самостоятельности, станет настоящим мужиком.
- Нет, Тимка. Это неслыханно. Не хочу я иметь неприятности с различными инстанциями. Я и так раньше обделяла своих детей заботой и вниманием. Меня закрывали на стационарное лечение в психиатрическую больницу сроком порой и не менее полугода, а детей отправляли в интернат, так как мои родители и сестра отказывались их опекать.
- Бедные дети. Их уж точно воспитала улица. Они познали и впитали в себя все плоды её жестокости. Так пусть хотя бы сейчас твой младший сын поживёт в достатке. Я научу его всем азам ведения хозяйства в деревне, сделаю настоящим мужиком, а учась в городе, будет каждый день ездить на автобусе. Так в нём закалятся черты твёрдости мужского характера. Он физически окрепнет и быстрее повзрослеет. – Тимофей Николаевич убеждал из-за всех сил, но Мария оставалась непреклонной в этом отношении.
- Поехать жить к тебе в деревню я не могу и к себе в квартиру принять нет возможности. Не станем же мы втроём тесниться в одной комнате. Поэтому, у меня к тебе другое более интересное и выгодное предложение.
- Какое же?
- Мы будем с тобой жить гостевым браком.
- Это как? – растерялся Тимофей.
- По очереди будем ездить друг к другу в гости, часто встречаясь. И оба останемся этим довольны. Днём будем вместе, решая все вопросы и проблемы, а по ночам каждый в свою постель отправится.
- И к чему это приведёт в конечном итоге? – глаза пенсионера одновременно округлились и затуманились печалью. Ни такого результата диалога он ожидал, совсем на другой результат надеялся. А может всё это к лучшему. Ведь они же с Машей едва знакомы, а для совместной жизни должен пройти не малый срок.
Не стоит гнать лошадей.
- Не волнуйся, всё у нас будет хорошо. Самое главное в это верить и набраться терпения для ожидания свершения мечты, и она обязательно сбудется.
- Ладно, не будем загадывать наперёд. Будь что будет.
Тимофей подвёл финишную черту в этом оказавшемся неэффективном разговоре, оставшись разочарованным. Да и что стоило ожидать хорошего от этой сучки, ведущей разгульный образ, не приспособленной к позитивной, совместной, семейной жизни. Требующей всегда от мужиков лишь только одного – деньги. И в самом-то деле, что такое деньги? Выражаясь простым бытовым языком, исключая многочисленные научные определения.
Деньги – это мусор.
Деньги – это хлам.
Деньги - это то, что необходимо всем нам.
Кого-то именно только деньги делают счастливым. Вот Маша и относилась к такой принадлежности, способной за деньги продать сому себя целиком и полностью. Она всю свою жизнь прожигала под лозунгом:
«Деньги есть – зовёшься мужем. Денег нет – ты мне не нужен».
Разве может быть мужское счастье с женщиной, у которой во главе всех отношений только деньги на первом месте??
Ни о какой взаимной любви и речи быть не может в подобном случае.
Глава 8.
- Для начала давайте с вами познакомимся, - лениво начал разговор седоватый, с виду неприметный, низкого роста мужчина, одетый в недорогой костюм обычной фабричной работы. На вид ему можно было дать от силы лет так около сорока, но не более. – Пулатов, моя фамилия. Пулатов Алексей Валентинович. Я следователь, буду вести ваше дело об убийстве дочери.
- Я никого не убивала… Я не понимаю, на каком-таком основании доставили сюда к вам сотрудники милиции?
- Для начала представьтесь, - направил следователь Дарью в нужное русло.
- Дарья Тимофеевна.
- Рождение?
- Первого января, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения.
- Место жительство?
- Минск, улица Беды двадцать три.
- Образование?
- Высшее.
- Место работы?
- Минская областная больница.
- Занимаемая должность?
- Главный врач.
- Семейное положение?
- Не замужем. Вырастила одну дочь
- Отлично! Просто замечательно! – следователь в упор посмотрел на внебрачную дочку Тимофея Николаевича, откидываясь на спинку вертящегося кожаного стула. – Скажите мне пожалуйста, Дарья Тимофеевна, будьте так любезны, как же вы так докатились до такой жизни?
- Какой ещё жизни? – не поняла следователя Даша.
- Вопросы здесь буду задавать я, - повысил голос следователь, спуская подозреваемую с небес на грешную землю.
- Я между прочим в столице нашей уважаемый человек, главный врач областной больницы. Многим людям жизнь спасла, много добра сделала пациентам за долгие годы работы…
- Забавно получилось, Дарья Тимофеевна. Чужих людей, вы, от смерти спасали, а собственную дочь своими же руками на тот свет отправили?
- Как вы можете такое говорить?! Каким чудовищем нужно быть, чтобы убить собственную дочь, - возмущалась до придела без вопросительной интонации Даша.
- Насколько мне стало известно, она вам вовсе неродная дочь, а приёмная, - внёс небольшую ремарку следователь.
- Это не имеет никакого значения. Да, Оля мне не родная по крови дочь. Но я её вырастила и воспитала с малых лет. Удочерила, поскольку её родители рано умерли. Благодаря только мне, она не осталась сиротой, не росла в интернате, познавая всю жестокость повседневной жизни. Оля получила хорошее воспитание и образование. Росла в достатке, никогда ни в чём не нуждаясь. Она мне роднее родной приходится.
- Вы с ней всегда мирно жили?
- Да. Всегда.
- Мною был сделан многочисленный опрос соседей, проживающих рядом с вами. И вот они в один голос утверждают, что между вами частенько, чуть-ли не каждый день вспыхивали громкие ссоры, многочисленные скандалы, в процессе которых вы неоднократно угрожали своей приёмной дочери убийством, - подлил масло в огонь Алексей Валентинович.
- В запале можно сказать что угодно, но не более того. Я не убивала Олю. Мы всегда с ней жили душа в душу, будучи не только дочкой с матерью, но и лучшими подругами, а ссоры и конфликты случаются в каждой семье и мы не являемся исключением, - Дарья говорила страстно с небольшим волнением.
- Однако, все факты и улики говорят не в вашу пользу. Положение ваше печальное, крайне тяжёлое. Я очень сомневаюсь в том, что вы любили свою приёмную дочь. Вы одна оказались на месте убийства вся в крови Ольги. А когда после убийства в вашу квартиру вошли соседи, что вы им сказали?
- Я не помню. Я находилась в шоковом состоянии.
- Цитирую, - грозно повысил голос следователь. – Это я виновата. Скажите, вы, убили свою приёмную дочь?
Дарья Тимофеевна молча покачала головой в знак отрицания, с большим трудом сдерживая накатывающиеся слёзы.
- То есть, чистосердечного признания с вашей стороны не будет?
- Мне не в чем сознаваться. Я ни в чём невиновата. Я никого не убивала. Тем более, не убивала свою дочь.
- Что ж, в таком случае придётся вам сидеть до суда в следственном изоляторе в одной камере с уголовниками и рецидивистами. Компания не из лучших. И срок вам светит приличный. От десяти до пятнадцати лет лишения свободы, согласно уголовного кодекса, коль вы сами не желаете признаться в убийстве и сотрудничать со следствием. Конвойный, - громко крикнул следователь, - в камеру её.
В считанный миг постаревшая внебрачная дочка Тимофея Николаевича молча вышла из кабинета, заложив руки за спину.
++++
Мария уже около десяти лет жила в однокомнатной квартире трёхэтажного, трёх подъездного дома. Дом не так давно пережил капитальный ремонт, после которого выглядел весьма привлекательно. Красная крыша из металлочерепицы, выкрашенный в бежевый и бордовый цвет фасад, полностью замененные окна ПВХ. Новые навесные балконы, которые присутствовали только на втором и третьих этажах дома. С виду нельзя даже было и сказать не знавшему человеку, что этот жилой тридцати шести квартирный дом был построен аж-но в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году.
Квартира Маши располагалась на первом этаже второго подъезда, а посему балкон в ней не предусматривался. Однокомнатная «хрущёвка» состояла из коротенькой прихожей, общего санитарного узла, малюсенькой кухни, достаточно большого зала и кладовой площадью ровно квадратный метр. В жилище незамужней, вольной женщины всегда преобладали чистота и порядок. Их особенно любила наводить и поддерживать хозяйка. Все вещи располагались на своих местах. Обстановка же была без всяких излишеств. Всё только самое необходимое, обставленное скромненько, но со вкусом.
После первого замужества, где только не приходилось жить Марии. По каким только углам она не скиталась, меняя съёмные квартиры и частные дома. И лишь только после развода родителей, когда была продана двухкомнатная квартира, в которой родилась и выросла Машка, на деньги, вырученные от продажи, были куплены частный дом и однокомнатная «хрущёвка». Вот таким образом и появилось своё жильё, позволившее стать не от кого независимой, а в частный дом пошла жить-доживать свой век мамочка двух дочерей.
Сильно дорожила своим жильём Мария. Далеко не каждый мог переступить его порог. В этом плане проводился строжайший отбор. Но, на пересечение границы владений претендовал недавно появившийся на горизонте личной жизни Тимофей Николаевич. Вот только о нём хотелось узнать как можно больше, а помочь в этом мог лишь только один человек – несменный бармен бара «Скорпион». Мария решила как можно скорее позвонить давнему знакомому.
Знакомы они были около тридцати лет. Изначально, робкой девчонкой забегала Машка после занятий в училище, чтобы выпить чашечку кофе, а со временем преобразовалась в девушку по вызову, сменив работу в государственном учреждении на частное незаконное ремесло. Бизнес приносил неплохие дивиденды, плюс свободный график. В своём деле Мария умела прекрасна себя преподнести, пользуясь среди мужской клиентуры бара популярностью нарасхват. Многочисленные подвыпившие посетители изъявляли желание покувыркаться в пастели с узбекскими корнями дамочкой, выглядевшей аппетитно обнажённой. И цена для них не имела значения. Они на неё абсолютно не обращали никакого внимания. Удовольствие оказывалось классным и незабываемым.
- Знаешь, чего я тебе звоню?
- Понятия не имею, милая госпожа, - отозвался будничным тоном бармен.
- Хочу с тобой посоветоваться и навести справки об одном человеке.
- О том барине, с которым ты у меня недавно познакомилась?
- Да. Представляешь, он меня зовёт к себе жить в деревню. Вот так сразу. Настроен по отношению ко мне крайне серьёзно Только недавно успели познакомиться, а он уже поставил вопрос ребром, не стал ходить вокруг да около. Серьёзные намерения насчёт меня. Обещал изменить мою жизнь в лучшую сторону, окружив своей заботой.
- В твоём случае отказаться – значит быть полной дурой. Извини меня за такую откровенность, - выдал бармен. - Будем говорить напрямую: ты уже созревшая девица преклонного возраста в своём деле. Спрос на тебя у мужиков очень сильно упал. Сейчас каждому моему посетителю, представителю сильнейшего пола, молоденькую душеньку подавай. Длинноногую даму, с большой грудью и кругленькими ягодицами. С губами чуть-ли ни как у лошади. Ты уже вышла из моды. Пенсия твоя мизерная не позволяет достойно жить. Поэтому, Тимофей Николаевич для тебя самый оптимальный и лучший вариант. Он грамотный, образованный, состоятельный мужчина. При больших деньгах. Много лет отработал преподавателем в высшем учебном заведении. Сейчас, живя в деревне, держит большое хозяйство. Деньги во всех карманах водятся и их куры не клюют. За таким мужиком будешь жить, как за каменной стеной, как у Бога за пазухой. Так что, не раздумывая бери быка за рога. Он ещё во всём соку. Сделает тебя счастливой женщиной. Будет уважать, ценить и любить. С таким человеком ни в чём нужды знать не будешь. Так что даже не раздумывай, принимай как должное его предложение. Настоятельно рекомендую. А теперь, милая госпожа, извини, мне нужно обслуживать людей. Работа зовёт! До новых встреч.
Совет бармена слегка окрылил Машу. И всё же она решила не торопить события, а ещё раз хорошенько поразмыслить самостоятельно, взвесив все за и против.
++++
Желание помочь советом своему давнему знакомому не на миг не покидало Тамару Ивановну. За время многолетнего знакомства они с Тимофеем сделали немало добрых, хороших дел друг другу, держась всегда на расстоянии рамок элементарного приличия. Много положительных слов было сказано обоюдно и, как правило делалось это всегда по-дружески, по-товарищески. Всегда близко к сердцу принимались горести и разочарования. Тамара Ивановна за долгие годы знакомства очень хорошо понимала, изучила и знала Тимофея только с положительной стороны, желала ему добра, считая, что он заслуживает лучшей пассии. Приходясь по возрасту матерью не хотелось Ивановне, чтобы бывший преподаватель оказался жертвой авантюризма, мошенничества, обмана, предательства и просто, в конце концов, фальшивой игры, которая ни к чему хорошему не приведёт. Поэтому женщина при первой же оказии решилась позвонить Тимофею Николаевичу. Делала она это не часто, но, как правило, никогда не забывала поздравить мужчину с днём рождения, новым годом, а также днём защитника отечества. В данном же случае звонок приравнивался к категории вынужденных телефонных визитов.
- Добрый вечер, Тимофей!
- Здравствуйте, Тамара Ивановна! Приятно удивлён вашим неожиданным звонком. Что заставило вас так внезапно мне позвонить? У вас случилось что-то нехорошее?
- Крайняя необходимость, Тимофей. Крайняя необходимость меня заставила позвонить тебе. Случиться очень нехорошее может у тебя, а мне этого очень не хотелось бы. Жаль мне тебя, как собственного сына, жаль. Поэтому я и хочу тебя уберечь от беды, предупредив.
- Я пока совсем не понимаю о чём вы речь ведёте и, от какой беды собираетесь меня оберегать. Говорите конкретно, так мне будет более понятно.
- В театре недавно я тебя видела с одной дамочкой. Ты понимаешь, о ком я говорю?
- Разумеется, Тамара Ивановна. Красивая женщина, согласитесь.
- Тимофей, есть такая поговорка: с красивого лица воды не пить. Слышал такую небось?
- Доводилось.
- Так это высказывание именно про неё.
- С чего вы взяли? – Тимофей Николаевич был сильно удивлён услышанным. – Вам знакома Маша?
- И довольно-таки очень хорошо знакома много-много лет. Чуть-ли не с самого детства.
- Откуда же? Интересно было бы мне узнать.
- В своё время эта девица проживала со мной по соседству. В одном дворе, в доме, расположенным рядом с моим домом. О семейке, в которой она выросла судачил весь двор. Постоянные скандалы и бойни, совершавшиеся между её родителями, докатывались до того, что людям-соседям приходилось вызывать милицию. И всё из-за её сумасшедшей мамаши, которая не давала никакой спокойной жизни ни мужу с дочерями, ни людям проживавшим рядом. Насколько мне стало известно, в своё время из достоверного источника, мамаша с раннего детства состояла на учёте в психиатрической больнице и дочка её старшая не стала исключением. Находясь в маньякальной стадии, мать, не отдавая никакого отчёта своим действиям и поступкам, ударила дочку раскалённой сковородкой по голове, после чего та на протяжении долгого времени болела, а потом у неё начали проявляться психические отклонения. Она могла долгое время бесцельно бродить по городу. Её разыскивал отец, обращаясь в милицию. Однажды даже у неё дело докатилось до того, что она хотела покончить с собой, свести счёты жизнью. Вешалась в ванной комнате родительской квартиры. Что её на такое толкнуло мне неизвестно. Одно я знаю точно, что спас её от самоубийства отец. В прямом смысле этого слова вытащил из петли, после чего дочь была отправлена на длительное лечение в психиатрический диспансер. Попытки суицида она неоднократно повторяла. А в свои восемнадцать лет девка начала захаживать частенько в соседний подъезд, к зрелому мужчине. И вот в один из таких визитов между ними произошёл половой акт, после чего твоя новая знакомая заявила, что её якобы изнасиловали. Мы все давно знали этого мужчину. Бывший военный, преподавал в техникуме военную подготовку детям. У него были большие неприятности. Пришлось откупаться немалыми деньгами, таковы были условия, выдвинутые её отцом. По всей видимости дамочка после выгодной сделки почувствовала, что таким вот самым способом можно зарабатывать себе на жизнь. Получается намного проще и гораздо быстрее. Она ни одного мужика обчистила до копейки. Даже мой единственный сын стал её жертвой. Привёл как-то домой к себе, получил удовольствие и остался без зарплаты. Всего начисто обобрала.
- И как такое получилось? – Тимофей от услышанного изречения был в шоке.
- Подсыпала снотворное в вино, которое сама скорее всего не пила. Сын проснулся – ни зарплаты, ни дорогих наручных часов, которые ему на день рождения подарил мой муж, ни золотой печатки.
- А в милицию о случившемся ваш сын заявлял?
- Нет. Он придерживался такой позиции, что, будучи вполне нетрезвым, мог это всё просто сам потерять, где-то в другом месте. Но, я больше чем уверена, что это только её рук дело. И сын мой не единственный такой пострадавший. Она всю свою жизнь вот так и живёт, за счёт других мужиков, обчищая их до последнего, а взамен ничего не отдавая. Такая же участь ждёт и тебя, если ты с нею свяжешься. Ты мужчина хоть куда. Вполне обеспеченный и состоятельный. Такое большое хозяйство в деревне держишь. Я видела, как счастливо сиял, находясь рядом с ней. Вот только счастливым она тебя ну никак не сделает. Не создана она для совместной, семейной жизни. Не сделает она в твоём доме уборку, не поможет по хозяйству, не приготовит тебе обеда, так как вполне возможно, и готовить-то не умеет. Привыкла питаться по барам да кабакам. Извини меня за такую откровенность, белья твоего нижнего не постирает, когда это потребуется.
- И что вы мне посоветуете делать? – тяжело вздохнул Тимофей Николаевич.
- Пока несильно она тебя засосала в свою трясину, отряхни от неё свои чистые руки. Я бы даже и ради спортивного удовольствия не советовала тебе с ней встречаться. От такой особи не ровен час и заразу какую-нибудь подхватить недолго. Ты представляешь, сколько мужиков в ней побывало за все эти годы? Извини меня за такую откровенность.
- Представляю.
- Да там целый букет венерических заболеваний.
- Какие ужасы вы мне рассказали. Тамара Ивановна, я вас очень хорошо услышал. Спасибо вам за беспокойство обо мне, заботу и дельный совет. Признаюсь откровенно, я тронут до глубины души.
- Давно бы уже пора понять, что ты мне небезразличен. Желаю я тебе только добра.
- Спасибо большое. Взаимно. Будем всегда оставаться на связи. До скорых телефонных диалогов.
Тамара Ивановна и отец Дарьи закончили телефонный разговор, оставшись оба довольными его результатом. Вот только пока оставалось неизвестным один важный момент: как поведёт далее себя Тимофей в отношениях с опытной путаной? Будут ли они расторгнуты навсегда?
Глава 9.
Сталью звенели стены крытого серого фургона грузового автомобиля марки МАЗ. На деревянных жёстких, без спинок скамьях плотно прижавшись друг другу сидели осуждённые женщины, одетые в одинаковые поношенные серые аляповатые одежды. На остриженной голове у каждой завязанный туго монотонный платок белого цвета. Потные от духоты лица. Давно не мытые и вшивые. Да, именно таковые от бельевых вшей. Чесоточные и с букетом всяких нехороших заболеваний, так как заболевания не являются хорошими, как таковыми. Ехали в сопровождении конвоя, держась молча друг с другом. Зверями искоса поглядывающими на служивых и, всем взглядом ненавидящим этих людей, которыми и людьми-то не считали. Окна в фургоне транспорта минского автомобильного завода не предусматривались. Лишь только небольшое овальное решётчатое окно наблюдалось в узкой двери ближе к кабине, посему осуждённые большую часть времени тупо смотрели невидящим взглядом перед собой, витая в своих мыслях где-то далеко. Женщины разного возраста и жизненного статуса, различных профессий и занимаемых на воле до судебного процесса должностей, семейных положений и мест жительства. А кто-то принадлежал и к классу бомжей, не имея за своей душой ни кола, ни двора и одного посаженного дерева. Каждая из них по-своему нарушила закон, заступив за его рамки, и сейчас следовала отбывать свой определённый срок наказания в Гомельскую женскую колонию. Своеобразный городок за колючей ржавой проволокой в большом областном центре на юго-востоке нашей необъятной родины, нашей страны. Далеко не каждая ехавшая в машине женщина когда-нибудь задумывалась о том, что такое закон? Не доводилось просто-напросто ей думать об этом. А ведь закон, если подходить с позиции философской точки зрения к данному термину, есть ничто иное, как отношение сущности между сущностями.
Для кого-то из нарушивших закон женщин эта поездка в тюрьму была не первой и являлась спасением, так как на свободе им некуда было податься, и никто их нигде не ждал. Так что колония сулила благо во спасение, обеспечивая стабильным питанием, одеждой и обувью, крышей над головой и наконец-то, какой-никакой занятостью.
Ну и что ж здесь такого в том, что за колючей проволокой?
Зато всегда сытый желудок и при деле. Жизнь проходит по чётко налаженному алгоритму.
Иногда без сигарет.
Всегда строем на обед.
Жизнь шальная – барак – столовка.
А я – девчонка.
А я – воровка.
Тюрьма – дом родной, берущий всех заключённых под свой надёжный пресс.
Исключения же составляют первенцы, к числу которых в движущемся на большой скорости грузовике относилась уже бывший главный врач одной из столичных больниц. Практически все её подчинённые присутствовали на суде, события, происходящие на котором она не помнила вообще. Из-за пережитого сильнейшего эмоционального стресса Дарья Тимофеевна находилась в страшном сне, кипящем варе, не слыша и не понимая того, что хотят от неё судья и прокурор, задавая свои вопросы в процессе судебного заседания:
«Скажите, Дарья Тимофеевна, вы искренне любили свою приёмную дочь? Вы часто скандалили с Ольгой так громко, что вас слышали все соседи? В тот злосчастный день при выходе из подъезда консьержка слышала от вас угрозы в адрес вашей приёмной дочери. Вы грозились расправиться с ней. Это так? Что вы сказали в тот момент, когда после убийства в вашу квартиру вошли соседи? Цитирую: это я виновата. Скажите, это вы убили свою приёмную дочь?».
Находясь на скамье подсудимой, Дарья твердила лишь только одну фразу, как умалишённая:
- Я не убивала Олю. Я очень сильно любила её. Это не я убила свою дочь.
Приговор был суров и не заставил себя долго ждать.
Двенадцать лет лишения свободы в колонии строгого режима.
Женщина-прокурор, находящаяся в звании майора, ещё на суде позволила себе съязвить в адрес внебрачной дочки Тимофея Николаевича:
- Особо не волнуйтесь, подсудимая. На зоне тоже люди болеют. И довольно часто. Так что без дела сидеть не будите. Время быстро пролетит и оглянуться не успеете.
Автомобиль тем временем по Гомельской трассе выехал за черту города на Березине. Бобруйск остался позади, а впереди по правую сторону шоссе высматривалось большое здание магазина Кировского районного потребительского общества. На фронтоне большими, красными, красными буквами светилась видная издалека вывеска «Кировские смаженки». Старший надзиратель, сидящий в кабине обратился к водителю:
- Останови возле магазина. Возьмём по три-четыре смаженки, а то с утра во рту почти ничего не было.
- Может не надо, Петрович? Всё-таки двадцать три заключённые везём. Мало ли… - с тревогой молвил водитель.
- Да ладно тебе, боец. Семь лет сопровождаем, назови хотя бы один несчастный случай в нашей команде.
Водитель, напряжённо глядя на командира промолчал.
- Все мы есть хотим, так что тормози, - и не громко крикнул в рацию конвоирам, находящимся рядом с заключёнными: - Мужики, на выход! Айда за смаженками! Чайная пауза!
Молодые служаки малым строем живо повыскакивали из узкого проёма двери. Оказавшись на улице, они словно опьянели от свежего воздуха, вдохнув его полной грудью.
- Красота-то какая! Аж душа поёт! – воскликнули в унисон служаки, будто ошалевшие от ярких солнечных лучей. – Может пивка дёрнуть по такому вот подходящему случаю?
- Я вам дёрну. Совсем бдительность потеряли? – пригрозил начальник. – В магазин живо. Одна нога там, а другая здесь.
Стоянка продолжалась около двадцати минут. Утолившие голод мужики закурили и стали возвращаться к машине. И вдруг шеф остановился как вкопанный на месте. Дверь фургона была распахнута.
- Вы, идиоты!!! Что вы наделали?! – закричал дурным голосом начальник. – Сейчас же проверить присутствие всех заключённых.
Подопечные, передёрнув автоматы, бросились внутрь фургона.
- Петрович, сбежала одна заключённая, - поспешно доложил один из конвоиров.
- Кто? – рявкнул шеф.
- Хирург.
- Тупицы! Кто из вас оставил дверь открытой? Кто? – негодовал Петрович. – Вы хоть знаете, что теперь нам всем за это будет?? Чем это всё грозит?? Особенно мне.
Он сел в машину и быстро связался с районным отделом внутренних дел города Бобруйска, доложив о побеге Дарьи Тимофеевны. Через считанные пять-семь минут примчались к месту происшествия два УАЗа с сиренами и мигалками. Из одной из машин вышел одетый в гражданскую одежду высокий, спортивного телосложения, черноволосый мужчина узбекской национальности. Подойдя близко к Петровичу представился:
- Полковник Отоханов, начальник милиции общественной безопасности Бобруйска и Бобруйского района. Что у вас случилось?
Внимательно выслушав доклад Петровича, полковник распорядился.
- Вы следуйте с заключёнными дальше, пока у вас ещё кто-нибудь не сбежал, а здесь мы всю работу берём на себя. Всё-таки это наша территория. И ждите неприятностей от начальства. За такое дело по голове вас никто не погладит. Сегодняшние смаженки вам надолго своим вкусом запомнятся.
Затем Отоханов подошёл к стоящим возле УАЗа двум коренастым милиционерам в форме.
- Так, ребятки. Далеко она убежать не должна. Здесь кругом на протяжении пяти километров густой лес и болото. Организуйте военных с собаками, не менее пятидесяти человек. Сделайте оцепление по всему квадрату местности, где мы сейчас находимся. А также мне нужна информация о сбежавшей заключённой и её родственниках. Если задача ясна и вопросов нет, работайте.
- Товарищ полковник, - раздался громкий бас одного из приехавших вместе в машине на место происшествия милиционеров. – Информация о совершившей побег женщине уже собрана. Всё находится здесь, - он протянул Отоханову серебристый ноутбук.
- Спасибо. Оперативно сработали, - похвалил нижестоящего по званию подчинённого офицер.
Полковник открыл ноутбук и не поверил своим глазам. От неожиданности даже челюсть отвисла. На экране высветилась фотография Дарьи Тимофеевны. Женщины, о профессионализме которой Отоханов был очень много наслышан. К женщине, которой очень стремился в последнее время попасть на приём. В помощи, которой, очень сильно нуждался. Вернее сказать, в помощи нуждалась его единственная четырнадцатилетняя дочь, прикованная уже более месяца к инвалидному креслу, потерявшая не так давно самостоятельность передвигаться. Обе ноги постепенно утрачивали свою двигательную функцию. В последнее время девочка даже пальцами не могла пошевелить. Медленно утрачивалась также и чувствительность нижних конечностей. И всё из-за того, что был повреждён спинной мозг. Произошёл несчастный случай. Девочка упала с крыши высокого гаража.
- Подарок судьбы, Дарья Тимофеевна. Теперь я просто обязан вас сам отыскать. Кровь из носа. Только вы можете спасти мою Сатану. Вы и никто другой. Я на ваш розыск все усилия приложу и направлю, а иначе, мне и жить незачем, - вслух высказался полковник, как бы не замечая, присутствующих с ним в милицейской машине людей.
++++
Дашка, одетая в казённую несвежую одежду, убегала, тяжело дыша и спотыкаясь об лежащие на земле густого леса сухие сучья и стволы упавших деревьев, об торчащие из земли трухлявые пни. Сердце колотилось бешено, словно стремительно пытаясь вырваться на волю из груди. Дарья исцарапала в кровь руки и лицо об ветки, но не замечала ни жгучей боли, ни визга противных комаров, надоедливо облепивших всё тело и жаждущих укусить куда угодно. Во все доступные места и даже пробраться под скрытые участки человеческого тела. Бегущая от погони женщина не замечала облипшего её со всех сторон роя кровожадных вампиров. Её самая главная цель заключалась в том, чтобы как можно дальше от погони углубиться в густо растущий лес. Она слышала где-то там, вдали, за своей спиной грозный, многочисленный лай собак, готовых сию минуту следовать по следу вслед за ней по первой же команде служивых вояк. Желание уйти от погони как можно дальше усыпило вероятность возникшей неоткуда, появившийся внезапно опасности. Впереди, в ста метрах от Дарьи, на узкой лесной тропе во всей красе восстала свиноматка вместе со своими полосатыми дикими поросятками. За ними появился и здоровенный дикий кабан-секач. Дочка Тимофея отчётливо знала с детства по рассказам отца, что с такими лесными зверями лучше не встречаться близко. Дикий кабан – опасный зверь, особенно, если рядом маленький выводок хрюшек. Дикие кабаны слеповатые на глаза, но с чутким повышенным нюхом. Не дай боже, если свиноматка по писку маленьких поросяток почувствует рядом присутствующую опасность. Это трагедия. Она тут же подаёт сигнал секачу, который незамедлительно на большой скорости мчится по запаху на близко находящегося, предполагаемого источника опасности. Итог, как следствие всегда печален.
Дарья притаилась в менее чем в ста метрах от свиней, спрятавшись за толстым стволом старой сосны. Чётко послышалось неподалёку отчётливое, многочисленное хрюканье свиней. Кабаны к счастью не учуяли ближайшее присутствие с ними человека. Они организованным строем пересекли узенькую лесную дорожку, стремительно направляясь в сторону болота. Опасность миновала. Она прошла мимо. Совсем рядом. Женщина с облегчением перевела дух. Ноги подкосились, сделавшись от пережитого страха ватными. Всё тело взмокло, и к нему прилипла одежда. Внебрачная дочка Тимофея Николаевича в изнеможении опустилась на землю, прислонившись к стволу дерева. Учащённо дышала. Очень хотелось пить, а воды нигде не было поблизости.
События недавних дней зазвучали в ушах, завертевшись перед глазами.
Детский приют.
Дарья Тимофеевна никогда даже и в мыслях не предполагала, что когда-нибудь переступит порог данного учреждения, следуя за своей дочкой Олей.
Встретила её пожилая, стриженная под коре черноволосая женщина, внешним видом полностью походящая на еврейку. Строгое без всяких излишеств одеяние, пергаментные губы, большие чёрные глаза. Говорила настойчива низким грудным голосом, стремительно внушая весь смысл своих высказываний.
- Это маленькое ангельское создание четырёх лет отроду. Незнающая, что такое жить в нормальных условиях, что такое наестся досыта, что такое спать в чистой постели и тепле. И есть ли вообще на этом свете нормальная, человеческая жизнь. Вы со своей дочерью берёте на себя большую ответственность за заботу об этой малышке. Вы обе должны научиться любить её душой и всем сердцем, относясь как к своей родной кровиночке. Вы понимаете это?
- А где Оля? – не слыша вопроса, спросила Дарья Тимофеевна.
- Она уже с ней.
Хирург заглянула в детскую комнату и увидела рядом со своей дочерью худенькую, бледную, широкоротую, светловолосую, плохо выглядящую девочку. Её болезненный вид, оценённый взглядом врача, насторожил Дарью, заставив отшатнуться, не замечая осуждающего строгого взгляда Оли.
- Извините, - тихо обратилась Дарья Тимофеевна к работнице приюта и опрометью сбежала вниз по лестнице.
Сидя под деревом густого леса, бывший уже главный врач прикусив губу, завыла от безысходности.
Что делать дальше?
Что предпринять?
Есть только один выход.
Следовать на восток.
В двадцати километрах от городской черты по Могилёвской трассе, в деревне Тейковичи вот уже на протяжении долгих лет живёт отец Даши – Тимофей Николаевич. Это единственный человек, который может помочь в сложившийся затруднительной ситуации, хоть чем-то. Только на него одного рассчитывает и надеется внебрачная дочка.
++++
- Ты чего мой хороший? Что такое? Что случилось? – Тимофей Николаевич вышел из дому во двор и обратился к сидящему на цепи верному и преданному, умному псу, жившему с хозяином уже около трёх лет.
Кабель породы восточно-европейская овчарка, подаренный бывшим студентом, а ныне работающим в органах, ещё совсем маленьким щенком, едва отвязавшегося от сучки-матери, рвался к сараю, лая на крышу. Подавая сигнал хозяину, он всем своим поведением старался показать присутствие на чердаке сарая постороннего человека. Тимофей сразу же понял намёк сторожевого пса. Очень хорошим охранником он был во дворе бывшего преподавателя. Сколько раз отлучался мужчина из дому, оставляя незакрытым своё жилище. Отсутствовал и долгое время, а за старшего, при этом, оставался пёс. Любой посторонний человек мог зайти беспрепятственно во двор и в дом. А вот покинуть владение Тимофея Николаевича в его отсутствии уже относилось к числу нереальности и невозможности. Пёс занимал оборонительную позицию у калитки подворья и не выпускал нежданного гостя до появления самого хозяина, рыча и скаля зубы.
Что только порой не придумывали незваные гости. Были попытки уйти через окно дома, и перемахнуть на деревенскую улицу через забор. Всё бесполезно. Это лишь только ещё больше озлобляла сторожевого пса. Дело порой доходило даже и до порванных тех или иных элементов одежды. Поэтому, зная такое положение дел, люди покорно подчинялись воле пса. Смиренно и без всяких сопротивлений ожидали его хозяина. И только когда возвращался Тимофей и здоровался за руку с пришедшим в его отсутствие человеком, тогда пёс почтенно откланиваясь, удалялся к своей большой будке, дружелюбно виляя своим чёрным хвостом.
Сейчас лай овчарки был вовсе незлобным и сразу же прекратился, лишь только стоило хозяину подать свой командирский голос.
- Эй! А ну слезай! – не громко потребовал Тимофей Николаевич, обращаясь к постороннему пока ещё невидимому ему самому человеку. – Мне повторить или сразу собаку с цепи спустить? Не советую с ним иметь дело.
В ответ на чердаке сарая с маленьким незастеклённым окошком послышался шорох. Лежащая насланной сухая солома зашелестела и задвигалась. Из-под неё вынырнула женская фигура в серой поношенной, перепачканной одежде.
Тимофей опешил, лишившись дара речи. Глаза сильно округлились, выдавая сильнейшую степень удивления вместо радости.
Перед ним предстала его единственная, родная дочь. Отец был полностью в курсе всех её последних печальных событий. Присутствовал на суде. И не верил в то, что его любимая Дашенька могла совершить такой низкий, противозаконный поступок. Это просто не укладывалось ни коем образом в голове. От безысходности в сложившейся ситуации Тимофей Николаевич просто не знал, как помочь единственной, любимой доченьки. Он часто советовал ей не хватать звёзды с небес, не занимать высоких постов, а держаться в своей профессиональной деятельности скромненько. В нашем человеческом мире очень много зла. Много завистников, недоброжелателей, выстраивающих препоны талантливым профессионалам своего дела, толкающих настоящих мастеров своего профиля в бездну и пропасть.
На подлость горазды все люди, а на подвиги далеко не каждый из них.
- Уходи, - еле слышно прошептал отец дочки, радуясь её внезапному появлению и одновременно тревожась за её дальнейшее обречение. – Уходи, как можно скорей и как можно подальше. Они уже наверняка идут за тобою по пятам. Им известно, что я твой отец и где я живу, они тоже знают. Уходи, я прошу тебя, не заставляй моё сердце разрываться на части.
- Папа, мне некуда идти. Мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться.
Тимофей, крепко прижав к себе дочку, не смог сдержать слёз. Как же она сильно похудела. Боже мой! Седина пробилась и отчётливо просматривалась в волосах. Глаза погасли, выдавая большое горе и постоянную тревогу. Тело медика нуждалось в скорой медицинской помощи из-за открытых кровоточащих ран.
- Тебе нужно помыться и переодеться в чистую одежду, поесть и отдохнуть, - отец завёл свою внебрачную дочку в дом. – Потом мы с тобой решим вместе, как тебе поступить дальше.
- Мне нужна чистая женская одежда, - посетовала Дашка. – Где б мне её раздобыть?
- Машка такого же телосложения, как и ты. Думаю, её одежда тебе подойдёт.
- Ты всё-таки привёл её в свой дом? Папа, зачем она тебе такая нужна? – устало молвила дочка.
- Даша, сейчас не время говорить обо мне. Иди быстро в баню. К счастью я её сегодня вытопил. Вымойся, как следует и попарься хорошенько. Всё, доченька, вперёд. А я пока накрою на стол. Полагаю, от парного свежего молочка ты не откажешься с жареной картошечкой.
Тимофей Николаевич стол накрыл от всей души сам лично. Драгоценный гость пожаловал к нему в дом. Очень жаль, что при таких вот нерадостных, плачевных обстоятельствах. Тревожно было у отца за дочь на сердце и на душе, поэтому он как только мог, торопил события отправления дочки, как можно подальше от собственного дома, деревни в которой её мог запросто увидеть любой и каждый коренной житель. Да и Машка в штыки восприняла неожиданное появление дочери Тимофея. Категорически не желала давать в безвозмездное пользование своё собственное бельё и необходимую одежду. С какой такой стати? На что Тимофей справедливости ради отметил:
- Да я взамен куплю тебе всё новое и самое лучшее. Ты ничего не потеряешь, а наоборот только выиграешь. Нужно войти в трудное положение моей дочери и помочь. Ей сейчас тяжелее чем кому бы то ни было. Не дай Боже оказаться кому бы там ни было.
Что тут сказать невзлюбили Дарья и Мария друг друга с первого же взгляда. Причём внебрачная дочка в свойственной ей прямолинейной манере стала высказывать своё негативное мнение отцу прямо в присутствии сожительницы.
- Разуй глаза, папулечка, от этой стервы сам ты не знаешь чего ожидать можно. Неужели ты не видишь, что ей от тебя нужны только деньги и твоё состояние. Она даже на стол не смогла накрыть, ты всё сам делал. Хотя это женская обязанность. Что хорошего от неё можно ожидать? Да ты просто очередной спонсор в её жизни. Сколько их, таких как ты, у неё перебывало. Она и сама наверняка не помнит.
Между тем Тимофей и в самом деле стол в честь появления дочери накрыл от души и для души.
Стол просто ломился от всяких вкусных кушаний.
Жаренная картошка со свиными отбивными, маринованные грибочки, тоненькие блинчики начинённые куриными желудками, овощной салат из огурцов, помидор и перца. Поставил на стол хозяин и бутылку самодельного коньяка, от которого Дашенька категорически отказалась. Выйдя из бани, дочка оказалась посвежевшей и обрекшей более нормальный человеческий облик. Были не оставлены без внимания и обработаны на теле имеющиеся свежие раны.
- Угощайся, доченька. Всё что имею, сам поставил на стол. Тебе нужно хорошенько поесть. Кушай, не стесняйся. В керамическом кувшине молоко. Пей сколько твоя душа желает.
- С вашего позволения, я удаляюсь во двор. Мне нужно позвонить. Не буду мешать вашему родственному разговору, - подала голос Маша.
Она вышла из дома, держа в руках свой новенький мобильный телефон, купленный на днях Тимофеем.
Не предавая абсолютно никакого значения словам удалившейся женщины, не обращая на неё своего внимания, Тимофей Николаевич проникся целиком и полностью к своей дочери:
- Что ты намерена делать дальше, дочка?
- Искать убийцу Олечки.
- Каким образом? – отец никак не мог скрыть своего волнения и переживания за дочку.
- Пока не знаю, папа. Что-нибудь придумаю. Одно могу тебе сказать с стопроцентной уверенностью. Олю убила женщина.
- Почему ты так решила? – Тимофей был шокирован суждением Дарьи.
- Перед самой смертью Оля мне протянула окровавленную золотую серёжку.
- Серьги у мужчины носят, - напомнил папа.
- Но эта серьга именно женская. Я её перед своим арестом положила в целлофановый мешочек и спрятала в одной из шуфлядок трюмо. По анализу крови можно установить кому она принадлежит. Для этого мне нужно добраться до Минска и попасть в квартиру.
- До столицы ты уж точно доберёшься, а вот как ты попадёшь в квартиру? Она после убийства опечатана. Ключи в милиции.
- Запасные ключи от квартиры лежат в вентиляции на площадке. Их достать не проблема. Со студенческих лет у меня сохранилась привычка класть запасные ключи от квартиры за вентиляционную решётку на площадке.
- А у тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог тебя так подставить?
- Есть, папа. В больнице со мной работает хирург, который из себя ничего не представляет. Профессионализм находится на очень низком уровне, и всякое желание отсутствует его развивать и улучшать. Он на протяжении длительного времени пытался за мной ухаживать, а я ему дала отворот. Вот, скорее всего, он при помощи кого-то из своих знакомых из органов и устроил мне такое вот несчастье.
- Неужели люди способны на такую низость? – возмущению Тимофея Николаевича не было границ.
- Ах, папа! Люди – это самые низкие, порочные создания. На что только они не способны в порыве гнева, в запале своей злобы. Они никогда не отдают отчёт тому, что они делают.
- В таком случае, дочка, тебе нужно действовать как можно быстрее. Приляг пока поспи немного. А потом я проведу тебя до шоссе и посажу на попутку. В твоей ситуации – это самый лучший вариант. Полезай на лежанку и отдыхай.
За обильным разговором отец и дочка не услышали, как к дому практически беззвучно подъехала милицейская машина.
Глава 10.
Судьба – злодейка, жизнь – копейка.
Человеческая судьба по своей сущности понятие двоякое. Дело всё в том, что люди с точки зрения своей духовной принадлежности и жизненным ценностям делятся на два класса. Атеисты и верующие в Бога. Первые придерживаются такой позиции, повествующей о том, что Бог не существует вообще и люди сами по себе творцы своих судеб, а никто другой. Некоторые из них даже смеют утверждать, что творят и вершат их судьбы некие неведомые создания из космоса, то есть инопланетяне. Верующие же считают, что целиком и полностью находятся под воздействием божественной воли и власти. Их судьбы зависят лишь только от Бога, а не от кого бы там ни было. Рождается человек на божественный свет и вместе с ним зарождается его судьба, начертанная самим Господом Богом, начиная от рождения и заканчивая тризной. Кто из них прав, а кто неправ? Трудно судить. Да и стоит ли это делать? Наверное, лучше и не браться за такое сложное и слишком запутанное дело. Господь рассудит нас всех по своему, справедливо. Как верующих, так и атеистов. Судьба у каждого своя по степени тяжести и успешности. Кто-то из людей на свою судьбу не жалуется, считая себя вполне счастливым человеком. А кто-то судьбу приравнивает, приписывает и открыто называет Божьей карой, расплатой и наказанием за что-либо. Вот только за что? Далеко не каждый это знает. И живёт как есть, а жизнь течёт, как речка, а человек по ней корабликом плывёт. Какую порой горечь, тоскливость и несправедливость, страх и боль приходится порой терпеть, переживать и с трудом нести на своих измученных, даже израненных плечах. Врагу не пожелает такого человек, даже у которого врагов-то не имеется и в помине.
Судьба Дарьи Тимофеевны была не из лёгких.
Будучи настоящим плодом, некогда великой любви людей, подаривших ей жизнь – отца и матери, она родилась вне брака. Хотя и носила фамилию и отчество своего биологического отца. Такова была воля родителей. В основном матери. Тимофей неоднократно предлагал узаконить отношения, а мать Даши категорически отказывалась, придумывая ту или иную отговорку. Это всё свидетельствовало о том, что в её сердце пустовало местечко для более великой любви, на которую Тимофей Николаевич, увы, не претендовал.
Внебрачная дочка с трёхлетнего возраста и практически до самого своего совершеннолетия не знала и не испытывала на себе отцовскую любовь, заботу и ласку. Была обделена вниманием и трепетностью отца в основном из-за чинивших препятствия матерью. Не испытывала его защиты и подставленного крепкого мужского плеча. Растила её матушка в скромности и с повышенными ограничениями во всём, большими трудностями. Ни большого количества игрушек, ни роскошной одежды. Многие ребята во дворе, как правило ровесники, дразнили частенько девчушку безотцовщиной. Спрашивали с целью поиздеваться и обидеть Дашку практически каждый день, задавая один и тот же вопрос: а где твой папа? На что родная мать придумала мудрую отговорку, зная о досаждении дворовых ребят дочери:
- В следующий раз девочка моя, когда тебя об этом спросят, очень просто скажи, что мой папа собакам сено косит. После такого ответа у всех желание отпадёт навсегда подобное спрашивать.
Так оно и получилось в конечном итоге.
Детвора отпала от Дашеньки с подобным расспросом как блохи от раскалённой сковородки.
Между тем, девочка росла вполне самостоятельной особой. Училась только на отличные оценки в школе. Была хорошей помощницей матери во всём, тщательно впитывая в себя как губка навыки того или иного мастерства повседневного обихода. Особенно всегда была по душе и очень нравилась самая вкусная наука под названием кулинария. Занималась с большим удовольствием спортом, умея постоять за себя, имея чёрный пояс по рукопашному бою. Целый арсенал наград висел над письменным столом в Дашиной комнате.
Внебрачная дочка с золотой медалью закончила среднеобразовательную школу, имея в своём активе также и похвальный лист за успешное изучение химии и биологии – любимые предметы на протяжении всех школьных лет. Беспрепятственным оказалось и поступление в столичный медицинский институт. Дашка с детства мечтала стать хирургом, не дешевя мечту, шла стремительно к своей цели, не обращая внимания на завистливые колкости своих сокурсников. За годы своей учёбы принимала участие неоднократно в научно-практической конференции с докладами, занимая призовые места как внутри высшего учебного заведения, в котором училась, так и на республиканском уровне. Студенческие годы – одни из самых лучших лет для каждого человека. Учёба давалась легко, вот только материально существовать приходилось туговато. В этой связи был найден отличный выход из затруднительной ситуации. Подрабатывала изначально санитаркой в частной стоматологической клинике, а затем и фельдшером на станции скорой помощи в каникулярное время, финансово подготавливая себя к очередному учебному курсу, семестру. Таким образом, набирался и опыт работы в медицине. Да и материнская участь перед дочкой была изрядно облегчена. Внебрачная дочка Тимофея Николаевича никогда не относилась к числу любителей проведения того или иного рода досуга и посещения всяких развлекательных мероприятий. Она со школьной скамьи и заканчивая студенчеством отдавала предпочтение проведению времени в читальных залах различных библиотек для получения ещё больших знаний по химии, анатомии и медицины, как бы выискивая для себя ещё что-то непознанное, неизвестное. Вот почему ответы на семинарских занятиях у Дашки всегда носили насыщенный и содержательный характер, заслуживая отличной оценки. В памяти на протяжении долгих лет жизни оставались свежими события, связанные со сдачей экзамена по терапии, на котором присутствовала целая комиссия в составе ректора института, декана факультета и заведующего кафедрой. Экзамен для группы, в которой обучалось двадцать пять студентов, оказался плачевным по своим результатам: одна четвёрка, две тройки, двадцать одна двойка и всего только один отличный результат. Дарья просто поразила своим блестящим ответом, пройдясь полностью по всему курсу дисциплины, всех присутствующих членов комиссии.
Начиная с шестнадцати лет у Даши было много представителей сильнейшего пола человечества, пытающихся за ней ухаживать. Однако, она их всех игнорировала, выставляя на первый план своей личной жизни учёбу, работу, карьеру, повышенную заботу об Оле и Тимофее Николаевиче.
Дарья Тимофеевна оказалась совсем не злопамятной и мстительной по отношению к своему биологическому отцу. Она появилась в его личной жизни в тот момент, когда очень сильно нужна была ему, став настоящей опорой, окружив своей женственной не по годам заботой, скрасив его вовсе негордое одиночество. Она никогда не держала на отца зла, списывая стечение жизненных обстоятельств на опрометчивые похоти, импульсивные капризы своей родной, взбешённой мамаши, долгое время чинившей препятствия Дашки во встречах с отцом. Она сердечно и искренне всегда очень сильно любила своего папочку, не чая в нём души, считая авторитетом, невзирая на его пороки. Ради отца отказалась от учёбы в аспирантуре лишь только для того, чтобы быть и работать рядом с ним.
Каким отважным поступком, ответственным шагом оказалось удочерение и воспитание Олечки после смерти её родителей, когда малышка осталось круглой сиротой. На такое не каждый человек решится, так как эта очень большая ответственность и трудность растить чужого ребёнка, считая своим родным, отдавая ему всего себя целиком и полностью. И в конечном итоге хороший результат не заставил себя ждать. Оля выросла и стала достойным человеком в обществе, получив от приобретённой второй матери всё необходимое для достойной и полноценной жизни.
Дарья Тимофеевна сумела для себя сделать успешную карьеру, став отцовской гордостью, достигнув в своём профессионализме несказанных высот. Как жаль, что в нашем мире очень много зла. Много низко падших, конченых, гнилых ничтожеств, мешающих счастливо жить порядочным людям, настоящим ангелам своего дела, которых, к большому сожалению, немного.
Вот именно такое дородное отребье столичного предместья и загнало внебрачную дочку Тимофея Николаевича в бедственное положение, из которого был пока неизвестен выход. Ещё требовалось проделать долгую и кропотливую работу, желательно с помощью статного чиновника, представляющего правоохранительные органы, способного вытащить из грязной трясины и окунуть в чистую воду, справедливо всё рассудив.
++++
Отоханов узнав, что в тридцати километрах от его теперешнего местонахождения, то есть места, где совершила побег Дарья Тимофеевна, живёт её родной отец Тимофей Николаевич, сразу же сел в машину и гнал служебный УАЗ с зашкаливающей скоростью. Он старался как можно быстрее настигнуть и повстречаться со сбежавшим хирургом, в помощи которого очень сильно нуждалась его серьёзно болеющая дочка. Семейное дело не требовало ни малейших отлагательств. Машина без всякой серены, чтобы не вспугнуть беглянку, мчалась на высокой скорости сначала по Могилёвской трассе, а затем по песочной дороге деревни Тейковичи. Метров за сто пятьдесят да роскошного дома Тимофея Николаевича полковник заглушил двигатель, и автомобиль подъехал к воротам частного подворья бывшего преподавателя бесшумно, катясь по инерции. Отоханов громко постучал калитку и Тимофей, не заставив себя долго ждать, практически сразу же открыл роскошную металлическую дверь калитки.
- Чем могу быть полезен, милейший господин? – сохраняя душевное спокойствие, поинтересовался отец Дарьи, глядя прямо в глаза солидному, хорошо выглядевшему, чисто выбритому и хорошо одетому незваному визитёру.
- Добрый день. Полковник Отоханов – начальник районного отдела внутренних дел, - солидный с виду мужчина показал развёрнутое милицейское удостоверение. – Я разыскиваю вашу дочь, которая находясь в заключении, совершила не так давно побег. Вам что-нибудь известно об её теперешнем местонахождении?
- Никак нет, товарищ полковник, - отчеканил Тимофей, не отводя взгляда пронзительных, любопытных глаз.
- Тимофей Николаевич, давайте будем смотреть правде прямо в глаза, сохраняя честность и откровенность. Вы взрослый, порядочный и справедливый человек. Очень толковый преподаватель в прошлом. Одна из моих племянниц, ваша ученица в недавнем прошлом, до самих небес вас восхваляла за вашу грамотность, образованность и логический склад мышления. Зачем вам обманывать меня, усугубляя и так плачевное положение вашей дочери, да и своё тоже. Её мы, так или иначе, рано или поздно найдём, а вот вы можете получить срок за сокрытие. Зачем вам такие большие неприятности, не лучше ли пойти на сотрудничество с нами? Тем более, что мне уже стало не так давно известно из достоверного источника о том, что ваша дочка сейчас находится в вашем же доме, - Отоханов говорил с подчёркивающей вежливостью, но намеренно холодно.
- Интересно, и кто же вас об этом оповестил? Если это не секрет, - огни любопытства сверкнули в глазах Дашиного отца.
- Не секрет, Тимофей Николаевич. Ваша сожительница по имени Мария. Поэтому, отпираться нет смысла. Давайте я сделаю вид, что вы мне сейчас ничего не говорили и я вам задам простенький риторический вопрос: где ваша дочка?
Тимофей Николаевич замешкался. Замешательство никак не утаилось от наблюдательного и проницательного полковника. Профессия полностью соответствовала приобретённым с годами навыкам.
«Вот же и сучка эта Машка. Такого от неё я никак не ожидал. Находясь под одной крышей совершить предательский поступок. По всей видимости, далеко не каждый человек знает, насколько он гниловатым бывает изнутри. Не знай и чего можно ожидать от этой низкой особы в будущем, если она уже изначально начинает совершать подлости. Тысячу раз права и Тамара Ивановна, и моя единственная дочка. Гнать эту стерву нужно прочь от себя нисколько не раздумывая. Как можно быстрее и, как можно подальше. За всё время, что у меня она живёт, никакой абсолютно пользы нет от неё. Спит ежедневно до трёх часов дня. В хозяйстве от неё помощи никакой нет. Кусты смородины и то обобрать от ягод нормально не может. Никогда ещё не предлагала заняться стиркой, уборкой, готовкой. Лишь только днями бы сидела в телефоне и принимала от меня как можно чаще подарки и деньги. А эти деньги хоть печатай и всё равно ей будет мало, сколько б я не выдал на руки. Один раз попросил под вечер почистить картошку для ужина, так создала целую кучу проблем. Делала нехотя и при этом постоянно высказывала как ей в моём доме всё неудобно и непривычно. Как она себя здесь чувствует взаперти, словно птица, загнанная в клетку. Всё порывается в город при каждом удобном случае. Особенно, когда на мобильный телефон позвонит какой-нибудь мужчина. Один раз с самого утра вышла в туалет, а телефон, оставленный на кровати в спальне, зазвонил. Сам лично, ради интереса ответил и услышал от очередного звонившего мужика неприятный для меня вопрос: свободна ли девочка? Попросил с такими намерениями больше не беспокоить свою супругу, на что мужской голос меня просто засмеял. Рождённый собою торговать, любить по- настоящему никогда не станет. Не в силах никто из живых людей изменить коренным образом какого-либо человека, независимо от возраста и половой принадлежности. Не способен каждый человек одолжить кому-либо свои мозги, заложив их под череп. Так стоит ли связываться с Марией, если от неё ничего хорошего не дождёшься в конечном итоге. Сегодня же отправлю её в город. Рождённая собою торговать, искренне любить, никогда не станет».
- Тимофей Николаевич, неужели вы не понимаете, что отпираться и скрывать вашу дочь в сложившимся положении просто бессмысленно. – Отоханов говорил с нотками истины и искренности. – Зачем вам менять свою драгоценную волю на некомфортную камеру с тараканами, клопами и крысами. Теперешний ваш образ жизни конкретно идёт вам на пользу. Вы очень хорошо выглядите, видя здоровый образ жизни, занимаетесь полезным делом, даже не выглядите на свой возраст. А что вас будет ожидать за колючей проволокой? Ровным счётом – ничего хорошего. Там люди подхватывают целый букет болезней и теряют свой человеческий облик.
Лёжа на печке, Даша очень хорошо слышала каждое слово, сказанное полковником. Она отчётливо понимала, что отец просто-напросто не хочет её выдавать. Голос родной крови не позволяет этого сделать, и с этим ничего не попишешь. Поэтому она решила действовать сама, чтобы не усугублять жизнь любимого папочки.
- Я здесь, - спрыгивая с печки, и выходя из дома во двор, обронили дочка. – Забирайте меня, не трогайте только папу. Не надо ему из-за меня ломать жизнь. Он ни в чём не виноват. С меня весь спрос. Да и я ни в чём не виновата. Я никого не убивала. Жаль, что мне никто не верит.
Внебрачная дочка Тимофея Николаевича говорила спокойно, с упрямо-спокойным лицом.
- Ну-у, что вы, Дарья Тимофеевна! Я верю вам! Я очень рад тому, что я вас благополучно нашёл! Я рад этой значительно скорой встрече с вами. А вы поверьте мне, что я вам искренне хочу помочь выбраться из вашей печальной ситуации, поскольку и мне очень сильно нужна ваша помощь. Давненько я хотел с вами встретиться, вот только жалко, что пришлось нам повстречаться в такой неблагоприятной ситуации, при нехороших обстоятельствах. Тимофей Николаевич, разрешите мы все войдём в дом и присядем хотя бы за стол?
- Конечно. Пожалуйста, - мужчина вошёл вместе со всеми в дом и указал на стоящие возле большого круглого стола стулья со спинками. Сам присел на одно из них.
- Видите ли в чём дело, - Отоханов усевшись за стол снял фуражку и держал её в руках. – Мне нужна ваша, Дарья Тимофеевна, профессиональная помощь. Вернее сказать не мне, а моей родной дочери.
- А что с ней случилось? – спросила Даша.
- Если говорить коротко, то упала с высокого гаража на спину. Вот копии медицинской карты и заключений из больницы, - Отоханов протянул Даше все имеющиеся у него копии документов, касающиеся текущего состояния его дочери. Он сидел на стуле, откинувшись на спинку, поигрывая на животе пальчиками правой руки.
Дарья Тимофеевна внимательно изучила поданные ей копии выписок и заключений, сделанные снимки. В упор посмотрев на полковника, сказала серьёзным тоном:
- Окончательно утверждать ничего не берусь, для этого вашу дочь нужно осмотреть мне лично. Точно знаю, что серьёзно повреждён спинной мозг, именно по этой причине у неё полностью не функционируют нижние конечности. Они парализованы, поэтому ваша дочь не чувствует даже элементарных прикосновений. Я больше чем уверена, в последнее время её мучают сильные боли в позвоночнике, особенно в спинном отделе, в связи с чем приходится делать каждые три-четыре часа обезболивающие уколы, которые пагубно влияют на желудок. Оперировать нужно, как можно скорее и желательно в столице. Там созданы все необходимые условия. А иначе ваша дочь – полный инвалид, а через полтора месяца вы можете её вообще потерять. Вы лучше бы о ней думали, а не за мной по всей Могилёвской области гонялись.
- Именно о ней я и думаю, когда за вами по всей Могилёвской области гоняюсь, - стиснув зубы, с большим трудом сдерживая слёзы, выдавил из себя Отоханов.
- Значит, очень плохо думали. Оперировать нужно уже прямо сейчас. Есть профессор Долидов, его ученик Лободюк...
- Да был я с ней у них. Оба отказались.
- А мой подопечный – Валентин Сергеевич?
- Операцию можете сделать только вы. Вы и никто другой.
- Совершенно верно, - подхватила Дарья Тимофеевна. – Только я. Вот только я – не хирург. Я – преступница, осуждённая на немалый срок за убийство, которое не совершала. Кто, по-вашему, меня пустит в операционную комнату?
- У меня есть очень хороший друг, - недолго думая ответил Отоханов. – Он начальник милиции общественной безопасности республики, в звании генерала-майора. Имеет большие связи в прокуратуре. Когда-то не так давно вы прооперировали его жену, спасли ей жизнь. Он вам за это очень признателен и благодарен. Мы вместе отведём вас в операционную. Докажем вашу невиновность и отведём.
- И чем быстрее вы это сделаете, тем лучше для вашей дочери. Да и я не успею окончательно сойти с ума, - на глазах у Даши появились слёзы.
- Я вас очень прошу, спасите мою дочь. Она ведь ни в чём не виновна, - вмешался в разговор взволнованный Тимофей Николаевич. – Она на месте преступления обнаружила существенную улику.
- Какую же? - обратился к обоим полковник.
- Мне перед самой смертью Оля протянула в руке окровавленную женскую серёжку, которую она сорвала с убийцы, - подтвердила Дарья.
- Вы её сохранили? – услышанная новость несказанно обрадовала Отоханова.
- Само собой. У себя дома. Перед самым арестом.
- Это всё в корне меняет. Мы сможем установить точно, кому принадлежит кровь и выйти на убийцу. Собирайтесь, Дарья Тимофеевна. Прямо сейчас поедем с вами в Минск. А по дороге я позвоню своему другу, ввиду его в курс всех дел.
- Отобедайте на дорожку, товарищ полковник, - предложил, недолго думая, Тимофей Николаевич. – И прошу вас ещё раз, спасите мою дочь. Она самое дорогое, что у меня есть.
Отоханов одобрительно кивнул головой. От вкусного обеда он ещё ни разу в своей жизни не отказывался. Это было сверх его сил. Да и спасти дочку Тимофея от несправедливости тоже было в его интересах.
Глава 11.
Не спеша собирала свои вещи Мария. Что ж совместная беззаботная, сладкая жизнь с Тимофеем Николаевичем внезапно закончилась. Оборвалась, благодаря его проницательной дочери. Будь она неладна. Такого взбешённого, разъярённого Тимофея женщина ещё никогда не видела за всё время их знакомства. Как правило, Тимофей Николаевич всегда сохранял в отношениях с нею своё мировое, ангельское спокойствие, которому можно было только поучиться. Которое отчётливо бросалось в глаза и, которое трудно было не заметить людям, хорошо знающим отца Дарьи и, пересекающимся с ним, а также его внезапно словно сошедшей с небес дамой ва тех или иных жизненных ситуациях. Спутница Тимофея в последнее время сопровождала практически везде. Да и мужчина не хотел расставаться со своей любимой женщиной. Наверняка, очень сильно боялся её потерять. Его не приняли в серьёз, как такового, сыновья Марии. Категорически отказывались с ним пересекаться, встречаться, каждый испытывая собственную неприязнь, считая недалёким человеком, отставшим от повседневной жизни.
Как говорят в народе мудрецы.
Гусь свинье не товарищ.
Вот только возникал простой логический вопрос: кто из них гусь, а кто свиньи?
Сыновья Марии были полной противоположностью по своему жизненному содержанию Тимофею Николаевичу. Они не закончили среднеобразовательной школы, будучи исключёнными из неё в старших классах. Не имели никакой специальности. Хотя и была возможность её получить, как таковая. К шестнадцати годам оба состояли на учёте в органах общественного правопорядка. Будучи воспитанниками улицы и детского дома, по причине частого попадания матери в психиатрическую больницу, на длительной срок лечения, пристрастились к вредным привычкам. Таким образом, происходила деградация. С чем мать уже не могла ничего поделать. Тимофей никогда не вмешивался в их семейные отношения, никогда ничего не советовал Марии, в плане воспитания детей. Но, и кормить из своего собственного кармана великовозрастное отребье, он не собирался. Мария обижалась на такое положение дел, высказывая вслух своё мнение по данному поводу, но Тимофей Николаевич в своих действиях оставался непреклонен. Практически с детства он и его единственная дочка были тружениками, зарабатывая сами себе на жизнь. И он, и Дашка никогда не попросили ни копейки денег у своих родителей или других родственников в долг. Всегда рассчитывали только на свои средства, составляя чёткий план на целый месяц. Не зря же планом считается элементарная основа, на которой базируется вся хозяйственная деятельность кого-нибудь или чего-нибудь. До сих пор, по сей день в памяти Тимофея Николаевича был свеж момент, когда Дашка получила свою самую первую заработную плату за одну декаду месяца. Отец предлагал тогда дочери свою материальную помощь, а она отказалась от неё, пытаясь таким образом воспитать в себе собственную самостоятельность и уверенную независимость от других окружающих её людей во всём. Плохое это правило – брать в долг деньги. Берёшь чужие, а вот отдавать надо уже свои. От себя родимого отрывая. Такой позиции изначально придерживалась Дарья Тимофеевна.
Единственное, что предлагал Тимофей в качестве помощи – это трудоустройство старшего сына Маши. В престижную государственную организацию, в производственный цех учеником. Дело не заставило себя долго ждать. Но и за это Тимофей Николаевич благодарности не услышал. Наоборот, посыпались серьёзные упрёки и даже оскорбления за глаза. Исключённый из среднеобразовательной школы отброс рассчитывал заполучить непыльную работёнку руководителя какого-либо уровня. Да не тут-то было. В нашей жизни легко сделать только одно дело: в бане справить малую нужду. Почему легко? Потому что при этом раздеваться не надо.
Таким образом, не нашёл папа Даши взаимопонимания с потомками Марии, переключив всю свою энергию, все свои усилия и всю заботу на мамашу странного семейства. Именно в ней Тимофей души своей не чаял. Сразу же после первой их встречи почувствовал, как зародились, вскипели и взыграли сильнейшие чувства, которые он называл любовью. На протяжении долгих лет мужчина был одинок, оставаясь закоренелым однолюбом. Попытки знакомств с женщинами не приносили никаких положительных результатов. А какие-либо чувства, даже если когда и вспыхивали, то в конечном итоге полностью истреблялись самим же Тимофеем Николаевичем. В случаи с Марией случилось исключение из действующих правил. Незадолго до их знакомства, до самой первой встрече бывшему преподавателю экономического университета приснился его покойный отец, который заявил сыну во сне прямолинейно без всяких преувеличений:
- В твоей жизни скоро появится женщина, которая очень сильно будет тебя любить. Держись за неё. Она предназначена тебе судьбой. Другой в своей жизни ты больше не повстречаешь. Так что следуй за ней и береги её, как самое драгоценное сокровище.
По всей видимости, Николай Сергеевич ошибся в своём предсказании.
Нет.
В одном он оказался прав.
Сын действительно повстречал женщину, отправив тем самым собственное одиночество в отставку. Вот только ни о какой любви с её стороны и даже речи не велось. Не было даже и элементарного уважения. В их отношениях на первом месте всегда базировались деньги. Именно деньгами Тимофея Николаевича мать двоих сыновей решала свои насущные проблемы: выплатила приватизацию собственной квартиры, полностью обновила личный гардероб, поменяла частично мебель, да и холодильник в последнее время всегда был забит продуктами недешёвыми по своей стоимости. Тимофей никогда ни в чём не отказывал Марии, будучи ослеплённым, внезапно свалившимся на него счастьем с ней. Походы по магазинам, торговым домам и рынкам никогда не оставались без покупок. Выполнялся любой женский каприз. Одна из соседок Марии однажды спросила:
- А почему ты с Тимофеем не желаешь совместно проживать?
- А как можно жить вместе без любви? – вместо ответа задала своей вопрос тогда Мария.
И в спамом-то деле, никакой любви с её стороны не наблюдалось. Не-то что любви, даже элементарного уважения. Во главе отношений всегда находились деньги, решающие все насущные проблемы женщины. Цинизм превосходил себя по всем параметрам.
Будучи ослеплённым, Тимофей Николаевич не замечал всего этого.
Он страстно ревновал женщину к её прошлому, к её бывшим мужьям. Горько сожалел о том, что не встретился с ней раньше. Оплачивал все её расходы и счета, приравнивая всё это к своему роду инвестиций. Так же как и в отношениях со своей бывшей покойной супругой – родной мамой Даши, прибегнул к чрезмерности, которая и породила противоположность в их отношениях. Марию начало раздражать в Тимофее абсолютно всё. Манеры, повадки, действия, мысли, эмоции, поступки по отношению к ней. Она стала часто раздражаться, показывать свои капризы во всеведение, повышать голос и даже распускать руки.
К счастью, Дарья никогда подобного не видела.
К счастью для Марии.
Иначе ей уж точно б не поздоровилось.
Тимофей Николаевич всё терпел до последнего.
Но, поступок Марии по отношению к его внебрачной дочери, подвёл жирную черту под мировым спокойствием и ангельским терпением исконно белорусского мужика.
++++
Отоханов с сильнейшей хваткой взялся за дело Дарьи Тимофеевны. Сложившиеся обстоятельства не предусматривали никаких последующих отлагательств. Нужно было срочно спасать судьбы родной дочери и главного врача областной больницы. Особенно дочери, которая за считанные дни могла стать неподвижным инвалидом без срочного хирургического вмешательства. А сделать операцию могла лишь только Дарья Тимофеевна. Причём, так уж получилось, что дочь Отоханова и внебрачная дочка Тимофея Николаевича при нынешним положении дел были одной верёвкой крепко связаны друг с другом. Их дальней шие судьбы находились на неведомом пока расположении. Каждому стоило как можно быстрее выбраться из сложившейся затруднительной ситуации. Даша нуждалась в незамедлительной помощи справедливости правосудия, а дочь Отоханова сможет жить и далее своей полноценной жизнью благодаря лишь только таланту внебрачной дочки Тимофея Николаевича. К рассмотрению данного дела был подключён сам главный прокурор республики, который и начал свой допрос, в первую очередь с Плотник, задерженную незамедлительно прямо на рабочем месте, что послужило для подполковника милиции крайней неожиданностью.
- Вот что, уважаемая Плотник, положению ваших дел, мягко говоря, не позавидуешь. Всё логично складывается против вас. Ваше ухо до сих пор всё ещё полностью не зажило от причинённой раны, а поранили вы его в квартире Дарьи Тимофеевны, когда убивали её дочь Ольгу. Серёжка ваша находится у нас. Обнаружена она была на месте преступления. Перед самой сертью Оля передала её своей приёмной матери. Сделанная экспертиза показала, что кровь, обнаруженная на ювелирном украшении, принадлежит именно вам и никому другому. Так что отпираться – бессмысленно. Угораздило жен вас опуститься до такого низкого поступка. А ещё карьерист называется.
- Господин прокурор, давайте поговорим, - тяжело вздыхая, произнесла Плотник. – С чего начнём? С убийства приёмной дочери главного врача областной больницы? А может быть сразу, с того момента, как эта талантливая дамочка зарезала на операционном столе мою единственную, долгожданную, родную, горячо любимую дочку. Её должен был оперировать Валентин Сергеевич – мой давний знакомый, а тут является эта главный врач больницы… Гений. Талант. Золотой скальпель. Да она просто взяла и зарезала мою дочь. Хотя собранный тогда консилиум сказал ей не трогать. Целых семь врачей сказали – не трогать, подождать какое-то время. Минимум семь дней. А она взяла и тронула. Моя дочурка, бедняжка, полтора часа под её ножом мучилась и в конечном итоге скончалась. После её смерти у меня больше никакой жизни нет. Да мне и жить больше не хочется. Вам этого не понять…
- Не понять, - сухо повторил прокурор, - горе у каждого своё и это не повод лишать жизни молодую девушку, особенно служителю правопорядка.
Плотник молчала.
- Вот журнал учёта операций областной больницы. – Широкоплечий мужчина протянул подполковнику документ. – Вашу дочь оперировал Валентин Сергеевич. Дарья Тимофеевна же в это время находилась с рабочей командировкой в Москве, на симпозиуме хирургов. Она планировала оперировать вашу дочь через две недели после консилиума, когда наступит безопасный момент после интенсивного лечения. Её же коллега поспешил, совершив тем самым непоправимую ошибку. Очень хотелось Валентину испортить жизнь Дарьи Тимофеевне, так как он её сильно ненавидит за её талант, за то, что она всегда была и остаётся первой в областной больнице. За то, что она не ответила ему взаимностью на его пламенные чувства. Валентин дал уже признательные показания и готов и далее сотрудничать со следствием.
- Как же так?? – Плотник опешила. – Ведь я же и в больнице у всех спрашивала… Мою дочь оперировала Дарья Тимофеевна.
- Корпоративная этика. У Дарьи Тимофеевны очень много недоброжелателей и завистников, но с её талантом никто не сравнится. Это самый настоящий дар от бога. Недавно, благодаря исключительно только ей, мой брат на ноги встал после страшнейшей автокатастрофы, несмотря на печальные прогнозы других врачей. Вам же, так же как и Валентину Сергеевичу, придётся сполна ответить за совершённое преступление. Срок обоим светит немалый. И это всё с учётом того, что вам оставалось дослужить до пенсии всего-то три года. Позор, да и только. Конвой, увидите арестованную, - повысив голос, распорядился главный прокурор.
Так Плотник сменила милицейскую форму на камеру, провонявшую потом, мочой и фекалиями. Убийцу приёмной дочери Дарьи Тимофеевны ожидал немалый срок. Вот только Дарьи Тимофеевне не сделалось от такого положения дел легче.
Эпилог к третьей части.
За последние пару недель Тимофей Николаевич заметно сдал. Очень сильно пошатнулось состояние его здоровья в связи с пережитыми событиями. Нет, его не огорчало внезапное расставание с Марией, которая изо всех сил предпринимала попытки наладить отношения с бывшим преподавателем. Частенько звонила ему. Вот только звонки все без исключения оставались не отвеченными. Тимофей всегда, если разрывал личностные отношения, то делал это окончательно и бесповоротно. Такова была его позиция, несмотря на боль, которую порой приходилось испытывать. Отец Дарьи не понимал людей, дающих другим шанс на исправление. Как известно, горбатого только могила выпрямит. Если с лысиной родился, то с лысиной и покончишь свои дни.
Хандрил Тимофей Николаевич очень сильно. Умудрился подхватить двустороннюю пневмонию. Одиннадцать суток провёл в реанимации без сознания, выйдя оттуда с осложнением. Предстояло ещё пережить и операцию в урологическом отделении. Хорошая новость позволила заметно быстро оправиться от хворей, когда узнал лично от Отоханова радостную весть о том, что его единственную дочь оправдали и сняли с неё все предъявленные обвинения.
Дарья вернулась к своей любимой работе, не обращая никакого внимание на косые взгляды, усмешки и обсуждения за спиной со стороны подчинённых и даже малообслуживающего персонала за спиной. Её восстановили в должности, которую она получила ещё до суда.
Плотник и Валентин Сергеевич были осуждены и получили по пятнадцать и двенадцать лет лишения свободы соответственно, отбывая каждый срок в колониях строгого режима. В конечном итоге Плотник через год была застрелена конвоем при попытке совершить побег. Жизнь в тюрьме была для неё просто невыносимой, а вот смерть старательно облегчила измученною, страдающую душу.
Отоханов с женой сидели возле операционной уже более двух часов и напряжённо ждали окончания операции дочери. Наконец-то дверь открылась и в коридор вышла Дарья Тимофеевна.
- Я думаю, что всё будет хорошо, - снимая маску с лица, сказала хирург улыбаясь. – Она у вас просто умница. Мудра не по годам.
- Спасибо вам большое, - растроганно со слезами на глазах произнёс Отоханов, обнимая жену. – А когда нам можно будет её увидеть?
- Думаю, через два-три часа, когда перестанет действовать наркоз. Не раньше. А пока у меня будет к вам просьба.
- Я просто обязан выполнить любую вашу просьбу, - решительно отозвался Отоханов.
- Отвезите меня прямо сейчас в детский дом. Здесь недалеко от больницы.
- Простите, но зачем это вам?
- Хочу исполнить последнее желание своей покойной дочери. Взять под свою опеку и воспитание ту девочку, которую при жизни хотела удочерить моя Оля. Со временем я её удочерю. Думаю, мне в этом не откажут.
- А вам одной не будет в тягость её растить и воспитывать?
- У меня папа есть. Самый лучший помощник. Самый лучший папа в мире. Полагаю, ради внучки, он переберётся жить ко мне в столицу.
- Вашего доброго сердца хватает абсолютно на всех.
Отоханов внимательно посмотрел на Дарью Тимофеевну, словно впервые её увидел в своей жизни.
Октябрь, 2026-й год.
Свидетельство о публикации №226112200824