Зенон Элейский не исчезЗенон Элейский не исчез, а просто сменил хитон на ватник, агору на двор-колодец, а диспуты с софистами — на перекуры у теплотрассы. Зовут его теперь Иван Никитович Сеняев. Работает он сантехником: чинит стояки, меняет прокладки, слушает, как в трубах по ночам разговаривает вода. Но в свободное время, сидя на табуретке в подсобке или в кухне под тусклой лампочкой, он придумывает новые апории — уже не о черепахах и стрелах, а о смартфонах, уведомлениях, бесконечной занятости и распаде человеческого внимания. Сам Сеняев рассуждает не как кабинетный профессор, а как человек, который каждый день видит, что у людей в квартирах течет не только кран, но и сама жизнь. Его апории не про отвлеченную геометрию, а про современного человека, который вроде бы постоянно движется, выбирает, общается, развивается — но почему-то все глубже вязнет в неподвижности, неопределенности и пустоте. Вот три такие апории.
«Человек решил ответить одному другу. Только одному. Дело простое: открыть телефон, прочитать сообщение и написать два слова. Но прежде чем он ответит, он должен разблокировать экран. А разблокировав экран, он увидит уведомление от банка. Но прежде чем проигнорировать банк, он заметит значок погоды. А прежде чем закрыть погоду, увидит, что пришло письмо. А прежде чем не открыть письмо, заметит новость. А прежде чем не читать новость, увидит, что под новостью комментарии. А прежде чем не смотреть комментарии, вспомнит, что хотел проверить время. А проверяя время, увидит пропущенный звонок. А увидев звонок, зайдет в мессенджер. И так далее. Следовательно, чтобы ответить на одно сообщение, человеку надо сначала пройти бесконечное число отвлечений. Но бесконечное число отвлечений пройти нельзя. Следовательно, человек никогда не отвечает на сообщение, хотя весь вечер с телефоном в руках». Смысл этой апории глубже, чем кажется. У Зенона движение разрушалось делением пути на бесконечное число отрезков. У Сеняева простое действие разрушается делением внимания на бесконечное число мелких соблазнов. Современный человек живет в мире, где каждая цель окружена цифровым роем второстепенного. Формально путь к действию есть. Практически он усыпан такими мелкими остановками, что сам акт действия растворяется. Это апория не просто о рассеянности. Она о том, что цифровая среда устроена как машина по расщеплению намерения. Раньше препятствием была стена, расстояние, бедность, усталость. Теперь препятствие — избыток доступного. Человеку ничего не мешает ответить, кроме всей архитектуры современного мира, которая создана именно так, чтобы он не дошел до собственного намерения. Иван Никитович по этому поводу усмехается и говорит: «Раньше человек не делал дела, потому что сил не было. Теперь сил вроде полно, а дело все равно не делается. Значит, утечка не в руках, а в внимании».
«Человек хочет купить себе вещь — скажем, чайник, ботинки или лампу в комнату. Чтобы выбрать правильно, надо сравнить варианты. Но прежде чем сравнить варианты, надо прочитать отзывы. А прежде чем довериться отзывам, надо понять, какие из них настоящие. А прежде чем понять, какие настоящие, надо изучить продавца. А прежде чем выбрать продавца, надо сравнить цены на разных площадках. А прежде чем сравнить цены, надо дождаться скидки. А прежде чем дождаться скидки, надо узнать, не будет ли через неделю модель лучше. А прежде чем решить, нужна ли лучшая модель, надо понять, что тебе вообще нужно на самом деле. А чтобы понять, что тебе нужно, надо изучить рынок. Но рынок меняется быстрее, чем человек успевает его изучить. Следовательно, правильный выбор можно сделать только после полного знания, а полное знание невозможно до самого выбора. Следовательно, человек либо выбирает вслепую, либо выбирает вечно». Это уже апория не движения, а свободы. Современный человек привык думать, что большое количество опций делает его более рациональным и независимым. Но Сеняев показывает обратное: избыток выбора превращает выбор в бесконечно откладываемую процедуру. Чем больше информации, тем менее достижима уверенность. Чем больше вариантов, тем труднее решиться хотя бы на один. Здесь тонкая философская насмешка. Общество твердит человеку: «Выбирай осознанно». Но для абсолютно осознанного выбора нужна исчерпывающая картина мира, а ее у человека нет и быть не может. Значит, идеал осознанности начинает парализовать саму возможность действия. Получается, что человек, стремящийся ошибиться как можно меньше, начинает ошибаться самым фундаментальным образом: он перестает жить, пока подбирает оптимальный способ жизни. Иван Никитович в своей манере мог бы подытожить так: «Если кран течет, его можно чинить полдня, выбирая лучший ключ. А можно взять разводной и перекрыть воду. Не всякая неточность хуже потопа».
«Человек говорит: сначала я приведу себя в порядок, а потом начну жить по-настоящему. Но чтобы жить по-настоящему, надо стать лучше. А чтобы стать лучше, надо выработать привычки. А чтобы выработать привычки, надо понять себя. А чтобы понять себя, надо отрефлексировать прошлый опыт. А чтобы отрефлексировать опыт, надо набраться ресурса. А чтобы набраться ресурса, надо снизить стресс. А чтобы снизить стресс, надо наладить жизнь. А чтобы наладить жизнь, надо уже быть более собранным, зрелым и устойчивым человеком. Следовательно, чтобы начать жить, человек должен сначала стать тем, кем он может стать только начав жить. Значит, он вечно готовится к собственному существованию, но никогда к нему не приступает». Эта апория отражает одну из главных болезней современного сознания — превращение личности в бесконечный проект улучшения. Человек больше не просто живет, ошибается, любит, работает, стареет. Он непрерывно себя настраивает, оптимизирует, собирает, калибрует. Он смотрит на себя как на механизм, который надо довести до правильной версии, прежде чем пользоваться. Но в этом и ловушка: жизнь не начинается после настройки. Она и есть сама неидеальная, шумная, сбивчивая настройка. Попытка сначала достичь внутренней окончательности, а уже потом выйти в мир, ведет к тому, что человек застревает в предбаннике собственного существования. Сеняев как сантехник особенно чувствует эту правду. Он знает: нельзя починить всю систему раз и навсегда. Всегда где-то будет слабое место, всегда останется износ, всегда потребуется подмотка, временное решение, новая подтяжка. Но это не значит, что системой нельзя пользоваться. Наоборот, именно так она и существует — не как завершенная конструкция, а как постоянно поддерживаемая работоспособность. Потому его апория звучит почти по-дзеноновски очень жестко: человек хочет стать готовым к жизни, не заметив, что готовность — это и есть миф, который мешает жить. Если собрать все три апории вместе, получится довольно цельный портрет нашей эпохи. В первой человек не может действовать, потому что его внимание дробится до бесконечности. Во всех трех случаях внешний вид движения сохраняется. Человек листает, сравнивает, планирует, работает над собой. То есть как будто очень занят. Но сущностно он стоит на месте. Именно в этом и чувствуется подлинно дзеноновская интонация: показать, что там, где здравый смысл видит обычную жизнь, скрыта логическая западня. Иван Никитович Сеняев воплощение духа Зенон Элейского. Но не ученым в мраморном портике, а мастером из подъезда, который, закручивая вентиль, вдруг замечает главную трещину эпохи. Он видит, что нынешний человек тонет не в невежестве, а в переизбытке сигналов; не в отсутствии возможностей, а в их удушающем множестве; не в грубой несвободе, а в парализующей обязанности быть идеально осознанным. И, может быть, его главная сантехническая философия звучала бы так: «У вас, граждане, не жизнь сломалась. У вас схема слишком хитрая, потому вода до крана не доходит» © Copyright: У-Вей Гоби, 2013.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
