12 марта 2024 года
Анна Сергеевна, должен отметить в письменной форме обстоятельство, которое с вечера не дает мне покоя. После Вашего ухода в комнате все осталось на своих местах: книги, лампа, очки, раскрытый кодекс на письменном столе. И тем не менее общий порядок вещей оказался нарушен. Как юрист, я привык различать существенное и несущественное. Так вот, Ваше отсутствие относится к первому
14 марта 2024 года
Сегодня, проходя по Тверскому бульвару, я поймал себя на действии, для меня малообычном и, пожалуй, в моем возрасте уже несколько предосудительном: я мысленно разговаривал с Вами. Не о важном, не о судьбах страны, не о праве, которое, как Вы справедливо заметили, порой напоминает искусство подгонять хаос под абзац, — а о пустяках. О мокром снеге, о женщине с фиалками у перехода, о мальчике в слишком большом шарфе. По-видимому, именно так и начинается привязанность: не с громких признаний, а с желания разделить с кем-то малозначительное
18 марта 2024 года
Анна Сергеевна, у меня сегодня был длинный, утомительный день. Совещание, два звонка из Петербурга, спор по делу, в котором все заранее знают, что истина вторична по отношению к интересу. Раньше такие дни оставляли после себя только усталость. Теперь к усталости прибавляется еще и странное, почти юношеское сожаление о том, что я не могу в конце этого дня просто увидеть Вас и молча посидеть рядом. Я бы, вероятно, даже ничего не сказал. Мне кажется, Вы умеете возвращать человеку тишину без унижения
22 марта 2024 года
Позволю себе личное признание, хотя вся моя профессиональная биография учила меня осторожности формулировок. Вы вошли в мою жизнь не стремительно, не как вторжение, а как входит свет в комнату зимним утром: незаметно до той минуты, пока вдруг не обнаруживаешь, что все уже изменилось. Мне трудно назвать точную дату, когда это произошло. Но, как в хорошо подготовленном деле, совокупность косвенных доказательств представляется мне более чем убедительной
27 марта 2024 года
Сегодня я открыл старый блокнот, которым не пользовался много лет. Между страницами нашел засушенный кленовый лист, и почему-то первая мысль была о Вас. Это, вероятно, смешно. В моем возрасте человеку полагалось бы думать о давлении, налогах и достойном способе переживать вечера. Но вместо этого я думаю о том, как бы Вы посмотрели на этот лист, что бы сказали, улыбнулись бы или только провели по нему пальцем. Боюсь, Анна Сергеевна, Вы постепенно становитесь мерой моего внимания к миру
2 апреля 2024 года
Сегодня с утра собирался написать Вам что-нибудь разумное, сдержанное, не выходящее за пределы благоразумия. Однако разумность — плохой помощник в делах сердечных; за десятки лет практики я убедился, что самые важные обстоятельства редко укладываются в строгую логику. Поэтому напишу прямо: я скучаю. Скучаю по Вашему голосу, по той легкости, с какой Вы переводите разговор от серьезного к смешному, по Вашей привычке чуть наклонять голову, когда слушаете. Вероятно, это и есть та стадия дела, когда возражения уже не принимаются
8 апреля 2024 года
Я сегодня долго сидел у окна и думал, что возраст на самом деле мало чему учит, кроме сдержанности. Сердце, как выясняется, остается существом беспартийным и неподотчетным. Ему безразличны регалии, опыт, количество выигранных процессов и уважение коллег. Оно действует по собственному усмотрению, не согласовывая позицию с сознанием. И если говорить откровенно, мое сердце явно вынесло по Вам решение без права обжалования
15 апреля 2024 года
Анна Сергеевна, Вы, вероятно, не представляете, как странно и трогательно вошли в мой распорядок. Я привык жить по часам: утренние бумаги, звонки, обязательный чай в четыре, книги перед сном. Теперь в этом распорядке появилось еще одно постоянное обстоятельство — ожидание Вашего сообщения. Я никогда не думал, что человек моего склада может придавать такое значение короткому звуку телефона. Но, как видите, жизнь иногда позволяет себе вольности даже по отношению к тем, кто всю жизнь стоял на страже порядка
23 апреля 2024 года
Был сегодня в суде, выступал по делу, которое тянется уже третий год. Говорил уверенно, ссылался на нормы, цитировал практику, как всегда, впрочем. Но в какой-то момент заметил за собой поразительную вещь: я вдруг подумал, что Вам было бы скучно это слушать, и меня почему-то это развеселило. Еще недавно я мерил день категориями профессиональной состоятельности; теперь мне важнее вообразить, что именно показалось бы Вам живым, а что нет. Не знаю, следует ли считать это утратой деловой формы. Лично я склонен видеть в этом приобретение человеческой
1 мая 2024 года
Сегодня праздничный день, город сделался шумнее обычного, а я неожиданно почувствовал себя особенно одиноким. В юности одиночество кажется вызовом, в зрелости — привычкой, в старости — уже почти интерьером. И вот Вы появились, и привычный интерьер треснул. Оказалось, что комната может ждать, кресло может помнить, а вечер — тянуться к одному-единственному имени. Простите за эту откровенность. Просто мне кажется, Вы должны знать, до какой степени изменили воздух вокруг меня
10 мая 2024 года
Анна Сергеевна, сегодня я перечитывал одно Ваше старое сообщение. Да, это звучит как обстоятельство, компрометирующее человека моего положения, но я давно уже перестал изображать перед собой невозмутимость. В Ваших словах нет ничего нарочитого, ничего специально ласкового — и тем сильнее их действие. Вы умеете писать так, как будто прикасаетесь: бережно, не настаивая, но после этого весь день человек ходит с ощущением, что к нему отнеслись лучше, чем он заслуживал
21 мая 2024 года
Иногда мне кажется, что поздняя любовь особенно серьезна именно потому, что в ней уже нет самонадеянности. Молодость любит с избытком надежд, с известной дерзостью по отношению к будущему. А человек моего возраста любит иначе: осторожнее, тише, почти благодарно. Как будто ему не обещано ничего, кроме самого чувства, и он уже за одно это готов быть признателен судьбе. Не знаю, как это выглядит со стороны. Изнутри это похоже на свет в окне поезда, идущего ночью
3 июня 2024 года
Сегодня хотел позвонить Вам, но не решился. Возраст, как ни странно, не избавляет от робости, а только делает ее более достойно одетой. Снаружи она выглядит как рассудительность, уважение к чужому пространству, деликатность. А по существу это все та же боязнь услышать в голосе холодок, паузу, отстраненность. Поэтому я снова пишу. Письмо все-таки милосерднее разговора: в нем можно спрятать дрожь
17 июня 2024 года
Анна Сергеевна, вчера вечером шел дождь, и я вдруг подумал, что Вы, должно быть, любите такой дождь — не бурный, а долгий, внимательный, как будто город вспоминает что-то важное. Мне вообще все чаще кажется, что мир начал распадаться на вещи, которые Вы бы заметили, и вещи, которые прошли бы мимо Вас. Это опасный симптом. Он свидетельствует о том, что Вы заняли во мне не только чувство, но и оптику. Я смотрю — и невольно сверяю увиденное с Вами
30 июня 2024 года
Мне сегодня сказали, что я выгляжу моложе своих лет. Это, разумеется, пустая любезность, какие люди позволяют себе из хорошего воспитания. Но я почему-то подумал: если во мне и появилось что-то более живое, то источник этого Вы. Не в том даже смысле, что Вы меня обрадовали. Вы меня разбудили. А это гораздо серьезнее. Радость может быть случайной, пробуждение — никогда
12 июля 2024 года
Анна Сергеевна, я все чаще ловлю себя на желании рассказывать Вам не события, а самого себя. Это непривычно. Обычно человек моего склада предъявляет миру лишь отредактированную версию собственной личности: без лишней слабости, без уязвимых мест, без темных углов. Но перед Вами я почему-то не хочу быть безупречным. Мне важнее быть настоящим, пусть это и не самая выигрышная линия защиты
25 июля 2024 года
Сегодня за обедом коллеги обсуждали чью-то позднюю женитьбу и, как водится, много и снисходительно шутили. Я слушал их и думал о том, как мало люди понимают в поздних чувствах. Им кажется, что любовь принадлежит в основном молодым, как будто сердце потом уходит в отставку. Между тем именно поздняя нежность бывает самой точной. В ней меньше фантазии, зато больше правды. Меньше обещаний, зато больше присутствия. Я бы даже сказал — больше достоинства
9 августа 2024 года
Бывают вечера, когда я почти сержусь на Вас. Не пугайтесь, это не обвинение. Я сержусь в том смысле, в каком сердятся на человека, который невольно нарушил устоявшийся порядок внутренней жизни. До встречи с Вами я знал, как проживать дни: последовательно, сдержанно, без излишних колебаний. Теперь же любой день, в котором нет Вас, кажется составленным с дефектом. Это крайне неудобно и, вместе с тем, драгоценно
24 августа 2024 года
Мне захотелось сказать Вам одну вещь без всякой красивости. Я люблю не только Вашу красоту, хотя она несомненна. И не только ум, который делает разговор с Вами редким удовольствием. Я люблю Вашу внутреннюю интонацию — то, как Вы существуете в мире. Вашу способность не шуметь собой. Вашу мягкую точность. Вашу, если позволено так выразиться, человеческую несуетность. В наше время это качество почти роскошь
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
