У меня сегодня день рождения. я родилась в Академгородке.

- У меня сегодня день рождения.
Я родилась в Академгородке, среди лесов.
Когда я родилась леса еще были.

В сороковых годах, когда на это место, расположенное на старокалужском шоссе, перевезли институт Академии наук, люди поначалу жили в палатках. Потом они построили финские домики. И не было у городка никакой администрации, никакого мэра, всем заправлял Ученый совет. Наверное под надзором гэбешника, но все равно, это был ученый совет.

В пятидесятых годах мой дед построил кирпичный домик с мансардой. А бабушка посадила пять елок. Две у калитки, одну у терраски, и две на границе сада и огорода. На земле, доставшейся под строительство, рос дуб. Он растет до сих пор. По нему лазила я, и пока еще могут лазить мои дети.

Когда я родилась, то я увидела мир цветов, листвы и разноцветных лучей, прорывающихся через витражные стекла терраски. Их делал мой дед, которого я никогда не видела. Но я сидела на его стульях, на его креслах, на его табуретках, я глядела на вырезанные из дерева скульптуры, на полки с книгами. На старые стеклышки с чернобелыми картинками наизнанку.

Мне достался чудесный мир с огромными елками, тремя дубами, маленькой липой, канавой в которой росли семь берез и одна плакучая. Весной в канаве цвели ландыши, а летом росли подберезовики. Еще были клены, черемуха, орешник, и маленький кедр, посаженый в год моего рождения.
Друзьями моих детских игр были собака Дик, коты Абросим с Иван Петровичем и кошка Люська. Еще был грач Яшка, но я его плохо помню, он улетел когда мне было два года. Остались только папины кинопленки, на которых мы с Яшкой прогуливаемся по дорожке между цветочными клумбами. Да, еще было два муравейника с черными муравьями.

Сначала был лес, прямо за калиткой, и бабушка водила меня в него, чтобы показать птичьи гнезда. Я знала всех птиц, как их зовут, как они разговаривают, чьи птенцы вылупились из скорлупок, попадавшихся в траве.

А потом мир изменился, вместо леса появился трек. Это было очень грязное место, ходить по которому можно было только в резиновых сапогах. Потом исчез и он, уступив место забору.
Потом исчезла бабушка. И никто уже никогда не пришел на ее место.
Я помню как она учила меня французским песенкам, как она рассказывала мне сказки про медузу горгону, как мы ходили с ней в гости к бабушке со смешным именем Марь Францевна.
Я помню как зимой она выходила в сад и сыпала крошки в кормушку. Я помню, как птицы садились ей на руки. Я помню как сойка по имени Зойка доставала занозы из моих ладошек.
Я помню, как я ела гречневую кашу и сказала, что хочу пойти в больницу. А тетя Аннуся, которая вдруг случайно появилась за столом, сказала мне, что “бабы” больше нет. Я посмотрела на папу. И папа сказал мне, что она умерла. И я поняла, почему меня пригласили в гости к девочке Лене, которая живет не в доме, а в квартире. Мне было четыре года, но я помню.

Моя бабушка была самым настоящим андеграундом. Она не вылезала из подполья. Никогда. Она никогда не работала. У нее была старая черная печатная машинка. И она научила меня составлять слова из букв, нарисованных на кнопках. Она научила меня читать стихи.

И я читала ее стихи. На этой дурацкой презентации в доме литераторов. Читала древним людям, которые вряд ли что слышали в свои слуховые аппараты, но читала я хорошо. Тогда я еще могла читать. Тогда у меня еще работали голосовые связки, которые потом порезал самый дурацкий хирург на свете, да еще взял с меня за это сто баксов. И как он уверял меня, что голос восстановится, что все будет… все будет… все будет. Фигня, фигня, он просто знал, что я не хочу больше работать.
У нее были хорошие стихи. Почти весь тираж лежит у папы в том самом доме с пятью елками. Ну и пусть лежит. Не надо выходить из подполья. Какой же это тогда андеграунд.

Когда случилось очередное потепление, а мне уже было достаточно лет, чтобы соображать что к чему. Папа познакомил меня с Ириной Калистратовной.
Ирина Калистратовна, худенькая старушка в брючном костюме, курила одну за другой папиросы Спутник и хихикала, рассказывая как она всех обдурила. Все померли, говорила она, а я живу до сих пор. Ты черт усатый сдох, а у меня даже остеохондроза нет, потому что 20 лет сидела на диэте. Она так и говорила. Она говорила милиционэр, революционэр. Она была дурой, высунувшейся из подполья. Ей просто свезло, что она дожила. И ей свезло, что успела родить дочь. Правда с 36-го года дочка видела ее всего один раз, на вокзале. В 57-ом году. Она посмотрела на нее, потом развернулась и ушла. И никогда уже больше не приходила. Даже попрощаться перед смертью, господи, хотя бы позвони-или, пхосто к телефону подошлиии, - распевали мы в то чудесное время начала 90-х, время беспробудного пьянства. Я не помню ни одного своего дня рождения того периода.

-У меня сегодня день рождения. И знаешь, ты прав. … ты прав по поводу этих кругов по комнате, этих пепельниц, этого бесконечного кружения вокруг… ты прав по поводу белого поля… и когда начинаешь заполнять его символами, то уже ничего не важно… все уходит на второй план, на десятый план… муж, дети… весь мир… даже страх жить в этом мире отступает… ты сидишь, пишешь… и думаешь думаешь думаешь… и уже не можешь остановиться и все помехи этого мира доносятся как через вату. И когда уже невозможно взрывается крик, отрывающий, то ты ходишь по комнате опять кругами и качаешь и думаешь... и качаешь…
Да. Я явно не Маргарет Митчел. Но это фигня.

На самом деле, ребят, это фигня, что в свой день рождения я совершенно одна.
Это во -первых уже подарок, потому что так редко, так редко мне выпадает возможность побыть одной. А во-вторых, все мои дни рождения с 5-го по 20-й прошли в глухой тайге. И у меня никогда не было тортика со свечками, никогда не было розового платья, бантиков и гостей в этот день. Самое лучшее что могло быть – это какао и оладьи, и пакетик кунжуток в шоколаде, да заломанная в 10 шагах от палатки верхушка молодого кедра – привет от ночного гостя.

Но папа дарил мне поляны с цветущими аквилегиями, альпийские луга с жарками, кедрачи с белым мхом -самое кайфовое продуваемое от мошки место.
И сейчас, я могу надеть самое красивое платье, и купить самый большой торт.
Но нигде, нигде я не достану букетик с ягодами голубики, печеные на костре кедровые шишки и только что пойманного лично мной на торпедку огромного черного хариуза.

Вообще-то это законченное произведение, но поскольку я уверена, что эту литературную икебану не то что разгадывать, но и читать до конца никто не станет, то можно расслабиться и начать вести дневник. А фиг ли? Жизнь-то продолжается. Все девушки, когда их вдруг посещает чувство влюбленности - начинают вести дневник. Просто не все пишут. Но насыщенность дня... ёёёоо.. какая насыщенность дня. Приколись. Я таки устроила себе день рождения. Сначала пришел Вася. И подарил мне книжку. Может конечно и не подарил, а принес почитать. Потому что вручая ее мне, сказал, я не знаю что тебе дарить. Ты скажи че те надо. Я знаю что у него завтра зарплата, и он мне должен пятьсот рублей. Если тебе интересно могу сказать что за книжка, какая-то фигня, но он мне ее чего-то очень рекомендовал. Каких-то приколистов. Подожди.. я ее где-то кинула. Так… АП Паршев Почему Россия не Америка. Книга для тех кто остается в России. Я все поняла. Это гнусная подъебка со стороны Васи в ответ на мои славянофильские телеги. Оставим этот пустой разговор.

Мне допустим гораздо интереснее сколько весит эта дневниковая страничка. Я значит здесь трещу без умолку и все в пустую, представляешь. Не влезет. И ты никогда не узнаешь о чем я говорю с тобой вот уже … который блин день?… ну, ты сам знаешь…
Давай я сначала расскажу вкратце как прошел мой день рождения, а уж потом перейду к самому главному. Все равно я бездарно профигачила четвертое, и теперь уже ничего не остается как размещать ложную информацию о дне рождении совсем в другой день.... чего-то я обломалась все это расписывать.
Короче, пришел Санечек с Мишочком и принесли еще один ёчек, или очек, короче неважно, в количестве две штуки. Два штуки. В общем их два, но если штук – то две.
Ты представляешь, мы пошли на Набережную, сначала мы с Васей и с коляской, Санечек должна была подтянуться. Мы заказали шампанское, фрукты и шашлыки.
Хахахахахахах мы ели фрукты-мутанты. У меня сейчас в руках счет … Яблоко … яблоко весит 350 грамм, это ****ец а не яблоко, апельсин 350 грамм – мутант, груша 400. И мы все это съели. Санечек сама еле-еле пятьдесят килограмм дотягивает. Но сначала я подумала, что это цены. День рождения-то мой, а Васе еще надо было на такси дать. Алкаш! Надо завтра в день зарплаты приколоться, придти к нему на работу с коляской и голосить на всю редакцию – Ой мамочки, ой, пропил, все пропил!!! Дайте мне его зарплату. - Вася стеснительный, ему проще зарплату мне отдать, чем доказывать, что я не имею к ней никакого отношения.
Санечек вроде как моя подружка. Она меня младше на 12 лет. Когда я ей сообщила, что воспользовалась ее именем и факмилией для псевдонима, она не стала у меня спрашивать зачем и почему, ей это наверное даже в голову не пришло. Она спрсила что я про нее пишу. Верх самомнения, и это мне нравится. Я не знаю зачем я так назвалась, могу только попытаться объяснить почему. Мне хотелось чего-то очень простого. Очень простого. Это вам не Дуня Смирнова, и не Фекла Толстая. Даша чистова и Маша Иванова отпали сразу как жуткая вульгарность и везвкусица. Мне нравится мой выбор. Я как-то уже срослась с ним. Я взяла от Сашки только одно. В сентябре ей предстоит биться за кубок России, чтобы войти в олимпийскую сборную. Она фехтовальщица. Она бьется с бабами на шпагах. Я думаю, что это круто. Я потихонечку взращиваю в себе бойцовский характер Санечка.

Я сама уже хочу перейти к этому.
Это знаешь, всегда так бывает, ты треплешься обо всем, гонишь всякую пургу, чтобы хоть на немножко оттянуть этот момент.
Я думаю о тебе когда гляжу в зеркало. В последние дни я стала чаще глядеть в зеркало. Я стала себе нравиться. Я не знаю какой у тебя первый симптом, но у меня совершенно точно – я перестаю есть. Мне вообще неинтересен этот процесс жизни. я просто забываю это делать. И только после того, как я что-то услышу от тебя, фигня... это называется почувствовать. Я чувствую тебя, и это очень сильно. И вот после этого наступает такое состояние… когда вдруг силы все заканчиваются… и хочется только лечь и укрыться с головой, чтобы если даже и нет никого рядом, все равно совсем отгородиться от всего мира. Тебя в себе отгородить. Дурацкое слово, но я не нашла другого. Я мела этот шашлык, до неприличия … до… ну… как голодная кошка.

Самое прикольное, что я не знаю что такое теорема Белла, но подозреваю, что таковой вообще не существует в природе. Потому что она существовала для меня. Пять лет она ждала когда я ее увижу.

И знаешь, мне совершенно все равно, что на это западает куча теток. Я знаю, что я не одна. Это не имеет для меня никакого значения.

Когда я гляжу в зеркало, я вижу что мои ноги, а я хожу без штанов, поскольку жара. Мои ноги… они такие… ну в общем мне нравятся. Они конечно уже не как в двадцать лет, все-таки трое детей, вены там и прочее, но я даже рискнула выйти в шортах, чего я не делала много лет. Я слишком придирчива к своей внешности. При росте метр семьдесят, когда мой вес шкалит за шестьдесят один, то это уже для меня катастрофа. Я никогда не сижу на диете. У меня вообще отличный аппетит, особенно когда нет депрессий. Я даже думаю не погонять ли мне по набережной на роликах.

Почему я никак не могу обойтись без Васи. Это я вспомнила, что я его все подбиваю на роликах покататься, но он памятуя как я его подбила кататься на коньках по льду стадиона Динамо, повторять экзерсисов не хочет. Пить надо меньше. Без васи я к сожалению не могу обойтись. Потому что надо вводить второстепенные персонажи.

Самое главное что ты сделал – это то, что ты живешь теперь внутри меня. Там, глубоко-глубоко… там где находится самая главная печка. И ты поддерживаешь в ней тепло. И все что будет дальше зависит только от тебя.

Для трепетно уважаемого мной читателя. Если ты добрался до этого места. Бывают любопытные люди. Объясняю о чем здесь идет речь. Я веду дневник, в который записываю свой распорядок дня. А он таков. Весь день я просидела дома, а в полдесятого вечера пошла на набережную, где напилась шампанским. А теперь, после того как я все это размещу на прозеру, я пойду спать. Совершенно одна. Без Васи. Вася кстати уехал на маршрутке, тем самым сэкономив мне стольник. Санечка слава богу увез Мишочек. Вот девке тоже катит, у нее первая любовь наконец-то случилась. Это наш с ней год. Видимо.
Видимо – Невидимо.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 26.08.2005. Идет генерирование миниатюры
• 24.08.2005. Эффект волчка. Или последствия непредсказуемы. Репетиция.
• 23.08.2005. Подготовка к следующему генеральному прогону "Эфф.волчка"
• 22.08.2005. Генеральный прогон
• 20.08.2005. Генеральная уборка. Хиппи. Настя Гринч.
• 17.08.2005. Клятва
• 14.08.2005. коматоз
• 11.08.2005. Записки из подполья
• 10.08.2005. Я окончательно завалила проект. жалко до слез.
• 07.08.2005. Сегодня под утро мне приснилась сказка про ЯгоЯго.
• 06.08.2005. По пьяни можно обнять и классового врага.
• 05.08.2005. У меня сегодня день рождения. я родилась в Академгородке.