Почти всю душную волглую ночь 05.05.06 кропал дневничок. И кое-что другое. Напролет. Желтушный свет из двух полуокон моей "ливинг рум"-кабинета лупит во всю глазастую стену дома напротив. Отпахунутая доверху "гильотина" одного "полу" затянута металлической сеткой от комаров-москитов со смертельным вирусом, занеесенным с берегов Нила. Другое "полу"заполненной крохотным беленьким кондиционером, отключенным из экономии.
Киборд выскользнул; подхватывая его налету, я случайно стреканул по Ctrl и - все пропало. Как трижды за реэмигрантскую жизнь испарились мои писательско-журналистские архивы: записные книжки, собранные документы, юношеское терзание бумаги, поэтические тексты трех подготовленных книг, кафкианскую прозу, заметки, наброски, дневники... Остался голым. Как король. Как нудист в толпе одетых. Или: как мужик в сапогах среди голых в бане ли, на солнечном пляже. Ли.
Но я повторю, продолжу, начну с чистого листа. "Мы за ценой не постоим". Невостребованность мучает, но невысказанность терзает душу еще страшнее.
В эту незадачливую ночь я писал о бурно текущем времени в лицах. В самом конце девяностых, когда я уже успел разменять две родины, сюда на заработки подскочил "председатель" Ульянов. Гамлетовски-монологически он плачуще взывал к иммигрантско-беженскому народу: "Что делать? Надо же что-то делать!" А я в это время, накануне конца 20 столетия, твердил наше реэмигрантское присловье: "Надо же хоть что-то делать! Конец света близко!" И запасались крупами.
Потом подскочилл серьезный Костя Райкин с веселеньким скетчем-мемуаром столетней давности - с 86-го года, за к-рый он когдат-то отхватил премию Ленинского комсомола. Позже нагрянули скороговорливый и фдиртующий Абдулов с женой ( "когда я - это мы, а когда ты, это - нас"), Миша Боярский тоже с... женой. Со своей. Раскрашенный и потешный Песков с пародиями-комплиментами на эстрадных звезд мира. Теперь уже моя жена прилюдно-восторженно целовалась и обнималась с ним прямо на сцене. Мелкими бесовскими шажками певичек-див он расхаживал в театрике на "Бродвее" Монреаля - улице Святой Катерины; в антракте русские зрители, обляпанные неоновыми огнями, горделиво курили и балагурили на плюющемся людьми шаркающем тротуаре у входа на улице, впервые публично таким образом обозначая свое массовое присутствие в интернацианальном городе.
Достоинство российских артистов - привозимая ими забытая (или забывающаяся посреди франузского и английского), развернутая, связная, русская речь. Как подарок, но за деньги.
Совсем близехонько, рукой подать, господин Виктюк продемонстрировал русским монреальцам свою феерию на тему "М на майских днях труппа намеревается отследить на сцене свою, тоже булгаковскую, вещицу "Собачье сердце".
-И почему это они все ударились в Булгакова? -вопросительно-удивленно мякнула Тов.
Видит б-г, не я озадачился этим вопросиком. "Простой народ", милое, замученное домашнее существо, назваемое женщиной.
Вот ответил ей:
-Есть на "булгаковщину" сразу несколько причин, выстраивающихся в одну логическую цепочку.
Первое, автор мертв, его авторские права на гонорар утрачены, а его драматур(н)ическая или демиургическая воля при постановке отсутствует. Поэтому: крои из него напропалую что хочешь. Тасуй, подтасовывай, подсовывай, вставляй, твори, вытворяй.
Второе, это, повидимому, невысказанный впрямую социальный заказ корифеев нового общества. "Двенадцать стульев" - веселенькая историческая сатира на прошлое. "М анд М", "Собачье сердце" - трагедийное отображение его. Мол, посмотрите, от каких ужасов мы вас избавили! При этом абсолютно игнорируется время как физическая величина, ведущая к качественным изменениям. Мы-то, ведь, жили не во времена кровавого становления соцобщества (как и всякого иного нового), а в 90-х годах, когда руководителями гос-ва были уже наши сверстники, с которыми мы, будучи юными, вместе подражали "битникам" и отплясывали рок-н-рол. Тем не менеее нынешние и не заикаются поставить, скажем, "Дни Турбиных" того же М.Булгакова.
Тов: -Ну, тогда что, у них своих авторов нет?
Вот: - Есть! Драматургия - самый доходнй вид творчества. Но помнишь глупый перепев чеховского "Вишневого сада" в ново-буржуазной агитке? Там бывший бандюга-отмороженный, устраняя конкурентов, и перерождаясь в олигарха, облагораживается под действием любви и в заботе о "благе народном" высаживает фалерный яблоневый сад на глухом пустыре. То-то смеху в зрителях было!
Есть дерзатели! Но дело в том, что они не пройдут. Дело не кончено, хотя и прошло уже пятнадцать лет. Французкая рев-ция, начавшись при Бальзаке в 1793 году, прошла через изобретение гильотины для облегчения труда палачей, робьесперов, якобинцев, маратов, наполеонов, возвращение Бурбонов в 1830, и закончилась новой заварушкой в 1848-м при К.Марксе. Закончилось тем, что буржуи совокупились с дворянами, навесив графские гербы на сундуки и мешки с деньгами.
У нас произойдет тоже самое. Все для этого в наличии. Потому и тяга к салонам, ночным клубам, вааще, к развлекаловке. Но это же сотня кровавых и мучительных лет! Это же не стабильное амеро-канадское общество.
Каковы признаки? Никаких публичных лозунгов и стратегий. Героев анти-пучтистов никто не считает, не отличает. Приумножают и растаскивают, "разборки" не прекращаются.
Тов: -Да,да. Тот малограмотный с пятью классами миллионами ворочает!
Вот: - Ага! Я начиналл "новую эру" с организации свободного (ха-ха !) литературно-рекламного агенства, а он - с подпольной торговли иконами и ювелирными цацками. Посидел, отдохнул, подучился в законах. Потом ринулся торговать импортными компьютерами. Считать умеет, а писать и читать при сложившейся системе хозяйствования уже и ни к чему.
Наконец: ля ****ец! Слово, срочно заимствованное нек-рыми азиатскими языками и означающее математическую "бесконечность".
***
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
