Несколько вариантов этого произведения если бы они были написаны известными поэтами.
Указывать авторов не буду. Полагаю вы догадаетесь. Ну, а если будут сомнения можно просто спросить.
Чтобы написать это в стиле такого автора, нужно превратить сцену у зеркала в кошмарный распад логики и времени. Здесь предметы не просто стоят — они «свидетельствуют» о смерти и бессмыслице. Нет никакой «женщины», есть объект, который медленно превращается в небытие под аккомпанемент идиотских и жутких рифм.
На пальцах светят мертвецы.
Они — камней и тьмы гонцы.
В глазу течет сырая мгла,
Душа — как битое стекла.
Лежит на теле шелк и гусь,
Я этой ткани не боюсь,
Но шелк холодный, как лишай,
Предметы, лейся, не мешай!
Она подходит к пустоте.
Очерки стоят не те.
В зеркальном зале спит покой,
Покрытый розовой мукой.
Там стан стоит. Там глаз горит.
Там время «тик» и «так» говорит.
Но лед опасен и велик,
Как некий круглый материк.
Она берет помады сук,
Чтобы развлечь свой тяжкий стук.
Рисует рот, рисует нос,
А в небе — звездный сенокос.
Напудрит лоб. Она — не та.
Она — сплошная нищета.
Глядит и воет из костей,
Не зная бога и гостей.
А из зрачка глядит душа —
Сидит и курит, не дыша.
И говорит: «Беспечный прах!
Ты вся — в помаде и коврах!
Ты — только тень на потолке!
Ты — лишь копейка в кулаке!»
Оживает и поет —
Нашатырь туманный пьет.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
