АвтобиографическоеВот что подарили мне родители: отец — сам спортивный и крепкий — не слишком крепкое здоровье, незлобливый (горячий) нрав (любопытно: на своего отца — моего деда — талантливого изобретателя, уравновешенного, типично по-немецки флегматичного, он походил мало; дед — воплощенное сократовское здравомыслие, однако без сократовской лукавой усмешки; бабушка — мать моего отца — своего рода Ксантиппа, вспыльчивая, резкая и гневливая, впрочем, в сравнении со своей сестрой, натуральной Тисифоной, — само спокойствие), от отца — любознательность, предприимчивость, умение влюбляться безоглядно, страстность, любовь к "перемене мест", но также и импульсивность; от матери — привлекательность (красота ее южная, с каплей «цыганского хмеля», моя же миловидность — сероглазость, белокожесть и русость — прибалтийская, северная), сочетание двух полярностей — белокурого «арийца» и жгучей брюнетки — дало интересные плоды: мои густые, почти белые волосы со временем сильно потемнели, приобрели шоколадный, с золотистыми проблесками, цвет, выгодно оттенив светлые глаза; также от матери — телесная гармония, ясный, логический ум (унаследованный ею от деда, человека огромных интеллектуальных способностей, а также от ее матери, моей бабушки, скорее немки по складу, чем русской: «нордическая» выдержка, скрытность, замкнутость, нелюбовь к болтовне), от матери — литературный талант (унаследованный ею от ее отца), любовь к книгам, неугрюмая интровертность (я — удивительное сочетание отцовской импульсивности и материнской «холодности», почти аристократической, может быть, несколько болезненной привычки к «обособлению» от суетливых «других»), от матери — некоторая мнительность, вечное колебание между желанием и равнодушием, кьеркегоровское "или-или" (изначально мне несвойственное, но приобретенное с годами). Однако мама добродушнее и справедливее меня (дед же мой, ее отец, человек такой доброты, «мягкости» к людям, которая и вовсе почти не встречается).
Как писал Уильям Блейк: все, что человек имеет или может иметь, он приносит вместе с собою в мир. Человек рождается подобный саду, уже засеянному и засаженному. Этот мир слишком скуден, чтобы породить хоть единое семя. Человек сам возделывает сад своей души. Я, прежде всего, — это шаг вперед по сравнению с моими предками, как и должно быть: если у деда и мамы — способности к литературе, у меня этот цветок расцвел ярким цветом. Я также — дитя по-юношески пылкой влюбленности и огромной привязанности моего отца к моей матери, влюбленности, которая не проходила у отца до самой его смерти (жизнь его оборвалась трагически рано). И тут я повторю вслед за базельским профессором: «Я умер уже в качестве моего отца, но в качестве моей матери я еще живу и старею». Очень старенькая запись.
© Copyright: Киппер Екатерина, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
