Времена проносились быстро. Так же как проносятся времена прежние и сегодняшние, как завтрашние и как те, которых нет вовсе. Под окнами у кого-то цвели яблони, их запах напоминал, что ещё есть лето. Кому-то было спокойно. Но время текло.
Таня сидела на окне, катала пальцами по подоконнику шарики из свёрнутой фольги. На её руке были часы: крупный циферблат, уверенно расставленные цифры. Часы очень цельные и покойные. Рука загорелая и то же где-то цельная. Между детством и городом Таня остановилась. Много пространства, блестящие шарики, тепло тела – солнечного, упругого, завершённого.
Таня не была абсолютно свободна или спокойна. В общем-то, она была.
Лето напоминало мятный чай.
Время оно вообще странное. Хочет свернуться на Танином циферблате, превратиться в уютное, замершее, слушающее вечерний присвист птиц. «Доктор он тоже человек, он жить хочет». Время часто останавливается. Бежит и одновременно останавливается. Масса остановок, времени – надо отдыхать. Поэтому, наверное, кто-то когда-то вынужден умирать, неделями, годами. Так протекает жизнь, так протекает история … Да. И история давно стала странной. Она превратилась в Кубик Рубика. Как игральные кости он перекатывается по пространствам отдалённости к одному мудрецу или другому, каждый из которых превращает его то в ускорение, то во время, то в пустоту. И кажется, что у кубического ребуса от того появился хвост из огромного количества стратагем, дружно – или вовсе недружно – сцепленных друг с другом. Словно генными кодами, шарнирными конструкциями, меняясь компонентами, появляется перед человеком история.
Таня стала бархатистой. Она сделалась золотой и кажется не совсем знала – как - умеет останавливаться время. Точнее, оно никогда не оставляло её. Поэтому и губы целовать Танины не хочется, и не хотелось. У неё как-то нет губ. У неё есть штырёк – вместо позвоночника. И когда она встретилась с солнцем заново, её лето для неё стало новой отправной точкой, когда то ли Таня, то ли время, то ли история дробятся на линейность и цикличность, на атомированное ощущение или чувство, на механику или необъяснимую природную сущность. Когда начинает предвещаться и вечная повторяемость, и невозможность изменения, конец и начало. Или вечная статика в вечной динамике – течение времени остаётся всегда на одной и той же точке. Прошлое есть будущее, будущее есть прошлое. Становится возможным одновременная смерть и рождение одного и того же человека, в разных летоисчислениях, но совершенно синхронных друг другу.
Чем больше город и шире его пространства, тем больше времени в нём помещается. Время с радостью готово заснуть на карнизах домов протяжённого города. Как и человек, который разрывается изнутри от самого себя. Он с радостью согласиться прикорнуть на одном другом карнизе такого города. Таня уже не думает о таком сне. Таня думает о переменах.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
