«Знаешь, за что я его бросила?» — Айседора Дункан сказала это тихо, почти между делом, глядя на бокал дешёвого розового вина в своих руках. Терраса маленького кафе в Ницце, жаркий вечер, запах раскалённого камня и жасмина. Лето 1927 года. Через два месяца она погибнет, но об этом пока не знает никто.
Мэри Дести, старая подруга, сидевшая рядом, осторожно поставила чашку на блюдце. За полтора года после гибели Есенина они обходили эту тему кругами, как обходят яму на знакомой дороге. Были вечера, когда Айседора пила слишком много и повторяла его строчки на ломаном русском, путая ударения. Были ночи, когда плечи её вздрагивали беззвучно. Но вот так, трезвым голосом, при ясном закатном свете начать этот разговор, она не решалась ни разу.
«Все думают: из-за водки. Из-за скандалов. Из-за того, что он швырял мои вещи в стену и рвал фотографии.»
По улице внизу проехал автомобиль. Пыль поднялась лёгким золотистым облачком и медленно осела на перила террасы.
«Нет, Мэри. Я бросила его, потому что любила стихи больше, чем человека. А потом поняла страшное: без этого человека стихов бы не было вовсе.»
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
