Хочешь знать, как все случилось? Слушай же, ты, великий змей Маэррот.
Тебе, великому змею, почивающему на волнах Единого Океана в час затмения солнца, не понять той печали, что час за часом испытывают заточенные в глубоких темницах воины-эйлетрины и с ними я, Х’Алоль. Как странно, что ты явился именно мне, именно сейчас, перед казнью, о Маэррот. Как жаль, что поздно – я мало смогу тебе рассказать…
Теперь уже неважно, что станет с войной, и неважно, будут ли помнить мое имя те, кто придет после нее. Теперь уже все неважно. Не оплетай меня так сильно, о великий, мне сложно дышать. Твои ядовитые иглы царапают мою кожу, и без того иссеченную солеными плетками. Посмотри на мою спину, о змей. Там ты увидишь ожог, который не заживет никогда. Это клеймо предателя, оставленное мне моей единственной любовью. Нет, не ищи ее имя среди живущих. Не перебирай ломкие страницы летописей моей памяти – я и так скажу тебе. Ее звали Аллти.
О, эти фиалковые глаза… Она была как все, только чуть тоньше, чуть хрупче, чуть ярче. Когда я касался ее руки, наша кожа сияла сильнее всех загадочных морских огней, которые ты видишь полярными ночами. Там, в прозрачных горах, шел мягкий снег, а в хрустальных чашах долин покоились глубокие воды, отбрасывающие на зеркальные поверхности утесов причудливые сиреневые блики. Там мы сидели берегах озер, я держал ее руки и смотрел в ее глаза – и понял, что значит вечность.
Нас схватили ночью. Я не слышал, как она кричала во тьме мое имя. Достать оружие и умереть в бою не вышло – ударили слишком быстро. Потом долго везли сюда, заковали в цепи и вечерами, когда ты рассекал своими острыми плавниками сизую сумеречную воду, пытали, били, кололи, спрашивали, где скрываются остальные эйлетрины. Но я не знал, о Маэррот, клянусь, не знал! А потом… они привели ее. Я закрывал глаза, чтобы не видеть, как она мучается, наблюдая за пытками. Старался не кричать, а ее заставляли смотреть, силой поворачивали голову и окатывали холодной водой, когда она теряла сознание. А однажды ей дали в руку раскаленное клеймо и хлестали плетями до тех пор, пока она, полубезумная, не приложила ее к моей спине. Да, змей, боль от ожога – ничто по сравнению с муками, которые я испытал, видя ее терзания. Она шептала, кричала, выстанывала мне одну и тужу фразу: «Убей меня, я знаю, ты можешь…». Я рвался из цепей, Маэррот, но они держали крепко. Я пытался читать заклинания, но губы не слушались после множества ударов. Наконец, один из моих палачей сжалился и разрубил Аллти секирой. В тот день я сломал обе руки, пытаясь разорвать цепь.
И теперь я ничто. Я боюсь лишь одного, о великий – остаться жить.
Воин снова бессильно обвис в кандалах, а далеко на севере, наслаждаясь багряными небесными сияниями, задумчиво плыл Маэррот, великий змей северного моря.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
