Из дневника 1980. Вот и сгорел на работеА с Николаем Васильевичем Павловым, главным конструктором котельного завода, стряслась беда, в которой при всем к нему сочувствии много и комического и еще больше его собственной вины. Шандарахнула-таки его кондрашка. Болел сердцем он очень давно. А тут стоят такие жары. Николай Васильевич по графику был в отпуске, но каждый день приходил на работу. В тот день разразилась гроза, а до того было такое удушье, что даже я, человек еще далеко не старый, буквально издыхал, высунув язык и через каждые полчаса обливаясь холодной водой. Николай Васильевич проводил совещание, ну и не выдержало сердце: прямо с совещания в реанимацию. "Умер на боевом посту", -- можно было бы сказать о нем, если бы он умер. Но этот боевой пост он боялся потерять, ибо уже давно шли разговоры, что устарел де Павлов, устарел, пора бы на его место найти кого помоложе. А поскольку он боялся, как бы не случилось, что выходи он из отпуска, посвежевшим и отдохнувшим, а его кресло уже занято, а его самого отправили на заслуженный отдых безо всякой самоволки, и даже банкет по такому случаю уже заказали. Вот и таскался он каждый день на работу. Кондрашка Николая Васильевича отозвалась весьма любопытным резонансом на моей творческой биографии. Когда-то Павлов был писателем. Представитель ленинградской интеллигенции, он увлекался не только техникой, но и искусством, наукой. В середине пятидесятых, когда еще творческий импульс вовсю бурлил в заднице, он написал роман "Конструкторы", который был опубликован в журнале "Сибирские огни", выходил отдельным изданием в Барнауле. С тех пор его писательская активность скукожилась на нет, что отыгралось положительной ролью на моей судьбе. Нужны были очерки, рассказы из производственного быта, а Павлов все не поставлял их и не поставлял. Так и заменил я его на этом посту, соответственно, преградив дорогу всем тем, кто после меня захотел бы торкнуться на эту стезю. К моему счастью, потому что не хочу никому перекрывать кислород таковых не оказалось. И вот после долгих лет упорного молчания Николай Павлович возьми да и напиши роман "Живи от души", а потом возьми да и предложи стряпню альманаху "Алтай". Прочитал ее не только я, но и другие члены редколлегии -- Гущин, Квин, Березюк, Кудинов... И все сошлись на одном -- повесть не удалась. Слабая вещь, какой-то вялотекущий сюжет, схематизм и ходульность во всем. Так что повесть или там роман было отклонили. А тут хрясть -- звонок оттуда, при этих словах все поднимают глаза к небу, имея в виду тамошние верхи, в то время как если при этих же словах поднимают палец к небу имеют нв мысли наши земные верхи. Ну и покатила естественная волна сочуствия к больному. И решили печатать Николая Васильевича. Так что апоплексический удар можно смело сравнить для него с даром небес: в романе писателя вдруг открылся благодаря удару талант. Ну а если кого-то вставляешь, то кого-то надо выкидывать. Поскольку же я единственный и неповторимый на Алтае мастер производственного жанра, то Кудинов сказал, что надо бы передвинуть на конец года мою повесть: -- Все равно вы печатаетесь в "Нашем современнике", Совписе, получаете всероссийскую премию. А у Павлова -- это почитай последний шанс. -- Перед заходом солнца. © Copyright: Соколов Владимир Дмитриевич, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
