Авторитет, присутствие, польза...Те сочинители, которые сочиняют литературно-художественные тексты для того, чтобы читатели и читательницы почерпнули из их текстов что-то полезное для себя, для читателей и читательниц, делают это напрасно, если у сочинителей нет авторитета. Авторитет - это ощущение того, что из делаемого-сделанного, написанного, произнесённого и произносимого человеком, кто-то другой может почерпнуть пользу для себя. Для этого другого, а не для того, якобы авторитетного, который или что-то сделал, или что-то написал, или что-то произнёс. Раньше авторитет связывался, действительно, с пользой от того, что сделал, написал, произнёс его, авторитета, носитель. Сейчас же наступили такие времена, когда авторитет связывается не с пользой, а лишь с присутствием в кинематографе, на сцене театра, в Сети или в телевизоре. Очень странно, что в наше время, то есть в двадцатые годы двадцать первого века, в которых философия утратила свой, связываемый с пользой от неё, авторитет, зрители, слушатели, читатели больше, чем политологам, доверяют именно философам и экономистам. Парадоксально? Скорее всего. Или, что тоже вполне возможно, те, которые отвечают за присутствие кого-то в кинематографе, на театральной сцене, в Сети, на экранах телевизоров, просто не знают о том, как резко уменьшилось число зрителей, слушателей, читателей, которые больше, чем политологам, доверяют словам философов и экономистов. Доверие к чьим-то словам - это источник пользы от этих слов. Если доверяют не тем, которые действительно говорят и пишут полезное, а тем, которые чаще других присутствуют в кинематографе, на театральной сцене, в Сети, на экранах телевизоров, то тогда авторитет сменился послеправдой. Послеправда - это то, чему доверяют не потому, что оно полезно или верно, а потому что оно часто, чаще, чем что-либо другое, присутствует в кинематографе, на театральной сцене, в Сети и в телевизорах. Поэтому те сочинители, которые хотят что-то вернуть: или Веру в Бога, или авторитет, основанный не на частом присутствии, а на пользе от сделанного, написанного, произнесённого, вряд ли будут заново осваивать философию, скорее всего, они будут стремиться чаще присутствовать в кинематографе, на театральной сцене, в Сети, на экранах телевизоров, в радиоперадачах или со своими примерами любви к Богу, или со своими полезными советами. Печально ли это, или, наоборот, радостно, плохо это или хорошо? Это неизвестно. А вот вполне известным или очевидным является следующее утверждение: массовая или популярная культура почти во всех сферах человеческой жизнедеятельности победила или вытеснила культуру высокую, частью которой была и философия. Может быть, это и не является радостной вестью, но необходимого спокойствия, а не успокоенности, добавляет следующая мысль: не только высокая, но и массовая, популярная культура могут возвращать человека хотя бы к воспоминаниям о чём-то утраченном. Так что сочинитель, который хочет о чём-то ценном существующем или уже утраченном напоминать, должен поверить не в то, что он сможет стать своими текстами авторитетом для читателей и читательниц, а в то, что для него самого авторитетной является мысль о том, что текстами его авторства, принадлежащими, не высокой, а массовой, популярной культуре, он может хотя бы напоминать о чём-то ценном, не только ещё существующем, но и уже утраченном...
© Copyright: Светлан Туголобов, 2025.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
