Говорят, что как только человек начинает писать мемуары, так он уже древний старик.
Да? Может, кто-то, но только не я! Я не такая. Я жду трамвая. И вот он ползёт, мой старенький трамвай из 1954-го давнего того послевоенного года…
Ползёт мой трамвай по центру столицы БССР, городу Минску, по улице Советской. Она тянется с запада на восток, от здания вокзала к парку им. Челюскинцев…Потом улицу эту центральную переименовали. Она стала проспектом Ленина. Потом – проспектом Сталина. Потом – проспектом имени Скарыны…Это было уже недавно…Теперь это проспект Независимости.
А тогда, давно, в том стареньком допотопного вида трамвае – ехала юность моя комсомольская по улице Советской.
Ах, как была она хороша, несмотря на разрушенные дома теми проклятыми немцами за время их оккупации Белоруссии! Несмотря на постоянный голод, мучивший нас, молодых, неуёмных, нехватку всего – жилья, одежды, сил физических, техники, денег, рабочих рук…
Но ведь – Мир! Десять лет после войны! Радость всех переполняла. А с фронта всё ещё возвращались отцы, братья, сыновья, мужья. Не все. Многим доставались «похоронки» уже в мирные годы…Работать не воевать.
Восстанавливали, строили с энтузиазмом: автозавод, тракторный завод, дворец профсоюзов…Площадь Круглая в центре проспекта имени Сталина! Да, потом её назвали Площадью Победы. И дома жилые вокруг неё. И квартиры в них полнометражные с высокими потолками…
Ах, юность комсомольская моя! Как хорошо, что ты была именно такая. Нынешнюю я не одобряю…Скинули «железный занавес», внедрили всяческую пакость в жизнь людей – наркотики, жвачки, кока, пепси, бешеные без мелодий и стихов так называемые песни…
За это ли отдали жизнь мои три брата, дядя и миллионы советских граждан!
***
Итак, я пишу мемуары. И вижу себя со стороны ту себя, 20-летнюю Олю Янченко, не сдающуюся беде, сражающуюся с болезнью, с результатом травмы позвоночника 22 июня того чёрного 1941-го года на шоссе «Минск-Москва»…
Немецкий самолёт гонялся за полуторкой, в кузове которой была 8-летняя перепуганная до обморока девочка Оля…
И вот я, ещё молодая, но уже инвалид. Без вины виновата…со всеми своими бедами, с неустроенностью в той послевоенной жизни, я – комсомолка, спортсменка, студентка…
А Белоруссия, более всех республик СССР пострадавшая от войны, готовится к первому послевоенному параду физкультурников в Москве!
Да, такая новость! И делегация БССР уже почти укомплектована аж на 700 человек! И я, как ни удивительно, в том числе…Потому что в неё разрешили включить не только спортсменов, студентов Института физкультуры, но и так называемых любителей спорта.
Я, упорно добивающаяся своего места под солнышком, накачивала свой мышечный корсет, поддерживая им разбитый позвоночник, ходила на тренировки в зал спортобщества «Труд». Организм мой сам подсказывал, как ему помочь.
Через боль, труд – к победе! И вот уже есть у меня 3-й разряд по акробатике! И надо его поддержать участием в этом параде.
Так, весной 1954 года в отдел кадров Треста №18 пришла бумага из ЦК ЛКСМБ «Срочно откомандировать для участия во Всесоюзном параде физкультурников в г.Москве два комсомольца! И фамилии – Ольга Янченко и Павел Цомпель.
Радость неописуемая! Но…В это самое время по Республике шла полным ходом Подписная кампания на заём от населения средств для стройки коммунизма…Даже домохозяйка обязана была внести в этот фонд свою лепту.
Что тут в нашем рабочем коллективе началось! Куда ехать? А как же подписка на заём? В спортлагерь Стайки? Нет! Не пущать! Хватит того, что она два раза в году получает отпуск на экзамены в этом вечернем её ВУЗе! И, тайком вытаскивая тетрадки из-под стола, уроки свои делает в рабочее время!
Но бумага была свыше и коллектив смирился. И вот мы с Павликом уже в спортлагере «Стайки». На огромной почти заболоченной территории за минском – палатки для жилья, походная кухня, поляна для тренировок. Сборная БССР = 700 человек и 100 персон руководящего состава…
Главный тренер мастер спорта товарищ Губанов. Строгий, быстрый, постоянно фантазирующий художник. Идея ему в голову пришла - без разогрева, без разминки он нас, девчонок на «шпагат», на «высотку»! ..
В результате разрыв связок, неделю под сосной на матрасе лёжа в раскорячку…Мимо проходящие на тренировку, на кухню – берут молча квач, макают его в ведро с растопленным горячим парафином и …шлёп - мазюк по больному месту лежачего!
Эшелон наш был оформлен персонально. Кроме людей, обмундирования, спортоборудования – знаменитых металлоконструкций «Ваза», «Пирамида», мы везли на стадион «Динамо», введённые в программу выступления живые, высокие, зелёные, наши красавцы берёзки!
Приехали ночью. И тут не обошлось без курьёза. Поселили нашу делегацию у метро «Сокол», в воинской части, выехавшей на летние полевые учения.
Оглядеться невозможно, электричество почему-то выключено. Загрузились на двухэтажные солдатские кровати. Рады, что уже на месте. Утром на стадион «Динамо». А теперь – спать!
Да? Не тут-то было…Я на втором этаже. А Ленка, подружка подомною на первом вдруг как взвоет: – Ой, кто это тут?
А ей в ответ мужской голос с явным кавказским акцентом: – Зачем кричишь…Ты меня ещё не знаешь…Хорошо будет…
Я, всегда с собою имея предмет опоры для моего страдающего позвоночника – прочную дубовую трость, ею по этому голосу внизу – бах!
И тут свет зажёгся. И увидела я с высоты своего второго этажа – черноту голов кудрявых мальчиков…На фоне наших белорусских девчонок, отобранных комиссией по принципу «белорусскости» - блондинок, эти спортсмены гляделись как чёрные жуки в белой муке!
Это была спортделегация из Грузинской ССР. Их командование или не знало о том, что территория уже занята, или не хотела знать…
***
До утра все успокоились. Начались тренировки. А вскоре и торжественное открытие парада. Мне довелось быть в первой почётной шеренге.
Мысленно вижу себя там с огромным букетом цветов, орущей во всю мочь:
– Слава Радзiме!
Володя, мастер спорта, выпускник Института физкультуры рядом вторит мне:
– Слава Маскве!
Вдвоём мы орём: – Ураду i Партыi слава!
А все наши 700 голосов белорусских за нами: –
– Слава! Слава! Слава -а-а!..
И я бегу к трибуне. Огромный букет вручаю Маленкову…Ахти! Трибуны зрителей вопят тоже что-то очень восторженное. А колонны мастеров спорта СССР шествуют по стадиону со всею своею звёздностью того времени. И было много всего, что и должно было быть на таком зрелище.
Если читатель заинтересуется, я расскажу. Потом, например, было в Доме Правительства расследование. Нас вызывали по одному, спрашивали, какие платья, туфли, купальники на м выдали…Как это белорусский орнамент нарисованный! Вышивка должна была на всём нитками шёлковыми! Шоколад не давали? А в накладных его указано съеденным было…О!!!
***
Бог им всем судья. Не нашего ума это дело. Так было, так есть, так будет…
***
Вернёмся на стадион Динамо. Наконец – финал. Объявляют победителей этого парада молодости, силы и красоты – Белорусская ССР!
И мы все в восторге. Уже выходим ровными рядами со стадиона, как кто-то из «верхов» тихо сообщает:
– Переиграли результат…1-е место отдать решено не БССР, а ЛЕСГАФТА…
Толпа безмолствовала. Плетью обушка не перешибить.
***
Такие вот пироги с лягушками…Кстати, рассказ у меня был тут опубликован с таким заголовком. Читайте, завидуйте! Я – журналист Советского Союза…
***Ольга Янченко, из блокнота журналиста.
Это случилось в августе 1993г. Давняя история, а тревожит меня до сих пор. Я чувствую себя виноватой в том, что не сумела ответить на крик о помощи человека из дальнего зарубежья. Да, как потом выяснилось, автор из Турции просил о помощи.
Глянув на конверт, я удивилась - мне ли, потому что обратный адрес был не знаком. Приходили мне письма из США от моих бывших студентов, уехавших туда в командировки.
Тогда, в 1993г. у меня не было ни малейших возможностей ответить ему, потому что сначала надо было письмо прочесть. Уж я помыкалась с этой неожиданной новостью не только по Минску, но даже далеко за ним. О том, что в Минске я могу обратиться в Посольство этой страны, мне и в голову не пришло.
Обзвонила всех знакомых журналистов. Кто-то посоветовал обратиться в Торговую палату. Её сотрудники сказали, что турков настоящих в Белоруссии уже можно увидеть в их строительной фирме, но аж в г. Барановичах. Пришлось ещё мыкаться в поисках номера телефона этой фирмы. И вот я звоню туда, чтоб согласовать время встречи и предмет разговора.
На другом конце провода кто-то ехидно похихикивает. Слышен говор явно на турецком. Уж франсе, английский, а особенно немецкий у меня на слуху, различаю по нескольким словам. Слава Богу, турки строители согласны меня встретить.
И вот я уже мчусь к месту решения моей неожиданной проблемы. Целый час тащусь на электричке с ненужными мне остановками до г. Барановичи. Приехала! Рада. Наконец, как я думала, встреча с турками -- вот она! Но тут же разочарование -- местные жители сказав, что действительно, строители из Турции тут есть, но к ним надо ещё несколько километров проехать на такси...
О, Боже! Но ведь это бешеные деньги и время к концу дня! И я опять кидаю себя в неизвестность, надеясь устроиться на маршрутку. Оказывается, что таковых пока тут нет, а добраться туда можно, если уговорить кого-то из частников. Но ведь это же риск -- незнакомый дядька за рулём...Однако соглашаюсь.
Едем. Мелькают сельские пейзажи. Время тянется неумолимо медленно. Вечереет. Я вся в волнении -- что-то меня ждёт в этом необычном путешествии! Щофёр загадочно молчит. Это пугает.
Наконец впереди мелькнул какой-то яркий незнакомый флаг на одноэтажном барачного типа здании. И шофёр заговорил :
-- Вот она, ваша фирма! -- тоже радостно с облегченным вздохом объявил он.
Да, приехала я. Достав кошелёк, приготовилась к страшной цифре. Но шофёр назвал сумму втрое меньше мною придуманную. Спасибо вам, добрый человек!
Глянула в сторону помещения фирмы. О, меня уже ждут. Чуть ли ни весь персонал фирмы выстроился перед фасадом своего офиса. Все в чёрном, словно во фраках, парадном. Сами тоже, как жуки, чёрные, молодые, красивые. И, хоть я от долгих волнений, тяжкой дороги и неизвестности финиша этого похода была в состоянии почти шоковом, увидела на лицах встречающих меня неприкрытое разочарование...
Мужики эти чернобровые, судя по моему голосу в телефоне, ждали молодую блондиночку – корреспондента. А тут из авто на них выглянула...Да и выйти-то я сама уже не имела силы...Еле живая ( сколько же мне было тогда лет? 1993-й год, а я рождения 1933г.) Так, мне было ровно 60! Боже! Как я их разочаровала! Но это были джентльмены. Один из них подошел к машине, подал мне руку.
И вот я уже в холле этого офиса. Да, слово для меня новое - - офис! Оглядеться некогда. Идём в помещение. Усадили меня в большое, глубокое мягкое кресло. И даже угощение подали -- на тонком блюдечке ещё более тонкий стаканчик с чёрным кофе. Мне сразу кинулась в глаза фигурка стаканчика: края его кверху расходились вширь, талия стаканчика наполовину тоньше верха, а низ - пузатенький, как тульский самоварчик - сувенирный. И ложечка серебряная с перевитой ножкой.
Да, угощение выглядело изящно, но явно не по- славянким меркам. Мне бы тогда драников в сметане да молока горячего. Однако надо было срочно начинать читку письма. Но тут выяснилось, что прочесть это моё загадочное письмо с их родины они могут, а пересказать по-русски нет..
И тут кто-то из них вспомнил, что в штате фирмы есть таджик, знающий русский! Кинулись искать его. А за окном уже стемнело. И я вся опять ушла в состояние страха - как вернуться домой, ведь таксист мой уехал...Боже, взмолилась я мысленно, не оставь меня, Боже, в этой беде!
Таджика нашли. Тот взял конверт, повертел его, раскрыл и, водя по бумаге грязным толстым пальцем, что-то непонятно забормотал. А его коллеги все разом, перебивая один другого, по слову собирали из слов таджика нечто вроде сюжета. Это было похоже на подстрочник с турецкого на русском.
Я пыталась хоть что-то записать, Но весёлые чернобровые ребята - -турки тараторили без остановки и смеялись чему-то. Наконец я взмолилась: - - Господа! Мне же надо записать дословное содержание письма! Продиктуйте его!
И таджик смирился, заговорил по – русски, явно не с первой строчки автора письма:
-- И вот я, Осман Ари, из г. Мерсин, который в Туркие, предоставляю вам, ханум Олга, эту головную-головную боль. Мне 24 года. Я механизатор. Попал под винты комбайна. Он отрезал мне две ноги. Жена меня бросила. И я сижу один и слышу радио "Свобода" говорит, что в Руси Белой есть женщина, которая помогает инвалидам. Пришлите мне, ханум Олга, ваш журнал. Говорят, что в переводе на английский его имя "Хоуп" -- надежда. Я надеюсь, я жду его! И пишите мне своё письмо обязательно на турецком или английском языке!"
Я еле успевала составлять фразы, писала, сидя в кресле. Получались какие -- то обрывки мыслей этого несчастного Ари.
За окном уже совсем стемнело, когда я вышла из офиса турков- строителей. Силы почти покинули меня. Мой старый, травмированный в июне 1941г. позвоночник кричал, стонал от боли. Я в полуобморочном состоянии выбралась из офиса, присела на скамеечке. А турки тут же забыли про свою необычную гостью, что-то весело затараторив, ушли в сторону другого здания. Я осталась одна в темноте, в неизвестном мне районе.
Не помню, как я добралась до вокзала в Барановичах. О том, что было дальше, я расскажу в следующем материале.
Извини, читатель.
***
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
