Первое признание

 Одним из самых любимых предметом моих в школе была география – я уже в восьмилетнем возрасте знал всю карту Европы, столицы всех государств, при этом хорошо усвоил, какая страна к какому блоку относится; а главное – что из себя представляет «лагерь социализма» и какие там хорошие люди живут… знал названия всех морей, омывающих этот континент и основные портовые города.  Откуда такие познания? Да всё до банальности просто: отец уже начал готовить сына к морской жизни, которая должна была быть связана с дальними путешествиями, а знание географии совсем этому не помешает. Можно представить, с какими познаниями предмета я пришёл в школу и чем всё это закончилось впоследствии – Ростовская мореходка и дальние плавания…   

Я также очень любил физкультуру, но как-то однобоко – увлекался только лыжами; когда снег таял, начиналась самое нелюбимое - гимнастка в зале, немного волейбола, а потом, на улице, лёгкая атлетика… Одно скрашивало эту «тоску»: что изредка на уроках удавалось погонять в футбол.

Успехи в лыжном спорте сулили перспективу поступления в физкультурный институт. Какое-то время я даже мечтал о профессии тренера. Получается, что и этой мечте суждено было сбыться: впоследствии я стал педагогом, и на всю жизнь, но учил людей не лыжному спорту, а рисунку и живописи – а чем это отличается от тренерской работы? Наставник – он везде наставник, а это призвание.

Но вспоминается другое… Мне было тогда лет десять, приехали гости, и как это часто бывает, кто-нибудь снисходительно похлопает по плечу и дежурно заявит:

- Ну что, молодой человек, наверно в моряки метишь?! - при этом с одобрением посматривая в сторону моего отца, показывая ему как бы взглядом: «Дорогой мой, таким сыном гордиться нужно, а у тебя лицо такое постное?!»

Воцарилась пауза, все смотрели на меня, а я, немного подумав, почесав затылок, возьми, да ляпни:

- Я мечтаю стать писателем. Книжки буду писать, как Конан Дойль…

После моих слов воцарилась гробовая тишина. Затем люди захмыкали, заёрзали на своих стульях, оборачиваясь к отцу – их взгляды выражали удивление?..

Я стоял, ничего не объясняя, в моём сознании крутился большой рабочий стол, печатная машинка и ворох бумаг, разбросанных по полу. Мне трудно сказать, почему я решил так ответить, - ведь в мою малолетнюю голову столько раз было занесено, что я моряк, и это больше не обсуждается…

Гости наперебой стали обсуждать незавидную долю писателя. Неслись реплики:
- Ты не можешь представить себе: он же, твой писатель, целые дни на стуле, сгорбившись, штаны протирает и по машинке пальцами стучит - и всё… он света Божьего не видит!

И пошло, и поехало… Каждый старался вставить своё слово, перебивали друг друга, доказывая мне, насколько никчёмен труд писателя, по сравнению с морем…

- Ты только подумай: стоишь на капитанском мостике, в белой рубашке, с биноклем в руках… чайки летают, воздух чистый!.. - а ты команды отдаёшь - как папа твой делал…

Отец в это время стоял в отдалении и нервно курил «Беломор», искоса поглядывая в мою сторону…

Со временем литература, в школе, стала моим любимым предметом. Когда в классе никто не мог ответить на поставленный вопрос, вызывали меня – я отвечал на всё, – хотя знания мои в литературе были далеки от идеальных, но, чтобы выйти из сложного положения, я тут же надумывал всякой отсебятины и, что интересно – часто попадал в точку. Учительнице это очень нравилось, поэтому очень часто наш с ней диалог занимал по пол-урока…, кто-то слушал нас, затаив дыхание, а многие успевали за это время заняться своим делом, а на перемене благодарили меня за это.

По жизни я постоянно вёл дневники, но серьёзные пробы пера были в области поэзии. С высоты прожитых лет, они сейчас кажутся детскими и наивными. Часто приходилось писать тексты для песен, которые сочиняли мои друзья, да я и сам старался что-то изобразить на гитаре, - в те далёкие времена каждый уважающий себя молодой человек, обязан был играть на гитаре, это сулило сто процентное поклонение девушек. Вот мы и старались…

Однажды к нам приехал мой дядя, художник и педагог, и когда он узнал о моих поэтических опытах, то сказал мне:

- Как хорошо, что я узнал о твоём увлечении! С твоего согласия, я покажу эти стихи моему студенту, - он прекрасный поэт, не понимаю, зачем ему нужна архитектура, когда он так прекрасно пишет… Вот и посмотрим, что он обо всём этом скажет!.. 

Дядя Петя преподавал в Московском Архитектурном институте, вёл академический рисунок. Разве мог я тогда подумать, что этот «неудавшийся архитектор», его студент, никто иной, как, впоследствии, так любимый мною поэт – Андрей Вознесенский. Андрей был интеллигентным, доброжелательным человеком, и он, конечно, не мог своему преподавателю высказать всю правду о его племяннике, поэтому он сказал:

- Ну что?.. Писать он, конечно, может… Но беда вашего племянника в том, что он хочет вложить в одно стихотворение целый мир, а такого не получится. Вот пусть возьмёт самую простую вещь и постарается о ней написать, ну, о бабочке, например…

Когда дядя передал мне слова своего талантливого ученика, я понял, что с поэзией надо завязывать. И я сразу засобирался в мореходку, - и не пожалел: что говорить, чтобы стать настоящим писателем, нужно прежде всего познать жизнь, чтобы потом было, что вспомнить, а не просиживать штаны в Литературном институте, а потом высасывать из пальца наигранные сюжеты.

Писатель – это призвание, это предназначение Божье и в формат догматов надуманного образования это никак не вмещается. На мой взгляд, любое творческое образование полезно только для середнячков или серых мышек, которые хоть как-то должны понять основы профессии, а личностей там могут только сломать. К примеру: вы можете себе представить Ван Гога в Академии художеств? - и что бы с ним стало, окончив это заведение?.. Улыбаюсь, - я сейчас представил Чехова и Бунина, за одним столом, в аудитории, а на галёрке - Горького с Толстым, - такая группа студентов в самом комическом сне не приснится! Можно представить, какую бы великую русскую литературу мы после этого получили!..

Хорошо помню первый курс мореходки. Урок литературы. На предыдущем мы писали сочинение на тему: «Что нас привело в мореходку» или «Почему я решил стать моряком?» Сегодня предстоит разбор полётов. Все с нетерпением ждут вынесение вердикта.

- Итак, друзья мои, давайте разберём сочинения, которые вы писали на прошлом занятии, - начала учительница, сортируя наши тетради. – Все с работой справились и прекрасно раскрыли поставленную тему, описав свои мысли и чувства, которыми вы руководствовались, решив посвятить свою жизнь морю.  Всё это впечатляет, но скажу вам, что отдельным столпом стоит сочинение одного нашего курсанта – в это время она многозначительно посмотрела на меня… - которое я вам сейчас прочитаю…

Что мною руководило, чтобы писать такое, я не помню, но мне очень не хотелось банально подходить к работе: когда и где родился, кто родители, где живёшь… когда пришла впервые мысль стать моряком?.. На мой взгляд, это была такая скукотища, и главное: мне совершенно не хотелось раскрываться перед всеми – кто я и с чем меня едят. И всё, что я написал, была сплошная выдумка!..

Я рассказал о своём, якобы, несчастном детстве. О том, как меня не любили родители, о том, что я был изгоем в семье, плохо учился, потом пристрастился к наркотикам… и вот, когда я оказался на самом дне, ко мне пришла спасительная мысль – стать моряком!.. Вот как-то так… Многие приняли это за чистую монету. Только учительница хорошо чувствовала моё лукавство, но ей нравилось такое вольнодумство и неординарность. Она часто потом говорила мне, что необходимо продолжать образование и не останавливаться на одной мореходке, в общем, что я и сделал впоследствии.

Получается, что похвала учителя, на том уроке, и одобрительные возгласы однокашников, можно воспринимать теперь, как первое моё литературное признание!..