Рецензия на «За белой радугой» (Гордеев Роберт Алексеевич)

Когда уже прочитано у одного автора много, а в первую очередь - его воспоминания, то в каждом новом произведении невольно случается вторжение в личную жизнь. Тот или иной эпизод соотносится с известным фактом из мемуаров. Естественно, что литературный герой, близкий по биографии и по духу автору, невольно воспринимается таковым. Константин Лёвин у Толстого самим писателем откровенно представляется собственным отображением (в фамилии - отголосок имени). Понятно, что Ваш Зуев - это художественный перенос автора на героя. Развитие любого сюжета с его участием требует немалой смелости вкупе с готовностью откровенности вплоть до исповедальности. Снимаю шляпу. Впрочем, у меня тоже часто в качестве героя возникает доктор Дима, коллега и земляк, который, конечно же, лучше меня, он дает право на добавки вымысла и оправдания "это же не я".

Что касается повести, то она мне была интересна хотя бы потому, что с темой знаком. Шабашки, Север с его обитателями, бичами, странной публикой видал. Мой дядюшка, как мне кажется, на шабашках этих когда-то свое здоровье и сорвал, хотя только они помогли ему решить несколько проблем (инженер, из коммуналки - в квартиру-двушку, мебель, пианино для дочери, превратившейся впоследствии в концертирующую по миру пианистку).

Известно основное правило хорошей режиссуры: держать темп и ритм. Это правило распространяется и на литературу. Должен сказать, что темп повествования здесь столь высок, что мне нередко хотелось, чтобы он замедлился. Честно признаюсь, я во многих главах не справлялся, срывал дыхание, делал остановки. Вы помните в советской живописи "суровый стиль"? Мне показалось, что повесть писалась под его влиянием, теми же красками, возможно, что тематика невольно соединила ее с теми сюжетами.

Еще обратил внимание на художественные стыковки, которые всегда являются ценными находками, создают столь желанную целостность произведения, могут скудными мазками раскрывать целые судьбы. Так, например, общее прошлое, связанное с "Южмашем", а потом человек оказался в Якутии и вспоминает о пережитом, глядя на "Розовый дом", надеется спасти дочь от расправы нелюдей. Потрясающий по силе поворот сюжета. Недосказанности говорят больше, чем приведенные факты. Есть еще одна стыковка, которая эмоционально должна подействовать даже сильнее: найденная "шпала", маленькая бухточка на берегу и даже свидетель-краб, словно он там всегда. Мне в этом месте захотелось сделать паузу. Что-то мешает, как-то искусственно, что ли? Или немножко нарушена зыбкая граница вкуса, это ведь штука почти неуловимая? Затрудняюсь сказать. Интересно, не говорил ли кто-нибудь другой о том же? Не сочтите за неделикатность с моей стороны.

Я поделился первыми впечатлениями, возможно, еще сырыми. Есть время подумать, перечитать.

Сергей Левин 2   22.08.2017 11:24     Заявить о нарушении
Вы правы, конечно же, помимо происходившего в действительности, кое-какие события слегка приукрашены даже встроены, а кое-чего и не существовало. Но, показалось перекличка крабов на пляжиках будет такой уместной... Не удержался. А вот шпала была в действительности! И, конечно же, в отношении контактов и Зуева и Зои с одними и теми же инженерами Южмаша это чистая выдумка, литературщина, однако, следовало несколько снизить пафос Зуеыскргр "подвига" - чтобы собой слишком не любовался. А в моей жизни лично Южмаш был н упомянутые лица тоже (кроме Кучмы).

Гордеев Роберт Алексеевич   22.08.2017 18:54   Заявить о нарушении

Перейти на страницу произведения
Перейти к списку рецензий на это произведение
Перейти к списку рецензий, полученных автором Гордеев Роберт Алексеевич
Перейти к списку рецензий, написанных автором Сергей Левин 2
Перейти к списку рецензий по разделу повести за 22.08.2017