Крыша

Тион с большим трудом открыл ржавый замок и толкнул дверь, она со скрипом приоткрылась. Из щели повеяло ночной влажной прохладой, запахом цветущей сирени и мокрого асфальта. Тион осторожно, чтобы не зацепиться ни за какой гвоздь и случайно не порвать себе джинсы, вылез на крышу, закрыв за собой дверь. Мокрая весенняя свежесть ворвалась в его легкие и наполнила его так, что даже кончики пальцев начало покалывать. Он шумно вдыхал в себя звездную ночь, которая вдруг окружила его. Его ноздри трепетали как у лошади, мускулы невероятно напряглись; ветер щекотал его под рубашкой, и Тион машинально поежился, хотя, собственно, холода он не ощущал. Он вдруг почувствовал странную легкость во всем теле, гулкую пустоту в голове и отсутствие сердца в груди. Ветер, оценив всю прелесть ситуации, через ухо заполз в его голову и разметал последние остатки мозгов. Губы Тиона искривила блаженная улыбка, и он тихонько начал петь: на этот раз из его поющего рта вылетал всякий бред, и это еще больше забавляло его.
Наконец Тион глубоко вздохнул, выпустил из себя теплое туманное облако и двинулся к краю крыши. Его подошвы слегка скользили по мокрому брезенту. Еще два часа назад шел дождь – сейчас небо полностью очистилось и сверкало вымытыми звездами. Тион, невольно остановившись, залюбовавшись этим зрелищем. Звезды манили его, падали в его глаза и тонули там, одна за другой, путали свой свет в его, итак, белокурых коротких волосах, скользили по стеклам его очков. Тион ахнул и усмехнулся: еще никогда звезды не были так ласковы с ним. Над его головой шумно пронеслось что-то черное, и Тион вздрогнул от неожиданности. Это вернуло его к мокрой после дождя действительности, но он все-таки не стал спешить. Пошарив рукой за пазухой он вытащил немного прекрасного ароматного табака и неторопливо сделал себе самокрутку. Затем, раскурив ее, стал в себе вдыхать терпкий, чуть сладковатый дым, и ветер выполз из его головы, уступая место дыму.
Докурив, Тион почувствовал, что теперь до краев наполнен сладким ароматом табака и, усмехнувшись, одним шагом оказался на краю крыши. С любопытством он наклонился над далеким асфальтом и одним щелчком отправил во тьму окурок – тот, прежде чем завертеться в ночном воздухе, описал огнистую дугу, разбрызгивая вокруг маленькие искры. Проводив взглядом окурок, Тион решительно присел на корточки, затем, опустив поочередно свои ноги в бездну, оказался на небольшом бортике – спиной к двери, лицом к ветру. Он как-то неистово начал болтать ногами, словно не мог поверить, что погрузил их в никуда, и они теперь вольны и даже почти не подчиняются ему. Некоторое время Тион наслаждался этим обстоятельством, пока вдруг не понял, что попытайся он залезть обратно на крышу, его руки непременно соскользнут с мокрого бортика и, сорвавшись, он, может быть, описав огнистую дугу, полетит вниз. Впрочем, сам факт полета его не очень то и пугал (собственно говоря, за тем и пришел), но вот мысль о том, как он растечется по асфальту, такому мокрому, холодному, гадкому, не давала ему покоя.
Тион закурил еще одну самокрутку и постепенно успокоился. Чувство какого-то умиротворения и тоски наполнило его так, что он даже зажмурился. В голове зазвенела настойчивая, как комар мысль. Тион попытался отмахнуться от нее, но она уже опустилась на свои мохнатые лапки и впила свой хоботок в его душу. Он слышал как будто кто-то посторонний пропел: ''Хорошо бы они все стояли там: те, которые называли меня своими друзьями, которые намазывали себе бутерброд, когда я говорил им: ''Как же мне хреново…'' Те, которые участливо кивали головой и хлопали по плечу, а через минуту выплевывали мою боль вместе с жвачкой на асфальт. О, как же я ненавижу этот асфальт, но сейчас я был бы не против оставить свой след… Хорошо бы и она стояла там, внизу, на пять сантиметров левее того места, куда брызнут мои мозги. Впрочем, мозги?.. Откуда такая роскошь у такого кретина как Тион?.. Я почти слышу, как они, кто умоляюще, кто недоверчиво, кричат мне: ''Эй, Тион, хватит валять дурака! Слезай оттуда немедленно – у нас завтра репетиция, а без гитариста нам придется туговато… Ну же, не дури! Мы все тебя любим… Щас предков твоих позовем – ты же не хочешь оставлять их без сына! Тион, это не выход…'' Ошибаетесь, болваны, выход…, еще какой выход. А может быть даже вход… Но вам туда дорога заказана, в мою дверь выйду только я, и я сам волен решать – сейчас или через 50 лет.'' Тион поймал на своих губах довольную улыбку и удивился.
Вдруг он почувствовал, как скрипнула дверь (именно почувствовал) и от неожиданности вздрогнул. Тион резко обернулся: на крыше стояло какое-то существо, по-видимому, даже не заметившее его. Существо медленно приближалось к месту, где сидел Тион и, когда оно вышло из тени, стало понятно, что это девушка. Она по-прежнему его не замечала. Тион различил в тишине зудящий шум работающего плеера и поморщился. Девушка тем временем остановилась совсем недалеко от Тиона. Полы ее пальто и длинные черные волосы плясали на ветру, а губы беззвучно что-то шептали. Тион не выдержал:
- Эй, привет!..
Но то ли музыка слишком громко звучала, то ли она полностью ушла в себя – реакции не последовало! Тион уже раздраженно повторил:
- Прив-е-е-ет!.. Эй, есть кто-нибудь дома? –и, дотянувшись до нее рукой, дернул за край пальто.
Девушка испуганно охнула и сняла наушники. Тион тоном ласкового психиатра повторил:
- Привет, до тебя не достучишься. На звезды пришла полюбоваться?
Она как-то непонимающе посмотрела на него и неуверенно кивнула. Тион продолжал:
- Что слушаешь?
Девушка грустно улыбнулась и протянула Тиону плеер вместе с наушниками:
- Если хочешь, сам послушай, - ее голос звучал как-то глухо и печально. Сказав это она судорожно вдохнула в себя воздух, как это делают пловцы перед тем, как нырнуть и актрисы, перед тем как заплакать.
Тион сконфуженно взял плеер и натянул наушники. Тем временем, девушка выдохнула и прыгнула вниз…
Тиону ничего не оставалось, как дослушать песню до конца.