Грешить бесстыдно, непробудно Полный текст!

 
 Моя последняя повесть эротического цикла
   

                Грешить бесстыдно, непробудно,
                Счёт потерять ночам и дням …
               
                А. Блок

 

  Ключ застрял и не поддавался в замочной скважине. За спиной послышался такой же лязг металла. Обернулся – дверь напротив открывала блондинка с точёным профилем лица и аппетитно выпирающей задницей из тесных для неё джинсов.
- Трахнуть бы её! – заныло в штанах.
 Блондинка, открыв дверь, оглянулась, под притяжением моего желания, в расширенных блестящих глазах застыло смятение.

 Два часа дня. Ещё в четыре утра, разогнав дома пьяную компанию провожающих меня в отпуск, в последний раз всадил Диле прямо на кресле, но не кончил, спешил на автобус к самолёту, доставившему меня в Симферополь.
 Всю дорогу эрегированный орган пытался томительно прорваться сквозь ткань джинсов и не дал мне выспаться в трёхчасовом перелёте.

- Так, сосед по комнате из прежнего заезда уже смотался, пока я один в этом уютном номере с видом на море и свежим запахом от недавней уборки.
 Плюхнулся на широкую кровать, с намерением отоспаться, но томление в штанах переросло в непереносимое напряжение.
- Отчего блестели у неё глаза? Как я сразу не догадался – сегодня же праздник, Первомай, наверняка выпила за обедом с соседями по столу!
 Я вскочил, извлёк из саквояжа одну из трёх прихваченных бутылок коньяка и постучался в номер напротив.

 Она открыла с задержкой. Передо мной стояло благоухающее, явно духами с феромонами, роскошное чудо в вечернем фиолетовом платье.
- Переоделась куда-то, мог бы не успеть, - подумал я.
- Извините, вот с дорогой не успел встретить праздник, а здесь пока никого не знаю, - начал я натиск.
- Но я … - покосилась она на коньяк.
- Хорошо, только давайте к Вам – Вы же сосед?

 За столом, она села на кровать напротив, рассмотрел её получше. Постарше, чем я думал, лет тридцать пять, но… какие круглые коленки и впечатляющие ляжки, выступающие из-под ажурных зубчиков трикотажного платья.
 Болезненно задубенел член, измождённый от долгого противостояния.
- Великолепный коньяк! – произнесла блондинка, без колебаний опрокинув полстакана «Греми».
 Коньячный аромат, разлившийся в воздухе комнаты, явился последней каплей к будоражившему запаху феромонов, переполнившей и взорвавшей моё самообладание.
 Я бросился на колени перед объектом живой плоти, способной удовлетворить распалённую физиологию, откинул платье и жадно прильнул губами к вожделенному месту сквозь полупрозрачные колготки в мелкую сеточку.
 Она отшатнулась и вскрикнула.
 Однако решительный рубеж был уже перейден без прелюдии, она не сопротивлялась в шоке оцепенения.
 Когда я попытался, довольно грубо, зацепить пятернёй колготки, блондинка прошептала:
- Я сама, - и медленно, как бы о чём-то размышляя, скинула туфли, скрутила колготки донизу и стащила их за носочки, мелькнув плотными икрами перед моими глазами.
 Неожиданный стриптиз распалил меня до изнеможения.
- Никакие феромоны не устоят перед запахом твоей плоти, - прошептал я, лихорадочно приспуская джинсы и, как был на коленях, взялся обеими руками за её затрепетавшую задницу и насадил с размаху розовое устье на перевозбуждённый кол.

- А ты вовремя успел, - усмехнулась она чуть позже с коньяком в руках, - закрой дверь на ключ.
 Я исполнил указание. Только, только. Снаружи послышался стук в её дверь. Потом в тишине раздался толчок в мою дверь, охотник шёл по запаху феромонов. 
 Мы молчали.
 Через пару минут послышались удаляющиеся шаги.
- Кто он?
- Мой профсоюзный босс. Мы прилетели из Москвы вчера, путёвку для меня сделал он.
- Значит, духи были для него?
- Что поделаешь, решение было принято раньше, он домогался меня полгода.
- Я Дмитрий, а ты?
- Людмила. Наконец-то, познакомились, - опять усмехнулась она.
- Ну, извини, был слишком озабочен.
- Как будто я сразу не поняла – пошла дура.
- Почему дура? Потому и пошла, что поняла.
- Да у вас мужиков всё просто.
- Жалеешь?
- Нет. Я тоже знаю взрывную страсть с первого раза, - выпила блондинка жидкость и поставила стакан на стол.
- Да уж, нет ничего прекрасней, чем исследовать новое тело, - прорычал я, взбодрённый её знанием и, плотно обхватив ладонями упругую задницу, перевернул москвичку в позу известного речного обитателя.
- Ах! – только и вскрикнула она, когда я засадил ей под ягодицы по самые яйца.

 Объявили «Бал знакомств».
 Мы со Славкой прихорашивались, потягивая коньяк мелкими порциями, с соседом за стенкой, мы быстро сблизились.
 Ему тридцать пять, мне сорок два, но всегда давали чуть за тридцать. Усатый красавец-блондин пользовался вниманием у женщин, однако, хоть и осталось ему доживать в санатории десять дней, никого не имел.
- Как ты это терпишь? – возмутился я.
- Жену люблю.
- На курорте все холостые.
- Честно говоря, - задумался Славка, - нравится мне очень Ольга, сидит за соседним столом с тобой, точь в точь, как моя супруга в молодости, но…
Ольгу, блондинку с сексапильно-строгим лицом я, конечно, уже приметил.
- Заслуживает восхищённого внимания, - прицыкнул я языком.
- Да танцевал с ней. Серьёзная девушка, замужем, только и вспоминала своего, где уж мне.
 И, помолчав, добавил:
- Что-то общее у нас с ней по отношению к семье.
- Зауважал?
- Зауважал.

 Тут в дверь постучали, и на пороге показалась Наташа.
 С Наташей мы познакомились на остановке в городе, куда меня сбросил автобус из Симферополя. Первое мая выдалось в Евпатории холодным, девушка в сером пальто без головного убора зябко ёжилась, ожидая транспорт.
 Привлекло меня в ней поразительное несоответствие юного, почти детского лица и хрупкой шеи с несоразмерно развитыми выпуклостями грудей и, особенно, широченного седалища.
- Бог мой! – подумал я, - так просматривается даже сквозь пальто, что будет, если её раздеть.
 От сексуальной фантазии орган затвердел до ломоты.
- Замёрзла? – спросил я, - на  фляжку.
 Удобная фляжка с коньяком всегда скрывалась во внутреннем кармане.
 Девушка зыркнула и с удовольствием приложилась к фляжке.
 Через минуту я уже знал, что Наташа моя землячка по Уралу, из Златоуста, учится на повара, здесь второй месяц на практике.
 Понятно, почему разъелась.
 Я сказал, что приехал в санаторий «Евпатория», он считался на курорте самым классным, Наташа пообещала обязательно придти в гости.

- Как ты меня нашла? – удивился я.
- А, у меня здесь медсестра знакомая.
 Мы со Славкой вперились на девушку вытаращенными глазами.
 Сегодня было тепло, и в платье Наташины прелести смотрелись неприлично выдающимися.
- Ну, я пошёл, умыться надо, - ретировался приятель.

- Неплохо устроились, - осмотрела Наташа комнату.
- Садись, - показал я на кровать.
 Та заскрипела под весом молодой налитой кобылицы.  Со стороны я выглядел, наверно, более испуганно, чем радостно.
 Женщины склонны интуитивно угадывать мужские мысли.
- Не бойся, там у меня всё нормально, - махнула девушка рукой в сторону гениталий.
- За это выпьем, - улыбнулся я и расслабился.
 Я привёз с собой СД - проигрыватель и через пять минут, когда мы заправились веселящей жидкостью, похотливо прижимал в танце необыкновенную задницу под звуки любимого сайкаделика «Пинк-флойд».
- Такой ты ещё не встречал, - улыбнулась плутовка.
- И хотел бы узнать поближе, - подхватил я и поцеловал девушку в маленькие пухлые губки. Губки пахли коньяком и источали притягательный, чуть уловимый аромат юности.
 Наташа выдержала поцелуй с открытыми глазами:
- Ты женат?
- Разведён. Зачем всегда спрашиваете?
- Я не об этом. С какой казной приехал на юг, у семейных всегда тощая?
- Ну, есть кое-что.
- Знаешь, поставим сразу точки над «i». Мне нужен мужчина, который бы содержал меня, пока не уехал.
- Вот как! – только и произнёс я.
 Никогда не был жадным в деньгах, особенно с женщинами, но первый раз предлагали мне продаться.
 Девушка прервала танец и снова присела на кровать:
- Давай ещё выпьем по разу и в танцзал.
- Если ты не согласен на мои условия, то найди мне на бале подходящего мужчину, - сказала она по дороге.

 Похоже, подходящего мужчину я знал. За столом со мной сидел высокий жгучий грузин пятидесяти лет, приехавший в санаторий на «Вольво».
 Я оставил на время Наташу и пошёл его искать. Но прежде остановился невдалеке и наблюдал за девушкой, подпиравшей рукой колонну, которая, рядом с ней, совсем не казалась объёмной.
 Видимо, по этой причине молодые мужчины, бросавшие взгляд на практикантку, не осмеливались пригласить её на танец, опасаясь не справиться с управлением сексапильной тумбой.
 Георгий в задумчивости подпирал стенку в последних рядах гостей праздника.
- Что не танцуешь? – обратился я.
- Не знаю с кем, - ответил грузин. -Так сколько женщин стоит ожидающих.
- У меня дома красивая жена Дима - певица, а эти женщины … какие-то недалёкие.
- А если пригласить молодую девушку?
- Я видел с кем ты пришёл. Завидую.
- Она твоя Георгий.
 И добавил после короткой паузы:
- Если, конечно, хочешь раскошелиться на неё.
- Проститутка? – вскинул грузин густые брови.
- Нет, она здесь на практике, землячка. Но хочет серьёзно подружить на весь срок заезда – не моя стихия.
- А мне это подходит, я серьёзный мужчина.
- Кто бы сомневался!

 С грустью смотрел я на милое Наташино личико, которое целовал ещё десять минут назад. Похоже, всё у них складывалось лучшим образом, видно было как, обычно молчаливый Георгий, разговорился, а девушка улыбалась самым искренним образом.
- А губки у неё – тесные врата от рая, - подумал я. –  Судя по размеру верхних, и нижние губки такие же увлекательные…
- Чёрт, выступил как сводня, - презирал я себя. – Наверно, мог бы добиться близости, а там бы … посмотрел.

 Людмила танцевала с профбоссом и стремилась отвернуться от моего взгляда. Впрочем, ещё вчера, при случайной встрече, блондинка обронила:
- Ты мне испортишь всю карьеру. Еле выкрутилась.
- Переспала с ним?
- Я не сучка, чтобы сразу прыгать из постели в постель, - вспыхнула женщина.
- Ладно, не буду тебе мешать.
- Дмитрий, ты должен понять.
- Я вас, москвичек прагматичных, давно понял.
- Ой, ли, у вас в провинции не так?
- Да все стали … практичные.

- И здесь облом, - с грустью думал я. – Так мой нетерпеливый дружок может пуститься во все тяжкие.
 Тут мой взгляд поймал Славу, танцующего с Ольгой. Они почти не разговаривали, но видно было, что им приятно общаться, не желая большего.
- Какова, какова! – прошептал я, вглядываясь в точёный профиль Ольги. С такой девушкой – великое наслаждение просто сидеть бесконечно долго лицом к лицу, пытаясь разгадать тайну совершенной красоты.
 Я бросил взгляд на праздник, который не состоялся для меня, и вернулся «домой».

 На другой день, по направлению врача, я посетил в городе консультацию у профессора и возвращался назад милым тренькающим евпаторийским трамвайчиком.
 Напротив сидела миловидная чернявая, постоянно улыбающаяся женщина, лет под тридцать. Улыбалась она и солнцу за окном, и мелькающей сочной майской зелени, и всем входящим пассажирам, и … мне.
- Хорошо? – спросил я.
- Хорошо, - согласилась она.
- Вы покорили меня своей улыбкой.
- Спасибо, а я вчера видела Вас на танцах.
- Вот как, меня ждали друзья на бильярд, - соврал я, оправдывая быстрый уход. Значит, весёлая красавица отметила меня.
 Я давно знал, что если женщина обратила первой внимание на мужчину, тому остаётся только, при желании, пойти ей навстречу. «Если женщина просит…»
 Мы пошли от трамвая в одном направлении.
- Вы тоже в санатории? – спросил я, хотя уже «вычислил» в столовой всех санаторных красавиц.
- Нет, рядом, снимаю комнату, но лечиться хожу туда.
- Дима, из Е-бурга, - представился я.
- Таня, из Москвы, - в тон мне отвечала она, не переставая улыбаться.
- Опять, москвичка, - подумал я с некоторым сожалением, но Таня тут же продолжила:
- Собственно я живу рядом с Москвой, в Мытищах и в большом городе почти не бываю.
 В который раз я поразился неосознанной женской интуиции, она угадала слабый, чуть уловимый порыв нелюбви к москвичкам и тут же поправилась.  Мы договорились с девушкой встретиться вечером.

 С обеда до вечера милый, добрый облик Татьяны парил передо мной, словно наяву, и хандра моя рассеялась.
 Она появилась на ротонде ровно в восемь, как условились, с широкой светящейся улыбкой за сотню метров.
- Я один в комнате, пошли ко мне, - эта фраза далась мне без усилия, словно приглашал не в первый раз.
- А, пошли! – решительно махнула она рукой, на миг, прекратив улыбаться.
 И эта решительность, как и серьёзное мимолётнее выражение её лица, мне понравились.
 Знает и понимает, зачем идёт и не строит из себя стерву.

 В ход пошла, последняя из захваченных, бутылка коньяка.
- Таня, прости за откровенность, я хочу тебя, пока не пьян, - сказал я после первых глотков.
 Женщине часто, перед тем как отдаться в первый раз, требуется стимулирующая доза, но мало кто из них понимает, что мужчине хочется взять её трезво, обстоятельно, с ощущением всех тончайших нюансов проникновения в незнакомую плоть.
 Повелось это от всегдашней уверенности женщин в примитивности мужчин, как грубых самцов, цель которых: дорваться до вульвы любым путём.
 Таня поняла:
- Ложись в постель.
 Я разделся и лёг под одеяло, нельзя всё же шокировать торчащим членом почти незнакомую женщину.
 Все, также улыбаясь, гостья медленно сняла с себя платье, на теле не было ни трусов, ни лифа, но на плотных ножках чёрные ажурные чулки с резинками.
 Не было сомнений – она шла сюда в готовности трахаться и прекрасно знала, что вид обнажённой женщины в таких чулках возбуждает мужчину.

 Этой позы на юге я ещё не испытал, - с восторгом запело всё моё тело, когда красавица, откинув одеяло, насадилась сверху на вибрирующий от желания орган.
- Ты не двигайся, - прошептала она, - и закрой глаза.
 Я закрыл.
 Чудесная экзекуция происходила как во сне, когда возникают поллюции без всякого приложения усилий, сопровождаемые яркими картинами восхитительного изнасилования незнакомой красавицей.
 Однако, во время излияния семени, я широко раскрыл глаза, выступающие розовые губы наездницы плотно обжали мой орган и содрогнулись в ответном оргазме.
- О-о! – простонала Татьяна.
- О-о, как ты кончаешь! – исторгнул я последние капли из пульсирующего в аритмии семенного канатика.
- Не хотела грешить на юге, - обняла меня, Татьяна, прижавшись горячим телом. – Десять дней держалась.
- Мужу обещала?
- Нет, любовнику.
 Потом она рассказала, что бравый любовник, милицейский капитан, не хотел отпускать её на юг, но сам был связан по работе и семьёй, однако заявил, что непременно приедет.
- Устала ждать?
- Устала.
 Простая откровенность женщины импонировала мне.
- Что мяться, - думал я, - раз есть тяготение друг к другу, к чёрту эти условности, сковывающие нас.

 Быстрая полная открытость между нами перешла в состояние ежедневного желания обладать друг другом.   
 Ситуация осложнилась, ко мне подселили соседа, а к себе Таня не позволяла привести, опасаясь и строгой хозяйки, и неожиданного приезда любовника, которому сообщила адрес.
 Встречались мы с ней обыкновенно вечером, день был занят процедурами и экскурсиями. Трахались везде, где только придётся, благо широкие просторы санаторных коридоров были сплошь уставлены креслами и диванчиками в потаённых уголках.
  Однажды, когда на одном из них, она сидела у меня на коленях, прикрытая подолом платья на пуговицах, и я сосредоточенно натягивал её, мимо продефилировала серьёзная женщина-главврач с медсестрой.
 На собеседовании по приезде именно она в шуточном тоне настраивала гостей на секс-терапию, как один из видов лечения, но, конечно, полагала, что это должно происходить не в публичном месте. Однако у мудрой женщины хватило терпенья замедлиться перед нами только на миг и в тот момент, когда я отчаянно пытался побороть искажение лица при наступающей эякуляции, проследовать, отвернувшись, дальше.
 Но задержанный оргазм я испытал невиданной силы. С тех пор, иногда, я нарочно ищу угрожающей ситуации, чтобы обострить трепет запретного испускания.

 Мы с Таней очумели от похоти.
 Чем больше трахаешься, тем больше хочется.
Когда женщины-партнёра нет рядом, ощущаешь горячечное раздражение измятого в схватках органа, но болезненность только подталкивает к новому соитию, так как сразу прекращается при первых фрикциях.
 Не даёт покоя, также сохранившийся на теле запах плоти от сексуальных игр, бороться мытьём с ним бесполезно – ноздри только шире раздуваются в поиске убегающего возбуждающего аромата.

 Стало совсем тепло, и танцы перенесли на открытую площадку.
 Взбодрённые коньяком, мы принимали участие в дикой вакханалии танцев среди круга знакомых, которых оказалось уже тьма.
 Толпа «больных» ревела, как в последний день Помпеи перед извержением Везувия.
 Разгорячённый напитками, танцами, музыкой и созерцанием мечущихся молодых полуголых вакханок, я тащил Таню в кусты, недалеко, метров за двадцать от площадки, где сгибал её спину и с наслаждением вдувал в стояка.

 Наши свидания прекратились внезапно, приехал, всё-таки, штатный любовник. Татьяна сумела, не внушив подозрения, уговорить его поехать тот час же в Ялту, ссылаясь на непомерную скуку в заштатной Евпатории.  Бравый капитан был польщён тоской женщины без него любимого.
 Больше я не видел предмета своей страсти.

 Компания у нас собралась в широком диапазоне – от 15 до 50 лет. Из молодых парней мне особенно импонировал Рустам.
 Судя по непрекращающимся предложениям дорогого коньяка от него по любому случаю, шестнадцатилетний подросток происходил не из бедной семьи.
 С взрослыми общался очень просто, всегда на ты, был дьявольски смазлив, все немногочисленные девчонки в санатории влюблялись в него.
 Но был в нём некий надлом, который я никак не мог понять.
 На правой руке у Рустама всегда была надета перчатка и, согнутой ей в кулак, он постоянно боксировал: и со встречными стенками, и со стволами деревьев, и часто с мордами непонравившихся ему собеседников.
 Однажды, после очередного конфликта, когда, похоже, профессиональный боксёр расквасил юноше морду до кровей, я, оттолкнув спортсмена, отвёл подростка в сторону и спросил:
- Ну что связался с мощным дядькой?
- Он, сука, трахает эту тёлку, которую я сам ещё не успел.
- Мало тебе тёлок – каждый день ходишь с разной.
- Пусть их трахают после меня!
- Нельзя так Рустам, тёлки тоже люди.
- Не люди, а ****и!
 И тут он расплакался и рассказал свою историю.
 Два года назад, мальчик, не испытавший себя с женщиной, как мужчина, страстно влюбился в девочку, дочку шефа его отца.
 Девочка, с одной стороны отвечала ему взаимностью, с другой её отец, уже уготовил ей будущее, она должна была выйти замуж за сына его партнёра из Дубая.
 Когда папаша почувствовал неладное, то ускорил события – отправил дочку-невесту в эмираты.
 Рустам, в день её отъезда, бросился под колёса уходящего автомобиля, который благополучно размозжил ему правую ладонь руки.
 Ладонь отняли, вместо неё встроили протез. Именно им и орудовал подросток, почём попало, а сам превратился в этакого мачо, дравшего девушек без страха и сомнений.

 После Татьяны, страсть как хотелось, трахнуть молодку, а все они были на приводе у Рустама.
- Рустам, - обратился я, - ты прав, все они ****во, но я хочу Майку.
- У Майки узкая пи..ёнка трубочкой, нормально.
- О-о! К тому же трубочкой! Я от её мордашки так западаю!

 Майя жила выше надо мной, (я обитал в крайней комнате второго этажа).
 Однажды эта девушка пятнадцати лет, с подвижной сексапильной лисьей мордочкой, возвращалась ночью с прогулки через наш балкон, куда можно было забраться через бетонный выступ на краю здания.
 Но подняться выше, на третий, следовало быть скалолазом.
 Она проскользнула к нам сквозь открытое окно, сосед спал, но я ещё нет, и успел заметить, когда она спрыгнула с подоконника, голую загорелую задницу и розовые губки под короткой юбочкой.
 Наша молодёжь загорала на пляже в сторонке без одежды, презрев все условности.
- Дима, ты меня спасаешь, - непринуждённо чмокнула девушка меня в щёчку, - то бы не попала к себе.
 Я, не будь дураком, тут же обхватил её клешнями и бросил на кровать к стенке. Майка, похоже, не сопротивлялась, я нащупал её жаркие гениталии и всунул туда палец. Узкая горячая трубочка!
 Тут проснулся сосед.
 С этим парнем, хоть и был он моложе меня на пять лет, у меня не сложилось. Похоже, был он импотент, отчего и лечился в санатории, поэтому девушек на дух не переваривал.
- Ну, вы совсем оборзели! – крикнул сосед фальцетом, - спать не даёте!
 Майка выскользнула из постели и смоталась через дверь.
 Велико было желание – набить соседу рожу, еле сдержался, но… поезд уже ушёл.
 Руку я долго не мыл и всё принюхивался к будоражащему запаху девичьей слизи.

 Майка, по-детски напуганная соседом, избегала потом меня, и я обратился к Рустаму:
- Пусть придёт ко мне сегодня в четыре, этот дурак уехал на экскурсию.
- Придёт, я с ними только так! – щёлкнул парень искусственной клешнёй о спинку скамейки.

 Я приготовил коньяк, на закуску крупный синий виноград и пикантный местный сыр – сулгуни.
 Майка открыла дверь ровно в четыре, испуганно глянула на соседнюю кровать и прошла в комнату.
- Его не будет! – поспешил я успокоить её, - садись, девочка, будем пить коньяк.
- А потом ты будешь меня е..ть, - без тени стеснения выразилась Майя.
 Мне стало неловко от откровенности нынешней молодёжи.
- Только, если захочешь сама.
- Ладно, наливай! Там посмотрим!
 Я разлил коньяк и пододвинул ей закуску.
 Девушка опрокинула в рот стакан с крепкой жидкостью, как с водой, помахала кистями рук перед носом и прикусила сыра.
 Её тёмно-загорелое личико с чуть приподнятым острым носиком, улыбчиво прищуренными глазками и, по-детски пухлыми губками, возбуждало мои сексуальные фантазии.
 Я придвинулся со стулом, единственным в нашей комнате, поближе и обнял её за плечики.
- Не могу забыть тебя ночное явление!
- Да, помешал этот козёл! Ты дядя ничего!
 Подбодрённый молодкой, я всосался в её губы. Меня заколотило дрожью желания, в голове кругами поплыл белый туман.
 Майя соскочила с кровати, на которой сидела, встала на коленки и расстегнула на моих джинсах замочек ширинки.
- О! – сказала она, ощутив ладонью под плавками твёрдое тело.
 В следующий миг девушка содрала плавки и, хитро взглянув на меня, всосала трепещущий член до самой глотки. Я ощутил ребристые складки внутри её горла.
- Как она может пропускать сокровище сквозь зубки, не касаясь его! – удивился я.
 Но красавица тут же выплюнула затычку, снова глянула на меня и задрала двумя пальчиками крайнюю плоть.
 С полминуты она наслаждалась видением грозно восставшего фаллоса, потом вдарила ему ладошками с двух сторон и впилась острым язычком в нежную щёлку головки члена, больно, и, в то же время, сладостно раздирая её.
 Только хотел я отпрянуть от щекотного кинжальчика, как искусница переместила язычок на истончённую кожицу головки и принялась елозить им по всеми периметру полусферы.
 Потом она плотно обжала член пухлыми губками, захватила и сжала яйца в ладошках, после чего мои половые органы превратились в предмет изощрённого издевательства ненасытной нимфетки. Она с хлюпаньем сосала член, смачивая его слюной, закладывала игрушку то за левую, то за правую щёку, перекручивала мошонку и давила на яйца - я, в конце концов, взвыл от боли, но тут же разрядился спасительной стреляющей струёй прямо в рот забавнице и на её разгорячённое, необыкновенно прекрасное юное лицо.
 Широко раскрыв глаза, я пожирал глазами чудную картину растекания молочной жидкости по нежной коже лица, достойную кисти любого великого импрессиониста; я готов был съесть и проглотить Майку. Я не хотел больше жить!
- На, на, на! – орал я и кончал, и кончал, откуда столько взялось! пока в бессилии не откинулся на спинку стула.
- Ну, ты даёшь! – услышал я звонкий голос, когда пришёл в себя.
 Я потянулся к бутылке с коньяком и отхлебнул из горла.
- Три дня не был с женщиной, - бодро произнёс я с новыми силами. – Ложись на кровать!
- Слушай, а, сколько тебе лет? – спросила Майя.
- Сорок два, - честно ответил я.
- Что? Рустам сказал мне, что тебе тридцать.
- Да какое это имеет значение?
- Ты… ты старик! – возмущённо произнесла девушка.
- Слушай Майка, ложись! Я покажу тебе – какой я старик.
- Не-е-е… - пропела девушка, - я пошла.
- Дура! – крикнул я вслед хлопнувшей двери.
 Так и не удалось мне натянуть заветную трубочку.
 С тех пор я никогда не говорю ИМ о моём возрасте.

 Наконец, тёплые солнечные лучи переместили всех на пляж, где мы проводили всё свободное время.
 Славка, оказывается, был на своём балконе, когда ко мне приходила Майка, и слышал мои сексуальные крики, а сам изнывал от полового воздержания, но так и не решился сделать Ольге прямое предложение.
 Зато подначивал меня:
- Натрахался, котяра!
 Я решил не дразнить товарища.
- А, всё это суета сует! Лучше спокойно отдыхать, вкусно кушать и попивать, заботиться о здоровье и не думать о бабах.
- Во даёт! – заулыбался приятель, - сам сбросил охотку и про отдых заговорил. Пройдёт через пару дней!
- Да, наверно, ты прав, – рассмеялся я другу в ответ.
- Не наверно, а точно. По статистике, о сексе женщина думает четыре раза в час, а мужчина десять.
- Это как определили?
- Американы на детекторе лжи. Сначала сняли показания:
энцефалограмму, пульс, давление, влажность кожи и прочее при явном сексуальном возбуждении, а потом те же признаки у человека в его обычном состоянии.
Славка говорил, как читал лекцию.
- Даже, например, если человек ест или творит науку? – спросил я.
- Даже. Всё в природе подчиняется ритмам. В организм с этой периодичностью вырабатываются и впрыскиваются половые гормоны.
- Выходит, против секса не попрёшь.
- Не попрёшь. Секс - основной инстинкт, если человек здоров и сыт.
- А может быть секс нужнее сытости. Помнишь эпилог в «Жерминале»? Как они отдаются друг другу в заваленной шахте после голодания.
- Ты читал Кастанеду?
- Так, мельком.
- Дон Хуан говорит, что у человека нет другой энергии, кроме сексуальной.
- Да уж, что человек не делает – всё сводится к сексу, – согласился я.
- Загадать тебе загадку? – спросил Славка.
- Давай!
- Это восточная притча.

 Решил хан женить сына. Повелел собрать со всего ханства самых красивых, душевных и умных девушек и привести к нему. Из них он отобрал три лучших и отослал их сыну - выбирать жену.
 Ханский сын решил испытать девушек и каждой из них загадал одну и ту же простую загадку:
- Сколько будет дважды два?
- Четыре, - ответила, зардевшись, первая красавица.
- О, ты справедливая женщина, – сказал сын.
- Три! – ответила, потупившись, другая красавица.
- О, это осторожная женщина, - подумал молодой хан.
- Пять, - ответила, смущаясь, третья девушка.
- О, у тебя щедрая душа – сказал ей жених.
- Так вот – которую выбрал в жёны сын хана? – спросил Вячеслав.
- Вопрос интересный! Наверно, девушку с щедрой душой – они же все красивые, - задумался я.
- Не угадал!
- А которую?
- У которой ЖОПА больше! – заржал Славка. Их всех на душевность давно проверили! Только осталось по жопе выбрать!
 Я согласно захохотал вместе с ним, но из разговора понял, что его мужское естество не может больше жить без обладания женщиной.

 Я проклял ещё раз себя за своднические побуждения, но решил поговорить с Ольгой.
- Оля, давай побеседуем на скамейке, - предложил я холодной красотке, встретив её как-то в сквере санатория.
- Давай! – просто согласилась девушка. Она знала меня как Славкиного друга и через это была хорошо расположена ко мне.
 Я смотрел на её утонченно рафинированный профиль, она сидела в полоборота ко мне, на длинные загорелые, словно полированные ноги и думал: «какое добро пропадает!»
- Тебе нравится Славка? – с ходу начал я.
- Конечно, он славный - умный, деликатный.
 И добавила после короткой паузы:
- Строгих взглядов на семейные отношения,
- А ты?
- Я… я тоже.
- Что тоже? – наседал я.
- Тоже… как и он.
 Я почувствовал замешательство девушки.
- Прости, сколько тебе лет, Оля?
- Двадцать один, а что?
- А Славке тридцать пять.
- Я знаю.
- А знаешь, что он сохнет по тебе, но сам не скажет?
 Оля отшатнулась.
- Он…он никогда мне даже не намекал на такое.
- И не намекнёт, он слишком порядочный. В наше время такие мужики уже не встречаются.
 Ольга опустила вниз мигающие глаза, подёрнутые большими ресницами.
- Просто глупо сопротивляться, когда две души тянутся друг к другу, - резюмировал я и грубовато добавил:
- Хочешь дождаться нахала? Говорят, женщины любят нахалов.
 Оля вспыхнула и вскочила со скамейки.
- Извини, - сказал я. - Жалко смотреть, как вы оба мучаетесь.
 Девушка в задумчивости побрела ко входу в здание.

  А перед моими глазами в мареве жаркого воздуха ещё долго висел голографический портрет Ольги совершенной красоты.
 Я тяжело вздохнул.

 Славка попросил у меня на время СД-плеер.
 Я ни о чём не спрашивал.
 После музыкального сеанса за стеной я увидел через окно Ольгу, возвращавшуюся в свой корпус. Она шла раскрасневшаяся, невпопад оступилась с гранитной дорожки на газон и чуть не сломала каблук. Девушка остановилась и стала внимательно осматривать себя, как будто что-то искала.
 Потом пошла уже спокойнее.
 На ужин она не появилась.

 В средине мая, вдруг, как это бывает на юге, погода жутко испортилась. Подул ветер, а в воздухе, к моему изумлению, закружились снежинки. Такое было редкостью в это время даже на родном Урале.
 Славка ко мне перестал заходить, он ни разу не поделился со мной про свои отношения с Ольгой, я сам не спрашивал.

 Мы сдружились с Толей, директором птицефабрики из Алма-Аты. На пляже делать было нечего, и мы с Толей, накинув плащи, потопали в магазин за вином.
 В арке выхода с территории санатория, мы столкнулись с двумя высокими молодыми женщинами, тоже в плащах.
 Одна из них – чуть полноватая блондинка была настоящей красавицей, точной копией молодой Джины Лолобриджиды.
 Всё-таки сколько в России красивых женщин! Конечно, в первую очередь, я обратил внимание на неё, но тут взглянул на Толю.
 Тот встал, как кролик, поражённый гипнозом белокурой анаконды, и я понял, что на блондинку он запал бесповоротно.
 Товарища обижать не хотелось, кроме того, меня преследовал рок с блондинками, и я переключился на её спутницу, резко контрастирующую с первой девушкой.  Та была иссиня черноволосой, худощава, с прямым, несколько великоватым носом, выше блондинки на полголовы и, по своему, красива.
 В общем, это был законченный тип цыганки.
 Девушки так и стреляли глазами, ясно было, что вышли на «охоту». Поскольку мы столкнулись с ними лоб в лоб, контакт произошёл автоматически, и дальше всё закрутилось, как в кино, когда за пару часов раскручивается вся жизнь. Через минуту мы знали, что они из Воронежа, что блондинку зовут Лена, а брюнетку Рита, ещё через пять минут мы направлялись вместе в магазин за вином.

 Однако когда мы вернулись в Толину комнату и с удовольствием помяли девок в танцах под магнитофон, то с сожалением выяснилось, что Рита уже прибыла на место в соседний пансионат, а у Лены путёвка в Алушту и через два часа её нужно провожать на морском причале.
 Толя, аж посерел, Елена давала ему такие недвусмысленные авансы, что он уже поверил в безоблачность своего дальнейшего времяпровождения в объятиях красавицы.
 Чтобы дать другу возможность использовать шанс, я увёл Риту из комнаты и побродил с ней вдоль лимана, где мы целовались взасос.

 Мы вернулись, Толя был возбуждён, но не на вершине блаженства.
- Ну, как? – тихо поинтересовался я.
- Почти добрался, но не пустила – менструация, - шёпотом раздражился Толя, зло махнув кулаком.
 Пьяной компанией пошли провожать Лену в Алушту.
 Когда подошла «Комета», Толя сошёл с ума и поехал провожать девушку дальше.

 Мы с Ритой, уже под вечер, вернулись в Толину комнату, он жил в люксе без соседа.
 Продрогнув на улице, девушка закашляла. Она покорно легла в постель, приняла из моих рук подогретый коктейль, у Толи в номере была и газовая плита, потом я тоже забрался под одеяло, и мы стали с ней трахаться без проблем, словно муж с женой.
 Наконец, я излил накопившуюся за три дня семенную жидкость, распирающую до боли мою мошонку.
- Дима, когда я увидела тебя, то сразу поняла, что мои мечты в отпуске сбываются, - сказала Рита.
 Уснули мы под утро, а потом она заспешила в пансионат - не успела толком оформиться. Я обещал, что вечером подойду к месту её обитания.

 Я спал до обеда. Толи не было. Пообедав, вышел на улицу. День был ещё сумрачней, чем вчера, мокрый ветер пронизывал до костей.
 К Рите идти явно не хотелось, организм удовлетворил естественную потребность, но никакой привязанности к девушке я не чувствовал и с тоской вспоминал Татьяну, которую где-то в Ялте трахал капитан.
 Промаявшись до темноты, я решил никуда не ходить, вернулся в Толин номер, у себя на соседа не хотелось смотреть, нашёл книжку, включил лампу у изголовья и стал читать в постели. За окном гудел и метал ветер, оторвал какую–то доску на крыше, и она противно и надсадно стучала по бетону.
 Вдруг, в этом вое и столпотворении явственно послышался вопль цыганки:
- Не пришёл!
 Я вздрогнул, Рита, как будто, повисла передо мной в полумраке комнаты серой размывшейся фигурой с длинными руками, которыми хотела дотянуться до меня.
- Прочь ведьма! – соскочил я с кровати и включил свет под потолком, чтобы избавиться от наваждения. 
 Дрожащими руками я налил и выпил вина, потом искурил две сигареты и уснул с включённым светом.

 В дальнейшем Рита ни разу не появилась на нашем пляже, и случайно я с ней не встретился.

 Вернулся Толя, полный впечатлений. Блондинка ему всё-таки отдалась. Мы от души похохотали, обсудив подробности. Похоже, случившееся приключение пробудило в нём храбрость в наступлении на женщин, и на другой же день он обратился ко мне с просьбой:
- Знаешь, я тут познакомился с Эвелиной в другом корпусе, у нас всё на мази, но мешает её соседка по комнате, дура, какая-то, не даёт Элке ни минуты остаться одной.
- Хочешь дуру сплавить мне?
- Да она очень ничего. А дура, потому что не представляет измены мужу и Эвелину смущает.
- Ага, твоя пассия тоже хочет подложить мне подружку, чтоб саму совесть не грызла.
- Ну, Дмитрий, какие-то сложные производные берёшь, – заулыбался Толя.
- Ладно, какие предложения?
- Есть план. Все идём в кино, там Элина, начинает жаловаться на мигрень, вы остаётесь, а мы уходим.
- Ладно!

 Сразу после обеда мы направились в кинотеатр.
Толина дама, лет тридцати, оказалась симпатичной ухоженной еврейкой с интеллектуальным уклоном. Её подруга – Катя, парикмахерша из Волгограда, двадцати пяти лет, обладала вполне привлекательной внешностью: высокий рост, красивая удлинённая шея, правильный носик, маленький пухлый ротик, заставляющий подозревать подобные прелести и в нижней части, волосы покрашены, в ставший опять модным, огненный цвет, выпуклые груди и задница. В общем, станок, что надо, но во всём её поведении чувствовалась напряжённая скованность.
 Я предложил ей руку, но она, как-то по-детски, отдёрнулась и пошла под руку с Элиной, нам с Толей пришлось идти сзади, он подсмеивался:
- Видишь, какая!

 Когда мы вошли в фойе и съели по мороженному, Эвелина приставила изящные пальчики ко лбу и изобразила на лице крайнюю степень недомогания:
- Опять мигрень!
- Ой, Эллочка, что с тобой? – зарылась верная подруга в сумочке и вытащила какую-то таблетку.
- Это не поможет, - посмотрела таблетку Эвелина, - только мелатекс в комнате в тумбочке, - застонала она.
- Пойдем, я тебя провожу, а вы смотрите кино, - с готовностью разыграл Толя сценарий.
- Нет, что ты! Как я могу бросить подругу! - заныла Катя.
 Эвелина поняла, что хранительница верности не отстанет, проглотила предложенную таблетку и сказала:
- Кажется, стало лучше. Точно лучше.
- Как я рада! – поцеловала её Катя.
- Ну, забота, как о родной сестре! Тьфу! – скривился я.

 Мы посмотрели кино, и пошли к Толе. Там для поддержки любовных утех уже стояли на столе вино и закуска.
 Катерина удивилась как ребёнок:
- Откуда такой шикарный стол?
- У нас каждый день такой стол! – заявил я тоном, не терпящим возражений.
- Но так, ведь, можно спиться! – с искренним испугом сказала Катя.
- У тебя, что муж не пьёт? – перешёл я без обиняков на «ты», разливая стаканы.
- Вы знаете, - оттолкнула она моё обращение, - только по праздникам.
- Отпуск – сплошной праздник, значит, пить надо каждый день.
 Толя, следя за нашей дуэлью, корчился от смеха.
 Очень деликатно я усадил Катю на кровать и вручил ей стакан с вином.
- Нет, мы не пьём, только раз с Эллочкой выпили немного за знакомство, – опять заломалась Катя.
- Я разрешаю! – подключилась Элина, - сегодня тоже пьём за знакомство.
 Авторитет Эвелины был для Кати незыблем и, когда та залпом выпила стакан, то Катя с испугом, прикладываясь к напитку несколько раз, тоже, в конце концов, выцедила его.
 Занятая этим нелёгким для неё делом, она не заметила, как Толя с Эллой вышли через балкон и растворились во дворе.
  Толя – продвинутый мэн и верный товарищ смотался с Элиной в её комнату, предоставив своё жилище мне в аренду.

 Лицо у Кати зарделось, она сидела на кровати и крепко держала двумя руками пустой стакан. Я осторожно вытянул его и дал ей мандарин. Она надчистила его с одного конца и всунула маленький кусочек в пухлые губки.
 В этот момент она обнаружила отсутствие в комнате приятелей и встревожилась:
- А где Эля с Толей? – у неё был вид, как у расстроенного ребёнка, но поверить в то, что напротив сидит ребёнок, никак было невозможно, слишком уж выпирала и вздымалась её большая взволнованная грудь.
- Глупая, - прошептал я ей, - они давно трахаются, только ты ломаешься.
 Катя была ошарашена.
- У ней же муж, – наконец промолвила она.
- На юге все разведённые! – сказал я и тут же сообразил по её бегающему взгляду, что сейчас она подымется и тоже сбежит, чтобы опять испортить жизнь любимой подруге и её воздыхателю, а, заодно, и мне - навряд ли больше представится случай поиметь такое роскошное тело. Я ринулся на Катю, как ястреб сверху на добычу, и зажал её в своих объятьях до скрипа грудей, а замком губ заставил замолчать, пытающийся возмутиться, ротик. Не мешкая, я лихорадочно стянул с неё голубые фланелевые трусы.
 С одной её ноги слетела туфля, я сдёрнул нежную розоватую задницу на угол кровати и со сладостной мукой проткнул её сопротивляющиеся губки, оказавшиеся узенькими, ротик не обманул!
 Сама она отключилась в шоке от стремительного нападения.
 Я кончил с восторгом очень быстро и встал. Катя открыла глаза, в них стояла растерянность, я налил ей снова стакан вина, она хлестанула его залпом.
- Ну, есть положительные сдвиги! – сказал я.
 Рыжеволосая красавица молчала.

 Молчала она и всю дорогу - я проводил её до её корпуса.
 Мы остановились. Вдруг, Катя бросилась ко мне на грудь и, плача, стала страстно целовать меня.
- Мне было с тобой хорошо. Я никогда не изменяла мужу. Теперь я поняла, что не люблю его. Он лысеет, я каждый вечер смазываю его волосы чесночной настойкой, а потом мне противно спать с ним рядом, - сбивчиво объясняла она со слезами.
- Господи, - подумал я, - есть женщины, которых просто надо брать силой.

 Из корпуса показался Толя, воодушевлённый новым романом, и с восторгом описал подробности любовной встречи. Я тоже информировал друга о последних событиях.
- За что боролась, на то и напоролась, - захохотал жизнерадостный сангвиник.

 Но, как выяснилось позже, напоролся я. Катя не давала покоя ни днём, ни ночью. Днём, она, выискивая моменты, когда моего импотента не было в комнате, шла ко мне не таясь, ночью же тихо стучалась в дверь, когда сосед уже засыпал.
- Катя, ты измучила меня, - шептал я ей спросонья.
- Понимаешь, к нам пришёл Толя, я не стала им мешать.
 Как будто у Толи не было места - трахаться с Элиной.
В постели она оказалась изобретательной, было видно, что женщина на ходу постигает нюансы любовных утех.
- Мы с мужем любили только в одной позе, - рассказывала она.

 В общем, я прилично справлялся со своими мужскими
обязанностями, но в душе поселилась вселенская усталость.
 Я заметил, однажды, Катерине, что надо временно прекратить наши встречи, у меня большая нагрузка на сердце от грязелечения.
- Конечно, конечно, - с готовностью согласилась она, прекратила ходить ко мне в комнату, но поджидала на каждом шагу.
- Ты мне весь отпуск испортил, - плакала дама, познавшая прелести секса.
 Приходилось утешать и опять вести в постель. Без особого азарта.

 Мы с Ольгой провожали на вокзале Славку. Я оставил их одних в последний момент и отошёл в сторону. 
 Никогда на людях они не показывали своих отношений, в завершение отпускного сезона мы часто шатались вдоль лимана большой пьяной компанией.
 Раздался уже третий звонок, любовники поцеловались в последний раз, и тут Ольге стало плохо. Она бессильно обвисла в Славкиных руках, а тот беспомощно оглянулся в мою сторону, поезд вот-вот должен был тронуться.
 Я подбежал, товарищ передал мне дрожащими руками Ольгу и еле успел вскочить в покатившийся вагон.
 Так и стоял он на подножке, пока не скрылся из виду, а я пытался привести Ольгу в себя, вливая ей коньяк из неизменной фляжки.

 Я довёл её до комнаты.
- Заходи! – сказала девушка. – Есть сигареты?
 Вообще-то раньше я не видел, чтобы она курила.
Она села на кровать и глубоко затянулась:
- Какая, дура! Мы, ведь, с ним были вместе только три дня. А могли быть три недели.
- Такие характеры у вас.
- Никогда не помышляла изменить мужу, а теперь… теперь - как я без него?!
 Девушка заплакала, а сигарета упала прямо на пол. Я поднял дымящийся окурок и загасил. Потом достал фляжку и подал ей.
- Пей!
 Она отхлебнула крупный глоток, и тут её плач перешёл в судорожные рыдания.
 Я подсел рядом, обнял за трясущиеся плечи. Раньше всегда Ольга поражала меня статной выдержанной красотой Нефертити, строгой и недоступной. Сейчас передо мной сидела безвольная рыдающая девчонка с расплывшейся под глазами тушью.
 Раскрасневшееся лицо, губы, вспухшие от переживаемых эмоций. Она казалась такой наивной, милой и сексуально привлекательной, что я не удержался и поцеловал её.
 Она… ответила взаимным поцелуем.
- О, как ты желанна мне, девочка! – пронеслось в моей голове, когда я, мягко уложив её на кровать, начал стаскивать ажурные трусики с полированных ножек.
 Несмотря на естественно белые волосы на голове, лобок её был покрыт восхитительным ковриком чёрных кудрявых волос.
- Я, наверно, ****ь, - прошептала Ольга.
- Ты совершенство, - ответил я тоже шёпотом и погрузился всем телом в расплавленную лаву желания.

 У нас с ней случился только один этот раз. Назавтра Оля тоже уезжала и попросила не провожать её, ушла с подругами.

- Насколько изощрёнными были мои забавы с другими женщинами, - думал я, сидя в кресле самолёта, увозящего меня на Урал с берегов Чёрного моря. 
 Почему же щемящей грустью в памяти осталось только одно это, почти невинное соитие?
 Как будто украл что-то заветное, нужное на всю жизнь, но тут же утерял, и оно мелькнуло, как мираж.
 Что ищет в этом мире человек? Наслаждений, страстей?
 Так считал я раньше. Но теперь на душу навалилась огромная тяжесть усталости, все приключения казались суетой сует, и я почувствовал всю призрачность и никчемность своей жизни.


Рецензии
Эдуард, спасибо! За простооту иреалистичность Вашего творчества! Читается легко))

Александр Казак 2   13.09.2014 10:54     Заявить о нарушении
Спасибо Вам за оценку. Написано по своей жизи, правда приукрасил кое где.

Эдуард Снежин   25.11.2014 07:40   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 24 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.