Сказка 13. Карабас-Барабас и семеро козлят

Сайт автора:
http://andrei-nazarov.ucoz.ru/




В одной столице, не будем уточнять в какой, жила семья Козловых. Большая семья была: мама и семеро мальчишек-близнецов. А папы у них не было. Тот, как узнал, что его коза семерых родила, так сразу копыта и отбросил

Мама по утрам ходила в магазин, а близнецы-козлята отправлялись в школу. Ну а в выходные дни козлята оставались утром дома одни. А когда они оставались одни, сразу начинали баловаться – ну, сами понимаете, сексуальное развитие, гормоны там всякие. В общем, играли козлята, так сказать, сексуально развивались, а за их играми Карабас-Барабас в подзорную трубу зырил. Он, извращенец старый, в доме напротив жил и уже давно на козлят глаз положил. Смотрел он, смотрел, вуайерист проклятый, наслаждался он, наслаждался, педофил недобитый, но в один момент ему и этого мало стало. Злое коварство созрело в его голове.

Пошла как-то мама воскресным утром в магазин. Ну там хавки какой купить да кока-колы канистру. А Карабас-Барабас в подзорную трубу это просёк, на улицу выскочил, в соседний дом зашел и к Козловым в квартиру позвонил.

– Кто там? – спрашивают козлята.
– Это я, почтальон Печкин, – отвечает Карабас-Барабас. – Принес вам журнал «Весёлые картинки».
Обрадовались козлята и побежали дверь открывать. А самый младшенький козлёнок говорит:
– Не открывайте, братушки! Это не почтальон Печкин, я того голос по телеку слышал. И «Весёлые картинки» мы не выписываем.

Но не послушали его братья – так уж им хотелось этот журнальчик посмотреть, – и открыли дверь. А Карабас-Барабас баллончик достал и сонного газа напустил. Попадали усыпленные козлята на пол, а Карабасу-Барабасу хоть бы хны – он и не такое в своей гадкой жизни нюхивал. Собрал он с пола козлят и в чем они были – а были они в одних маечках – сложил в мешок. Взвалил этот мешок на спину и пошел домой.

Вернулась коза, в смысле – мама Козлова, домой, а козлят-то нет. Ну тут слёзы рекой, истерика, само собой, и прочие женские слабости. Только через час сообразила (ну, женщины!), что нужно в милицию звонить. А в милиции у неё знакомый работал – Глеб Егорович Жеглов. Ну ему она и позвонила.

– Глебушка, – причитала коза, – приезжай скорее, миленький! Беда стряслась – моих козлятушек украли!

Разумеется, Глеб Жеглов сразу примчался: ведь киднеппинг – это вам не хухры-мухры, а преступление серьезное. Да и Володьку Шарапова с собой прихватил, нефиг ему по борделям шариться.

– А может, они на дискотеку пошли? – предположил Жеглов.
– Да какая дискотека, Глебушка, ведь утро, – ответила мама Козлова.
– Тогда, может, в школу? – подумав минуту, предположил он ещё раз.
– Так ведь воскресенье сегодня, Глебушка.
– Ну это я так, на всякий случай спросил – работа у нас такая, – выкрутился Глеб Жеглов.
– Нашел! – закричал из-под детской кроватки Шарапов.
– Козлят? – одновременно спросили Жеглов и мама Козлова.
– Нет, записку.
– И что там написано?
– Карабас-Бара, – прочитал записку Володька.
– Узнаете почерк? – спросил Глеб Жеглов маму.
– Да, это мой младшенький писал.
– Понятно, – почесывая затылок, сказал Жеглов. – Вероятно, он узнал похитителя и успел записать его имя на бумаге. Соображаешь, Шарапов? Но кто такой Карабас-Бара? И что это – фамилия или кличка?
– Бас! – крикнул Володька Шарапов.
– Чей бас? – не понял Жеглов. – Баскова?
– Нет, Глеб Егорыч, у Баскова – тенор, а это – Карабас-Бара-Бас!
– Молодец, Шарапов! Моя школа! – после минутного раздумья воскликнул Жеглов.

Карабас-Барабас этот давно в розыске был. Его педофильская банда «Сизый голубь» терроризировала весь город. Мамашки детишек боялись в ночные клубы одних отправлять.

Глеб Жеглов позвонил на Петровку и вызвал Мухтара с кинологом. Мухтар сразу взял след, вышел из дома Козловых и привел розыскников к одному из подъездов дома напротив. Однако, как только Мухтар вошел в подъезд, он не только потерял след, но и сознание. Ибо ссаньём в подъезде несло так, что можно было предположить, будто здесь испражнялось стадо африканских слонов.

– Ну, ничего, ничего, – успокаивал себя и других Глеб Жеглов, – зато теперь мы знаем подъезд, где живет Карабас-Барабас. Пойдем, Шарапов, в отделение, помозгуем, что дальше делать. А то меня что-то тоже мутить начинает.

Приехали, значит, они в отделение. Сразу подлечились немного – ну, чтобы мозговать было продуктивней – и начали план захвата Карабаса-Барабаса вынашивать.
И такой у них, надо сказать, гениальный план выносился, что Наполеон с Кутузовым позавидовали бы!

– Эх, черт, мне бы пойти, – сокрушался Жеглов, – да бриться неохота.
– Да не стремайся ты, Глеб Егорыч, – успокаивал его Шарапов. – Я в сорок третьем под Сталинградом в немецкий штаб внедрился, Гитлером прикинулся и всей Шестой армии сдаться приказал. А тут какой-то Карабас-Барабас с шоблой пенсионеров!
– Ну не скажи, Володенька. Это не какой-то Карабас-Барабас, а очень даже опасный педофил-рецидивист. Помнишь нашумевшее дело об изнасиловании нашей юношеской сборной по футболу? Ну так это Карабас-Барабас постарался. Все говорили, что они бегают как в жопу трахнутые – а они такие и были на самом деле. Вот, – Глеб Жеглов протянул Володьке фотографию, – у нас есть фоторобот одного из членов банды, вернее, одной, потому что это баба.
– Страшная какая! – воскликнул Володька и в ужасе зажмурился от увиденного. – Такая на похороны припрется, и мертвец от страха в гробу описается.
– Запомни её, Володенька. Это Баба-Яга Костяная Нога, она же Пятница Тринадцатое, она же Манька-Канализация, она же Валерия Новодворская.
Второй раз Володька не стал на фотку смотреть: такую раз увидишь – на всю жизнь запомнишь!

Допили они вторые пол-литра – ну там за успех операции, за победу коммунизма и прочую ботву, – одел Володька белую рубашку, пионерский галстук повязал и пошел в банду внедряться.

Зашел Володька в нужный подъезд и стал все квартиры обзванивать – ну типа он пионер и макулатуру собирает.

Несколько часов шляндался, полподъезда обошел, сто килограммов макулатуры собрал, а на хазу Карабаса-Барабаса так и не набрёл.

Устал Володька – ну, сами понимаете, такую тяжесть по этажам таскать – и решил перерывчик сделать до завтрашнего дня. К тому же пункт приема макулатуры через полчаса закрывался.

Спустился он вместе с макулатурой на первый этаж… и тут его приспичило. Ну, стал он оправлять свои, так сказать, естественные надобности под почтовые ящики, а сам от удовольствия голову приподнял и как бы непроизвольно на список жильцов воззрился. И тут – бац! – напротив квартиры 66 Карабас-Барабас записан.

Подумал Володька, что делать: то ли в шестьдесят шестую квартиру подниматься, то ли макулатуру идти сдавать. Прикинул он, сколько ему денег за макулатуру дадут, и сплюнул с досады – на бутылку пива не выходило! Поджег он со злости макулатуру и пошел подвиг совершать.

Позвонил Володька в квартиру, и через несколько секунд с той стороны кто-то подошел и в глазок глянул. Ну Володька – он же не дурак: он не в своем ментовском обличии прикандыбал, а пионером притворился. Короче, открыли ему дверь.

– Тебе чего, мальчик? – спросил сморщенный старикашка, в котором Володька сразу узнал Дуремара.
– Мне шифрограмма из Лондона пришла для Карабаса-Барабаса, – серьезно сказал Володька и так немножечко правым глазом подмигнул – мол, я свой, буржуинский.
– А от кого? – повелся Дуремар.
– От Бориса Абрамовича Фокса.
– От самого Бориса Абрамовича! Ну, входи, мальчик, входи, – торопливо проговорил Дуремар и пустил Володьку в квартиру.

Снял Володька кеды в прихожей, поправил узелочек на галстуке, причесался и вошел в комнату. А там за столом Карабас-Барабас сидит, водочку, гад, попивает. И возле него – Дуремар, Фрэдди Крюгер и Ельцин Бэ Эн. В общем, вся шобла-ёбла в сборе. Им, пенсионерам, теперь никто добровольно не дает, вот они, уроды, и насильничать вздумали.

Поздоровкался Володька, отсалютовал, ну всё, как по уставу положено.

– Ну, здравствуй, мил человек. Проходи, гостем будешь, – поприветствовал его Карабас-Барабас. – Садись к нам за стол, выпьем, закусим, что Зевс послал, да о делах наших скорбных покалякаем.
– Спасибо, Ваше Высокоблагородие, – поблагодарил его Володька и сел за стол.
– Вот водочки выпей, – сказал Карабас-Барабас и графинчик к Володьке подставил.
– Нет, Ваше Высокоблагородие, нам, пионерам, водку нельзя, – сглатывая слюну и стараясь не смотреть на графинчик, ответил Володька. Конечно, тяжело ему было от водяры отказываться, но он же не дурак – понял, что это проверка. – Мне бы кока-колы стаканчик.

Налил ему кока-колы Карабас-Барабас и спросил:
– Ну, зачем, мил человек, к нам пожаловал?
– Мне шифровка от Бориса Абрамовича Фокса пришла.
– А откуда ты его знаешь? – вдруг спросил Ельцин Бэ Эн.
– Ну, мы с ним однажды ночью, у него на квартире… Я, конечно, как пионер не должен был этого делать, но… – замялся тут Володька и так натурально покраснел, что все сразу всё поняли.
– И что он хочет? – спросил Карабас-Барабас.
– Он хочет, чтобы вы мальчиковый хор имени трактира на Пятницкой захватили, а солиста ему в Лондон бандеролью отправили.
– Ну ни фига себе! – воскликнули разом Дуремар, Фрэдди Крюгер и Ельцин Бэ Эн.
– И что же мне, филармонию приступом брать? – недовольно пробурчал Карабас-Барабас.
– Нет, Борис Абрамович всё предусмотрел, – сказал Володька. – Завтра утром хор будет репетировать в подвале бывшего кожзавода. А там сейчас рабочих нет, и даже бомжи из-за вони не селятся. Вы мальчиков без свидетелей и возьмете. Только много их – всем идти придется.
– Хорошо придумано, толково, – опрокидывая стаканчик с водочкой, сказал Ельцин Бэ Эн; он, педофил бесстыжий, давно уже губки смазывал на этих мальчиков.
– А если мы откажемся? – спросил Карабас-Барабас.
– Тогда он вас, Ваше Высокоблагородие, и всех ваших людей с чистой душой архангелам сдаст. У него на вас два вагона компромата собрано.
– Ох, волчара! – воскликнул Фрэдди Крюгер. – Всё, поц, предусмотрел!
– А ты случаем, мил человек, не мусорок засланный? – неожиданно спросил Карабас-Барабас, прищурив левый глаз.
– Да что вы, Ваше Высокоблагородие! – ответил Володька.
– И доказать можешь?
– Легко. Вот, смотрите. – Володька закатал рукав беленькой рубашки и показал геевскую наколку. – А геев, как вы знаете, в ментовку не берут работать.

Карабас-Барабас вопросительно посмотрел на Ельцина Бэ Эн, и тот махнул ему головой: мол, правду чувак базарит.

Дуремар подошел к Володьке, посмотрел на наколку, потрогал, пощупал.
– Настоящая, – сказал он.

А татуировка-то у Володьки на самом деле настоящая была. Откуда им, пенсионерам отсталым, знать, что в милиции уже давно работают и геи. Да их там больше половины! А в ГАИ так и все геи. (Только это военная тайна пока. Вы, ребята, об этом никому!)

И тут из-под стола вылезает Баба-Яга Костяная Нога, эта страшная Пятница Тринадцатое, эта вонючая Манька-Канализация и так далее.
– Пионеры в рваных и вонючих носках ходют, а энтот в новеньких, – сказала она Карабасу-Барабасу.
– Эх ты, дурилка картонная, обмануть нас решил, – сказал тот Володьке.
– Так мне их Борис Абрамович вместе с шифрограммой прислал, – оправдался Володька. – А так я обычно в рваных хожу.
– Да ты, Карабасушка-Барабасушка, на его ладони-то волосатые посмотри. Из него такой же пионер, как из Ельцина Бэ Эн – президент России! - вновь раскрыла перекошенный рот Баба-Яга Костяная Нога.
– Ну что, мусорочек, облажался? – оскалился Карабас-Барабас. – Бабу-Ягу не проведёшь – она девственной плевой всё чувствует.

«Чтоб ты сдохла, целка ржавая!» – подумал Володька. Но его так просто не расколешь – он и не в такое попадалово в своей жизни попадал. Вот однажды его Майк Тайсон со своим бой-френдом в собственной постели застукал, так Володька… впрочем, об этом в следующий раз.

В общем, покраснел Володька, как пионерский галстук, и сказал:
– Ну так, ёпть, это я в свободное от изучения стихов про Ленина время онанизмом занимаюсь.
– Это ты правильно делаешь, – похвалил его Карабас-Барабас. – За это мы тебя судить не будем. Но онанизмом все занимаются, и мусорки, небось, тоже. Расскажи-ка ты нам стишок про Ленина, проверим, какой ты пионер.

Рассказал им Володька одно – он их много знал, целых два.

– Складно калякаешь, – сказал Карабас-Барабас. – Но этот стишок Пушкина про Ленина все знают, даже наш Дуремар.
Дуремар поперхнулся и с идиотской улыбкой кивнул головой: мол, знаю, а как же.
– Вот если б ты на каком пионерском инструменте нам сыграл, – продолжил Карабас-Барабас, – тогда другое дело.
– Ну так, ёпть, я на горне могу, – сказал Володька.

Принесла ему Баба-Яга горн.

– А что сыграть-то? – спросил Володька.
– Зорьку! – крикнул Ельцин Бэ Эн.

Сыграл им Володька зорьку. Хорошо так сыграл – соседи в стену стучать начали.

– Хорошо играешь, громко, – сказал Карабас-Барабас. – Но у вас там, на Петровке, небось, целый взвод учителей кантуется, учат всякому.
– Ваше Высокоблагородие, папашка дорогой, ну что мне сделать, чтобы вы мне поверили! – воскликнул Володька. – Сердце моё голубое на стол положить?!
– Ты не горячись, пионерчик, – сказал Карабас-Барабас. – Кстати, зовут-то тебя как?
– Дружочки Вовочкой кличут.
– Ну так вот, Вовочка. С Фрэдди Крюгером в другую комнату выйди. Он своими губками и проверит, кто ты: пионер сладенький или мент поганый.

«Во, бля, попал!» – ураганом пронеслось в голове у Володьки; его аж в пот бросило. Но Володька парень бывалый – он быстро взял себя в руки и усилим воли высушил предательский пот.

Насчет нужных параметров Володька не переживал – они у него были что надо: эллинских пропорций; сейчас у некоторых пионеров пенистей. А вот то, что до этих пропорций будет Фрэдди Крюгер дотрагиваться – это да, это отягощало сознание. Но на что только не пойдешь ради спасения детей! Молодец он, Володька Шарапов, – геройский человек, ничего не скажешь!

– Пойдем, Фрэдушка, пойдем, душечка, – сказал он.

Ну, вышли они в соседнюю комнату. Сделал упырь свое дело, принял порцию володькиных протеинов. Вы, наверное, подумали, что Володька удовольствие получил. Какое там! Губы-то жесткие, корявые – всё равно, что ржавой трубой мастурбировать.

Тут Володька услышал детский плач из шкафа и спросил:
– А это кто плачет, Фрэдушка?
– Да это пахан наш, ё моё, семерых козлят в мешке притаранил.
– А вы их ещё не пробовали?
– Не, сёдня ночью хотели.

Вернулись они за общий стол. Фрэдди Крюгер удовлетворенно протер губы платочком и кивнул головой, или что у него там.

– Я вот, что решаю, – немного подумав, сказал Карабас-Барабас. – Завтра с утра все на дело идем, и ты, Вовочка, с нами пойдешь.
– Это зачем? – как бы растерянно спросил Володька Шарапов.
– А ты, Вовочка, как думал. Если ж в подвале всё-таки засада будет, я ж тебе прямо там в очко введу, а изо рта выведу. Пусть дружочки твои ментовские позырят.
– Да вы не сомневайтесь, Ваше Высокоблагородие. Всё будет ништяк! - заверил Володька.
– Ладно, спать пора, время позднее, – обращаясь ко всей банде, сказал Карабас-Барабас. – Завтра силёнки понадобятся.
– Как спать?! – обиженно воскликнул Ельцин Бэ Эн. – А козлята?
– Ты козлят закозлить всегда успеешь. А утром надо свеженьким быть. Я на себе тащить музыкантов один не собираюсь, – строго сказал Карабас-Барабас.

Пошли они, значит, спать, а Володьку Шарапова завели в комнату с козлятами и заперли. Открыл Володька шкаф и выпустил козлят в комнату. Ребятки все зарёванные – догадываются, что с ними будет. Они же и газеты читают, и криминальные новости по телевизору смотрят. Володька им говорить ничего не стал – он же не дурак: знает, что везде микрофоны понатыканы. Он им только улыбнулся – так ласково-ласково! – козлята и успокоились. Ведь свои своих и без слов всегда узнают: по глазам, по губам, по эрекции…

Обнял Володька козлят, согрел их свои горячим сердцем, и уснули они, и видели замечательные эротические сны.

Утром вызвали такси и поехали на бывший кожзавод. Все поехали, кроме Бабы-Яги Костяной Ноги. Она осталась козлят пасти да хавку готовить.

А что же Глеб Жеглов? – спросите вы. Ну что Глеб Жеглов, – ответим мы. – Он мужик умный, и детективы иногда почитывал, и кино «Место встречи изменить нельзя» несколько раз смотрел. В общем, он знал, что бандюки Володьку с собой возьмут. Он в подвале двухметрового плюшевого Чебурашку поставил. Да не простого, а с молнией: от шеи до между ног. Шарапов Чебурашку увидит, молнию расстегнет и в него заберется. Во, как грамотно придумал!

Ну, значит, подъехали бандюки с Володькой к бывшему кожзаводу, отпустили такси и стали прислушиваться: репетирует хор или нет. А из подвала сладенькое пение раздается – это Глеб Жеглов магнитофон включил. Обрадовались они и стали в подвал спускаться. Ну и тупые ж они, эти пенсионеры, скажем мы вам. Совсем мозг атрофировался. Поверить, что мальчиковый хор имени трактира на Пятницкой будет в подвале бывшего кожзавода репетировать! Что они – придурки, что ли! Да они в это время у Карлсона на крыше в пятнашки играли!

В общем, спустились слабоумные пенсионеры с Володькой в подвал, а там окромя драных стен, старенького магнитофона и Чебурашки никого нет.

И тут свет погас.

Володька-то, как Чебурашку увидел, так сразу смекнул, зачем он здесь. Подошел он незаметно к Чебурашке и пощупал между ног. Нашел застежку молнии, расстегнул Чебурашку и залез в него. А Карабас-Барабас, пока зажигалку доставал да едальником своим щелкал, Володьку-то и профукал.

А тут и Глеб Жеглов в матюгальник закричал:
– Граждане педофилы, ваша банда блокирована! Во избежание ненужных жертв с вашей стороны предлагаю вам добровольно сдаться!
– Это кто там гавкает? – рыкнул Карабас-Барабас.
– С тобой, свинья, не гавкает, а пока любезничает главный опер советского кино Глеб Жеглов. Слышал, наверное.
– А мусорка своего отдашь нам на забаву? – оскалился Карабас-Барабас.
– Анус ты получишь от дохлого осла, а не Шарапова! Он уже давно тю-тю, в тепленьком местечке греется!

Делать нечего, пошла банда сдаваться. Первым из подвала Ельцин Бэ Эн стал выходить, весь дрожит от страха, трясется.

– Руки подними! – сказал ему Глеб Жеглов.
– Что?
– Руки, говорю, подними, ****ун тугослышащий!
– А?
– В рот на! – сказал Глеб Жеглов и въехал ногой в челюсть Ельцина Бэ Эн.

Давно он об этом мечтал, да удобного случая не представлялось.

– А теперь – Карабас-Барабас! – крикнул Глеб Жеглов в матюгальник. – Я сказал – Карабас-Барабас!

Вышел Карабас-Барабас, как затравленный шакал скалится, по сторонам озирается. А в оцеплении-то тридцать три богатыря стоят – тут не то что престарелый Карабас-Барабас, ушлый Джеймс Бонд не проскочит!

Короче, повязали проклятых педофилов да в спецавтобус бросили. А тут и Чебурашка из подвала выходит. Володька-то забыл от радости, что он в Чебурашке, так в нем и вышел. Обнялись Чебурашка с Глебом Жегловым, честь друг другу отдали, в общем, как по милицейскому уставу положено.

Затем быстренько сгоняли на воровскую хазу и освободили козлят. Те, как Чебурашку увидали, обрадовались, хоровод вокруг него водить начали. А как Володька Шарапов из Чебурашки вылез, так козлята с восторженными криками на него набросились, обнимать его стали, целовать… ну так, по-дружески.

А Бабу-Ягу начальство запретило брать. У неё там какая-то неприкосновенность оказалась. Да и без этой неприкосновенности кто бы к ней, к страшилке старой, прикасаться-то стал. Это ж и заразиться можно или уродом стать. Короче, села Баба-Яга на метлу и в Кремль улетела – она там уборщицей на полставки работает.

В честь героя-милиционера Владимира Ивановича Шарапова министр МВД организовал классную гей-вечеринку. Со всей страны геи-милиционеры слетелись. Президент России прислал поздравительное письмо, а мэр столицы – коробку с презервативами. Детский хор имени трактира на Пятницкой исполнил несколько задушевных песен, а солист хора так влюбился во всех красивеньких милиционерчиков, что стал добровольным информатором сразу семидесяти двух сотрудников.

Ну, Володьке Шарапову, как положено, медаль дали, новую звезду на погоны кинули и всё такое. Но главное – он нашел свою любовь. Да не одну – а сразу семь! Взаимная была любовь – а значит настоящая!

Неужели и Володька – педофил? – спросите вы. Конечно же, нет! – ответим мы. – Ведь козлятам в этот день шестнадцать исполнилось, и теперь они не маленькие козлята, а большие… ну, одним словом, орлы.

Да, а Глеб Жеглов не пришел на тусовку. Следак-то он путёвый, базара нет, а вот пацан какой-то не такой, не голубых кровей.


Рецензии
Здравствуйте Андрей Назаров! Очень интересно написано, читал как детектив, хотя детективы не люблю. На вашем сайте обещанных иллюстраций не нашел, в них особой потребности и не было, вы героев так достоверно описали, да и личности-то все известные, даже подозреваю, что с ними были близко знакомы. А с семейством Козловых, думаю, что были теплые отношения, раз точно знаете, кто из козлят – близнецов был младшим, или роды принимали, или еще какое другое участие оказывали, ну это так к слову.
Ну а ту дамочку, что «некодвору» оказалась, страшными именами назвали, а в одном месте даже всего тремя буквами обозначили, и т.д. – с такой комплекцией, и тремя буквами, она же самостоятельно и самоотверженно хлеб зарабатывает.
Интрига сохранилась до самого конца повествования, вот только думаю, не стоило главным героям честь прилюдно отдавать друг другу, можно было комнату снять на сутки, менты никогда не бедствовали или хотя бы, в тот же подвал спуститься, а что, по-советски это, а то принародно, я насчитал, в толпе было больше тридцати трех человек. Жаль вот только. В тени оставили народного героя и всеобщего любимца – БорАбрБера, а его участие в растлении должно, быть особо отмеченным. Извините, я только так думаю, но вам-то виднее, вы ведь обитаете, где-то там, не далеко, а мы на периферии, мало что до нас толком доходит, надежда только на СМИ, да и еще на вас, спасибо за правду, хоть и сказочную..
С уважение, Сами.

Друг Сами   07.11.2009 20:29     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Друг Сами!
Спасибо за доскональный критический разбор. При написании следующих работ обязательно учту ваши замечания.
А вот на счёт БорАбрБера со всей писательской честностью скажу: это второстепенный персонаж, и на главные роли в моих сказках он претендовать не может. Сказки - это не политика, и кто попало сюда не попадает.

С уважением,

Андрей Назаров   08.11.2009 12:57   Заявить о нарушении
Что второстепенный согласен, но и без второстепенных трудно бывает, думаю, что он мог бы потянуть на роль козла отпущения или опущенного козла, разница невелика, но добавляет красок к пониманию героя и его окружения. Сказки - это не политика, кто же с вами спорит, жизнь-сказка и из этой сказочной жизни вы черпаете сюжеты для своих историй. Сами.

Друг Сами   08.11.2009 21:27   Заявить о нарушении
Я уже и забыл... Этот второстепенный персонаж появится и в сказке 18. Правда, опять же косвенно.

Андрей Назаров   08.11.2009 23:47   Заявить о нарушении
Спасибо, Андрей, обязательно прочту, Сами.

Друг Сами   08.11.2009 23:53   Заявить о нарушении
На это произведение написано 26 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.