Удой нам только снится

Полный вариант произведения находится на сайте автора:
http://andrei-nazarov.ucoz.ru/load/3-1-0-53



История о том, как я побывал в штабе партии "Зоофильская Россия"



Калитка зоофильского штаба была сколочена из неотесанных и некрашеных досок и зияла огромными щелями. На ней отсутствовала какая-либо информационная вывеска, за исключением нацарапанного слова «Козлы», по которому, собственно, я и догадался о правильности своего изыскания. Я неназойливо постучал ногой, и после молчания, которое я расценил как приглашение войти, распахнул калитку.

Сарай, или, быть может, хлев – но отнюдь не комната, был очень тесный. В нем находились всего два облезлых стола, за одним из которых стоял допотопный компьютер, да один старенький диван, наверняка принесенный с помойки. На всех стенах висели частично разодранные плакаты и фотографии не только разнообразных животных, что меня нисколько не удивило, но и деревьев, фруктов, овощей и даже женщин, а на потолке огромными зелеными буквами было написано: «УДОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ». В сарае раздавался гул вентилятора, что говорило о работающем компьютере, но за ним никто не сидел. Я подошел ближе и увидел, что в компьютере запущена эротическая программа «Гипюровые колготочки», и кто-то уже почти полностью раздел красавицу мулатку.

Вдруг под столом раздался чих. Я нагнулся и обнаружил спрятавшегося человека. Мужчина, заметив, что его разоблачили, неспешно поднялся, молча и с достоинством отряхнулся, окинул меня гордым взором и, показывая мне запонку, нехотя объяснился:
– Вот, закатилась под стол.

Я понимающе кивнул головой, хотя про себя подумал, что он мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее, так как эту сцену из известной советской кинокомедии все знают наизусть.

– Разрешите представиться – Андрей Назаров, – прогоняя нависшую паузу, заговорил я и протянул мужчине руку.

Мужчина с опаской принял мою руку и настороженно спросил:
– Вы из Мужского Единства России?

Я отрицательно покачал головой. Мобилизованное лицо мужчины потихоньку перешло в мирное состояние, сохранив лишь на непредвиденный случай в качестве неприкосновенного запаса пару вещевых мешков под глазами.

– Вы точно не мерин? – более раскованно переспросил мужчина.
– Если это вас так особенно беспокоит, то можете смело считать меня жеребцом, но, прошу заметить, – именно жеребцом, а не мерином, – пошутил я.
– Простите, что я вас так негостеприимно встретил, – оценив мою шутку, просиял зоофил, – но мы вынуждены опасаться провокаций с их стороны. Понимаете? – быстро проговорил он и недвусмысленно указал глазами на входную калитку.
– Да, понимаю, – сочувственно улыбаясь, сказал я. – В оппозиции сейчас, наверно, не сладко?
– Безусловно, – подтвердил мое предположение зоофил. – Вот видите, – он показал рукой на стол, на котором стоял стакан со светло-коричневой жижей, – пью какао без сахару.
– Но, слава богу, с молоком, – подтрунил я над ним.
– Еще бы! Ведь это продукт нашего священного животного! Позвольте представиться – Тимофей Временный, руководитель партии любителей животных.
– Ого, а там, – я махнул рукой в сторону калитки, – вас называют скотоложцами.
– Врут как сивые мерины! – категорично заявил постепенно раскочегаривающийся Временный. – Это все вражеские инсинуации, и мы никогда не согласимся с навешиваемым на нас ярлыком, осмеянным в народе.
– Ну если честно, народ не очень доверяет вашей партии, – откровенно сказал я, подбрасывая немного дровишек в его топку.
– Вы человек честный – сразу видно, но я с вами не соглашусь. Статистики намеренно занижают наш рейтинг в два, в три, а может, и в пять раз! Это всем известно, но все молчат, потому что боятся слова лишнего сказать. А вот я молчать не стану и во всеуслышание заявляю: наша партия самая популярная в народе, особенно – в крестьянстве.

Тимофей Временный сел на свой излюбленный конек; раньше, когда еще существовал независимый телевизионный канал, который содержали любители диких уток и гусей, его оппозиционное, вечно критикующее лицо не вылезало из экрана телевизора. Многие упрекали его в обильном словоизвержении, попахивающим откровенной демагогией, но он отражал все обвинения, прикрываясь щитом борца за демократические свободы. Однажды (еще при старом строе) его даже пригласили возглавить правительство, но он так испугался этого предложения, что больше месяца не вылезал из сортира из-за обильного поноса.

– Вдобавок, – продолжал хорохориться Временный, – мы ведем агрессивную рекламную компанию в регионах и рассчитываем удвоить наш лекторат.
– Да, у вас яркие плакаты, – согласился я, рассматривая стены. – Вот, например, этот, – я указал на приглянувшуюся мне картинку: умиротворенно лежащий под могучим хвойным деревом грациозный олень, окруженный россыпью мандаринов. – Очень убедительно!
– О-о-о, молодой человек, у вас великолепный вкус. Это один из прародителей нашей партии – Кипарис.
– Как же дерево могло быть прародителем вашей партии? – недоуменно спросил я.
– Разве вы не знаете древнегреческую мифологию? – удивился он. – Юноша по имени Кипарис, любимец Аполлона, был пылко влюблен в прекрасного оленя, но однажды во время любовной игры он по неосторожности смертельно ранил его. Кипарис горько оплакивал смерть оленя, и его кручина была столь безмерной, что он обратился к Богам с просьбой дать ему возможность вечно тосковать по своему потерянному другу. Боги вняли его мольбе и превратили Кипариса в дерево печали. Кудри юноши стали темно-зеленой хвоей, стройное тело одела кора.

Слезинка упала с глаз любителя животного и растительного мира, растроганного собственным рассказом.

– Да, красивая легенда, – признался я, – тем более что в ней гармонично объединилась любовь и к флоре, и к фауне. Ведь вы, я вижу, не отдаете приоритет только животным.
– Да, вы совершенно правильно поняли политику нашей партии.
– А вот эта композиция с юношей и цветами просто великолепна, – я показал на наиболее сохранившийся плакат. – Эти цветы тоже как-то связаны с мифологией?
– Разумеется, ведь это же гиацинты, – с гордостью сообщил Временный. – Гиацинт, сын спартанского царя Амикла и правнук Зевса, был еще одним любимцем Аполлона. Бог-стреловержец страстно любил Гиацинта и часто являлся на берега Эврота к своему другу. Однажды они состязались в метании диска. После очередного броска Аполлона, диск упал на землю, отскочил от удара и со страшной силой попал в голову Гиацинта. Испуганный Аполлон подбежал к упавшему юноше, но уже ничем не смог ему помочь. Ясные глаза Гиацинта потускнели, темные кудри окрасились алой кровью. Из крови Гиацинта, окропившей землю, выросли цветы – алые ароматные гиацинты, лепестки которых как бы обагрены кровью прекрасного юноши.

Я подошел к плакату с обнаженной красавицей (женщиной).

– К тому же, как я погляжу, вы не отвергаете и слабый пол.
– В этом нет ничего необычного, так как мы отвергаем все, что поддерживается правящей коалицией, и принимаем все, что ей изгоняется. Мы – вечные оппозиционеры; какая бы власть не пришла, мы повернемся к ней задом.
– Вообще-то при нынешней власти это небезопасно, – лукаво улыбаясь, пошутил я.
– Но дело в данном случае даже не в этом, – не понял моего юмора Временный. – Мы готовы вести содержательный диалог со всеми силами… правда, пока это не совсем получается. Понимаете, правящая элита не воспринимает наше зеленое движение всерьез и не считает нас за политических тяжеловесов. Хотя я могу вас твердо заверить в том, что крепче и прочней нашей партии нет! Ведь у нее глубочайшие корни, ибо любовь к животным культивируется во всем мире еще издревле. Вспомните хотя бы наши пословицы и поговорки: «У всякой пташки свои замашки», «Молодость пташкой – старость черепашкой», «Любит кошка молоко – да рыло коротко», «Та бы корова молчала, что под медведем бывала», «Льстец под словами – змей под цветами», «Орел мух не ловит», «Яйца курицу не учат», «Кто в чин вошел лисой, тот в чине будет волком» – это вам что-то напомнило, не правда ли, – ну и конечно же: «Собака – друг человека». А как мы называем любимого человека: трупик ты мой свеженький или педик мой толстозаденький? Нет, мы называем его: киска моя ласковая, голубка сизокрылая, ласточка ненаглядная, сокол ясный, зайчик, тигренок, белочка и так можно перечислять до бесконечности. Впрочем и оскорбляя, мы тоже приравниваем человека к животному: козел, баран, петух, свинья, индюк, телка, ну и так далее. И делаем мы это все – не задумываясь, инстинктивно. Понимаете? А наш государственный герб, вспомните, какой у нас герб?
– Да вроде бы птица какая-то, – ответил я, не очень-то интересовавшийся геральдикой.
– Птица какая-то! – передразнил меня Временный. – Двуглавый голубь! И это не только у нас, но и у большинства стран мира на гербах изображены животные или растения, потому что подсознательная любовь к ним навечно сохранена в генах людей. Вспомните императрицу Екатерину Великую и ее сексуальные утехи с жеребцами, был даже сконструирован специальный станок для достижения обоюдного оргазма. А древние мифы? Вы вспомните древние мифы, ведь все они имеют под собой реальную историческую основу. Я уже рассказывал вам про Кипариса и Гиацинта, но ведь были и более веские доказательства любви между человеком и животным: кентавры, сфинксы, сирены, сатиры, гарпии, херувимы, греческий Минотавр, египетские Ра и Анубис, индуистский Ганеша, ну и наши славянские русалки, наконец. Все они дети смешанной любви, история которой не имеет начала и, уверен, не будет иметь конца! – закончил свою племенную… извините, пламенную речь Тимофей Временный, думаю, прочитав которую, многие запишутся в партию зоолюбов или, по крайней мере, будут считать себя сочувствующими ей.
– Если вам верить, то у вас должна быть самая многочисленная партия, должно быть яблоку негде упасть в вашем, извините, хлеву, но я почему-то кроме вас никого не вижу. Где же все ваши соколы ясные и львы двурогие? – плеснул я немного водички, охлаждая его пыл.
– Я не один, нас трое, – понурив голову, ответил Временный, – остальные все перелетели к меринам.
– А интеллигенция? Почему она не идет за вами?
– Да какая сейчас интеллигенция! – разочарованно махнул рукой Временный. – Это раньше была интеллигенция, когда она жила в холодных условиях, поэтому и сохранялась долго. А сейчас ее вынули из холодильника и положили на солнце, поэтому она протухла, и от нее сильно воняет.
– Кстати, я тут в коридоре видел двух интеллигентного вида мужчин, которые куда-то тащили ишака; правда, у них это очень плохо получалось. Это не ваши натуралисты?
– Наши-наши, я их уже три часа жду, – торопливо проговорил он. – Понимаете, нас многие упрекают в демагогии, вот мы на совете партии и приняли резолюцию, в которой указали на необходимость продемонстрировать всему обществу практическую часть нашей идеологии. Ну, чтобы, так сказать, показать людям, что мы умеем не только говорить, но умеем и… кое-что делать… Вот поэтому и решили для начала арендовать осла, чтобы использовать его для тренировочных… так сказать, целей, – запинаясь и краснея, пояснил Временный.
– Так вы что, с животными… еще… никогда? – подбирая слова, спросил я.
– Да, вы меня совершенно правильно поняли. И я этого ничуть не стыжусь, – задрав нос, гордо произнес он. – Мы в своей партийной программе декларируем любовь ко всему живому и не заостряем внимание на том, какая это любовь – духовная или плотская. Поверьте, мы никого не обманываем – платоническая любовь гораздо возвышенней банальной физической близости.
– Так вы, может, и с женщинами… никогда? Только духовно?
– Ну что вы, как на духу говорю, с женщинами точно было… – Временный замялся. – Один раз было… точно помню… если я, конечно, что-то не путаю.
– А с мужчинами не пробовали?
– Чур меня! Тьфу-тьфу-тьфу, – Временный трижды сплюнул через правое плечо.
– Вообще-то у нас принято сплевывать через левое плечо, – сказал я, желая его поправить.
– Пусть левые через левое плюют, а я всегда – через правое! – безапелляционным тоном заявил он.
– А вы с ними не контактируете? Ведь они тоже оппозиция.
– Мы готовы вступить в диалог, как я уже говорил, со всеми, даже с самим чертом, но не с этими красноголовыми развратителями! – Временный, задетый за больной источенный зуб, вновь загорелся. – Эти первобытные дикари коллективно мастурбируют на своих митингах, они свободно разгуливают в голом виде по всему городу. А эти идиотские красные галстуки на шеях и отвратительные красные болты между ног! – Временный поморщился. – Отвратительные, если не сказать больше! Они же пугают маленьких детей и совращают подростков, самые податливые из которых уже начинают засматриваться на их болтающуюся красную идеологию.
– Правящая партия тоже предлагает снизить возрастной барьер вступления в половую жизнь до десяти лет.
– Все они – растлители малолетних, и красные, и голубые. Понимаете? – сказал вовсю полыхающий зеленым огнем Временный, после чего начал лихорадочно искать какую-то бумагу на своем столе. – Вот, – найдя искомый документ, он протянул его мне, – сами посмотрите, кто действительно заботится о детях. Это полный перечень всех животных, существующих на планете. Я над ним пятьсот дней трудился, ночами не спал.
– Я что-то не очень улавливаю, как это все связано с заботой о детях, – сказал я, принимая из его рук семь скрепленных степлером листочков с черными обгоревшими уголками.
– А вот вы сами взгляните и убедитесь. – Временный ткнул пальцем в начало документа. – Запрещается вступать в сексуальную связь с особью лошади, заведомо не достигшей двухлетнего возраста, пони – трехлетнего, верблюда – четырехлетнего, ну и так далее по списку.
– А-а-а, – догадался я, – так вы заботитесь о непорочности детенышей животных, оберегая их, так сказать, моральную и телесную чистоту.
– Ну мы же партия любителей животных и, естественно, в первую очередь заботимся именно об их детях, – пояснил Временный.

Я с изрядной долей любопытства стал разглядывать вышеназванный список. Прочитав лишь несколько строк, я уже не мог сдерживать саркастическую улыбку.

– Да что же здесь смешного?! – не выдержав моего ироничного отношения к концептуальному документу, воскликнул Временный.
– Ну ладно домашние животные или зебры с лосями – это я себе еще как-то могу представить, – но у вас здесь в списке, простите, – насекомые, вот тараканы например.
– Ну и что же. Неужели вы никогда не пробовали заниматься сексом с тараканчиком?
– Нет. А как это?
– Все очень просто: ложитесь в ванну, наполненную водой, берете понравившегося вам тараканчика и опускаете его на головку эрегированного пениса, выглядывающую из воды как островок. Тараканчик бегает по островку, лаская вас своими шершавыми ножками и усиками, словно человеческим язычком, и доводит вас до оргазма. Таким же образом можно совокупиться и с мухой, только предварительно нужно завязать ей крылышки.
– Допустим, что с тараканом и мухой возможно, – я отдал должное извращенной сообразительности зоофила, – но вот далее в списке – крокодилы, бегемоты, обезьяны, кашалоты и зеленый попугай. Даже слоны с носорогами. У меня, знаете ли, просто не хватает фантазии представить этот… этот, мягко говоря, телесный контакт. Это умозрительные выкладки или вы тоже проводили практические испытания? – сострил я.
– Ну причем здесь практические испытания! – в сердцах бросил он, досадуя на мою политическую близорукость. – Наше дело подготовить документ и предусмотреть все возможные варианты. У нас полная свобода выбора, понимаете, и мы никого не ограничиваем в любовных пристрастиях. Конечно, я с вами согласен, с носорогами несколько затруднительно вступить в сексуальную близость, но это не упраздняет их право на защиту с нашей стороны. В природе все твари равноправные, а это уже ваше дело – с кем вступать в сексуальные отношения, а с кем не вступать, ваша обязанность лишь соблюдать возрастные ограничения.
– Сегодня в парламенте выступал президент, – решив кардинально сменить тему разговора и тем самым спровоцировать тлеющего Временного на жесткие высказывания, сказал я. – Он вынес на всеобщее одобрение еще один концептуальный документ – манифест правящей партии. Там тоже приводятся некоторые статистические выкладки – активная половая жизнь до ста лет, каждый пятый поэт и художник…
– Чушь собачья! Ваш президент глуп как сивый мерин, – прервал меня Временный. Он все еще дулся на меня из-за моего легкомысленного отношения к документу, над которым он работал полтора года.
– Ну почему же, мне показалось, что у него интеллигентные манеры, пытливый ум, – подначивал я Временного.
– Да какой там пытливый ум!.. Руки у него пытливые, а еще чаще ноги! – Он понемногу начинал заводиться.
– Представьте, вот он медленно подходит к своему любовнику, – продолжал я его подстрекать, – мягко поглаживает по спине…
-Ага, мягко поглаживает… горячим утюгом. И паяльник в задницу засовывает… Да что вы привязались со своим президентом! – наконец взорвался Временный. – Да у меня уже прямую кишку пучит из-за вашего Пучина! Думаете, я его боюсь?! Да плевать я на него хотел с самого высокого жирафа! Вы что не знаете, из каких органов он вывалился на нашу голову?! Ведь вся страна до сих пор воняет! А анальные явления, захлестнувшие нашу страну?! Ведь их до его прихода в таком небывалом количестве не было! Я ненавижу красных, но эти голубые стократ хуже! Красные нагишисты на своих публичных акциях демонстрируют всем свое русское необрезанное происхождение, эти хамы напрочь лишены стыда, но они все-таки насильно никого не трогают, а эти педерасты перетрахали всю столичную интеллигенцию, теперь за молодежь взялись. Скоро не останется ни одной задницы, куда б не залезал член педераста! Ох, прости меня, Господи, за такие слова. – Временный воззрел на потолок, перекрестился и продолжил гневную, обличительную тираду: – Ведь над нами весь мир смеется. Понимаете? Ведь мы теперь главная задница Европы. В нашу страну съехались голубые со всей планеты. Вы выйдите, выйдите в коридор, посмотрите, что там творится – это же Содом в квадрате! Но кто, кто, я вас спрашиваю, разгонит этот сатанинский вертеп, кто прекратит страдания ни в чем не повинного русского народа, и есть ли такая сила?! Есть!!! Я вам ответственно заявляю, что только правая оппозиция сможет остановить эту безумную оргию абиррационеров! Вот, – Временный постучал по эмблеме своей партии, – квинтэссенция нашей идеологии, и только эти принципиальные постулаты, заключенные в названии нашей партии: женское начало – равноправие – истина – независимость, положат конец этому беспределу и вернут страну на исконные рельсы. И я вас клятвенно заверяю, что готов сложить голову на плахе ради достижения нашей победы! В рот фронт – голубые не пройдут! – сверкая глазами, закончил пламенно-революционную речь возбудившийся Временный и резко, снизу вверх, выбросил перед собой сжатую в кулак правую руку, застопорив ее на внутреннем локтевом сгибе левой рукой.

Если бы он в эту минуту находился на трибуне парламента, куда не поднимался более года, или, на худой конец, на арене цирка, то присутствующие наверняка наградили бы его изрядной порцией рукоплесканий за столь эмоциональный монолог.

Златоуст слез со стола, куда он машинально взлетел в ораторском экстазе, и поклонился мне и отсутствующей публике. Я, разумеется, оценил его риторское искусство и присоединился к аплодисментам виртуальных зрителей.

Внезапно входная калитка с шумом распахнулась, и в сарай вломился… матрос, самый что ни на есть натуральный матрос – в тельняшке, перевязанной пулеметными лентами, в черной бескозырке и с настоящей винтовкой Мосина.

– Который тут Временный, мать вашу?! Слазь! – заявил он, наставив штык прямо мне в живот.
– А вот – он, – я показал на… на то место, где только что стоял пламенный трибун, который опять забился под стол. – А его сегодня нет, – поправился я, решив не выдавать притесняемого оппозиционера, – приходите завтра.
– Ну нет, мать твою за борт, завтра я не могу, – возмутился матрос и со злостью ударил прикладом об пол. – У меня завтра с утра детский утренник, днем встреча с нахимовцами, а вечером – стриптиз-шоу.

Он с негодованием посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами и развел руками.

– Не, так не пойдет, – сердито сказал матрос, вновь ткнул штыком мне в живот и повторил: – Который тут Временный? Слазь!
– Простите, товарищ, вот мои документы. – Я показал воинственному матросу удостоверение личности. – А Временный сейчас временно отсутствует. Может, попозже подойдет, не знаю. Вы через часик загляните.
– Какой, мать твою за борт, через часик, – взглянув на золотые «Буре», пробасил матрос, – у меня уже рабочий день заканчивается.
– А вы, простите, из какой организации? – поинтересовался я у довольно-таки молодого, но по всем признакам тертого калачика.
– Разуй гляделки, пехота. – Он ткнул пальцем в свою бескозырку. – С Балтики!
– С пивоваренного завода, что ли?
– Какого, мать твою за борт, пиво… варенного… – Матрос на секунду задумался. – Ваще-то ты прав – пойду пивка хлебну. Хрен с ним с этим Временным, не караулить же мне его здесь.
– А как вас зовут, товарищ матрос?
– Да ты новенький, чо ли? – удивился матрос моей некомпетентности. – Меня же здесь каждая крыса знает. – Он привычным движением закинул винтовку за плечо. – На, пехота, гляди. – Взявшись двумя руками за ворот и с силой дернув вниз, матрос разорвал тельняшку на груди: над левым соском красовалась татуировка «Толян», с перевернутым якорем вместо «Т».
– Анатолий, значит, – уточнил я.
– Ну да, мать твою за борт, – обнажая драгоценные фиксы, рассмеялся матрос, – Толян Железняков.

Не испытывая ни малейшего смущения, он несколько секунд смотрел мне прямо в глаза, а затем сделал предложение, от которого я не смог отказаться:

– Давай собирайся, братан. Со мной подыбаешь. Угощаю.

Не дожидаясь согласия, он сграбастал меня в охапку и вынес из сарая, где в полном одиночестве остался Тимофей Временный, который уже под столом продолжал возмущаться действующим режимом, не забывая при этом оберегать свою бесценную оппозиционную голову ради будущих поколений.

Выйдя из сарая, Толян поставил меня на ноги и по-дружески хлопнул по плечу, чуть не сломав ключицу.

– Не ссы, пехота, прорвемся, – заметив, как я сморщился от боли, подбодрил он меня.
– Зачем же вы футболку-то на себе порвали? – потирая онемевшее плечо, с трудом выдавил я.
– Не булькай – не твоя забота, – с ухмылкой пробасил Толян, посмотрел на свою обнаженную грудь и добавил: – А тельник я все равно каждый день на стриптиз-шоу рву, он на трех швах тока и держится, чоб не было осечки. Понял?
– А что вы делаете на стриптиз-шоу? Охраняете?
– Тебя, братан, точно крейсером переехало, – пристально взглянув на меня и покачав головой, сочувственно произнес Толян. – У меня там самый клевый номер. Понял? Полный зал буржуев собирается, чобы позырить, как я портки сымаю. Приходи и ты – приглашаю, увидишь то, чо никогда в жизни не видел. Придешь?
– Ну… постараюсь, – замялся я, не желая лгать.
– Железно? – Железняков схватил меня за грудки и тряхнул как следует.
– Тысяча шестьсот тридцать восемь килограмм, – ответил я.
– Верю, надий, верю, – сказал доверчивый матрос, возвращая меня на пол. – Ну покандыбали, дерябнем холодненького по кружечке.

Мы пошли с Толяном в направлении к буфету, и тут, как нельзя кстати, нам повстречался еще один моряк, обмундированный по современному уставу. Железняков весь засиял, увидев того, и моментально забыл про меня.

– Черномора! – хлопнув что есть силы по плечу другого моряка, закричал Железняков.
– Балтика! – обрадовано гаркнул тот, еще более сильным ударом приветствуя Толяна.
– Черномора!! – продолжал орать Железняков, хлопая по другому плечу. (Если бы он и меня так хлопнул, то я бы не книгу писал, а в больнице с переломами валялся.)
– Балтика!!
– Черномора!!!..

(Из повести "Колыбельная для сивого мерина")


Рецензии
Андрей! "Подарите улыбку маме" читала давненько, но ещё раз
с удовольствием прочитала. Интересно, есть ли люди, не задумывающиеся о смерти и не пытавшиеся срежиссировать свои похороны?
"Удой" понравился, но на мой взгляд, несколько затянут, не хватает динамичности и лаконичности утонченной парадоксальности Мрачного.
По отношению к "Яблоку" с Вами солидарна.
Но и моя любимая Хакамада из поля зрения исчезла.
Два раза уже сохранила свой голос при себе, отдавать его не за кого.
Андрей! Пожалуйста, ответьте, если сочтёте нужным.Про Пушкина труд серьёзный или "прикол"?

Зоя Чепрасова   07.03.2008 20:03     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Зоя!
Сегодня отвечаю на все вопросы женщин:)
"Пушкин", так же как и "Удой", является частью повести "Колыбельная для сивого мерина". Этот доклад написан от имени министра пропаганды и рассматривать его нужно в контексте повести.
Прикол это или серьезный труд?.. В тексте имеются несколько ключей для понимания авторского отношения к докладу... да и в дате опубликования на Прозе ру я попытался тонко намекнуть читателю, что... :)
Больший прикол в том, что многие читают "Пушкина", при этом не читая саму повесть. Поэтому у них и складывается... нетрадиционное впечатление:)

Зоя, поздравляю Вас с 8-м марта! Желаю всего хорошего и много интересного чтения!

Андрей Назаров   08.03.2008 11:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.