Скунс

     Вообще, кого ни возьми у нас в цехе, о каждом можно что-то хорошее сказать. Вот, к примеру, Ирка. Смеётся без умолку. Не то чтобы пальчик покажи – и готова, но умеет находить смешное в повседневном.
     Однажды прибегает ко мне и говорит:
     – Светка! В моём кабинете скунс завёлся!
     Я скунсов никогда не видела, Ирка, думаю, тоже. Она швея, но работает отдельно от других, начальству «молнии» вшивает. Поэтому уточняю:
     – Крыса, что ли?
     – Какая крыса, она так не воняет!
     – Значит, подохла.
     – Да ничего у меня не подохло! Пошли, увидишь!
     Иду. В другое здание, между прочим. А нас за это по головке не гладят. Расстояние между корпусами метров двадцать, и это тоже наш цех. Но рабочее место у меня одно, поэтому:
     – Давай быстрей!
     Заходим в кабинет. Воняет. Причём так конкретно, что в зобу дыханье спёрло. Осматриваюсь. Ничего подозрительного. Окно, шторка, кактус. Иркин шкаф открыт, дверца на одной петле висит.
     – Ты его, что, ловила? – спрашиваю.
     – Дура, что ль?! Это Николай Иваныч дверцу делает.
     – Николай Иванч? А он где?
     – За отвёрткой крестообразной пошёл. И чё-то пропал.
     – А-а...
     Заглянула в гардеробчик. Ирка – чистюля, у неё каждая вещь на своей вешалке висит. И ничего такого, от чего амбре исходить может. Под швейной машиной в сто первый раз смотрит. Под педалью ищет. «Мож, правда, крысёнок?» – бормочет.
     Тут заходит Николай Иваныч. Плотный такой дядька, широкий. Голова седая, мокрая. То ли в душ сходил, то вспотел так. Лето. Присел на корточки, разложил плотницкие инструменты. Шайбочка укатилась. Он на колени – бух. Пятки из ботинок показались. Ирка как раз на полу под стульями какую-то фигню рассматривала. Как вскочит! Как крикнет! «Вот он!» И пальцем на плотника нашего показывает. А тот боком к ней сидит, не видит, улыбается: «Что, мышонок?»
     Я на Ирку, на Николай Иваныча – не пооонял! А она нос-рот зажимает и – бегом. Только мне махнуть и успела, как след простыл. И тут до меня доходит... Работник наш пыхтит, пятками в носочках шевелит, а я бочком-бочком и – за дверь! Ирку на улице догнала, и как давай ржать! Пополам согнулись и в два голоса: «Скунс!» – икаем. – «Ой, мама, скууунс!!!»
     Так к Николаю Ивановичу эта кличка и прилипла.

http://www.proza.ru/2009/07/17/465 - дальше