Хадж православного. Возмужание. Часть 5

 
           После беседы с Поляковым Пчельников зашел к Яценко, представился. Тот кратко опросил новичка о прошлой службе и отправил к Румянцеву, которого тот застал в кабинете.

             - Заходи-заходи! Заждался я тебя.

             - Гена, - протянул руку Пчельников.

             - Володя. Садись. Что тебе Поляков сказал?

             - Дела принимать, агентуру.

             - Ну, дел, я имею в виду эти красивые толстые папки как в Союзе, тут, слава Богу, нет. Получай у секретаря новый блокнот, зарегистрируй его и ко мне. Я кратко охарактеризую тебе каждого агента, после обеда пойдём по подразделениям, познакомлю с каждым.

              - У тебя была расшифровка трех агентов. Что за дела такие?

              - Была такая неприятность. Командир роты подонок, я с ним на ножах. Вот он и выследил трех солдат.

                - А где материалы на этого ротного?

               - Сдал в «секретку» на уничтожение, согласно приказу.

               - Хорошо, я возьму у секретаря, ознакомлюсь. Давай теперь по агентуре.

                До самого обеда Пчельников тщательно расспрашивал Румянцева о каждом агенте. Еще не встречаясь с людьми, он понял, что работал предшественник с ними от случая к случаю. Закончив дела, пошли обедать в офицерскую столовую.

               - Покажи мне этого ротного.

               - Черт его знает, где он есть. Не всегда тут питается. Ужинает обычно у баб, разве, что на завтраки регулярно ходит. А вот за тем столиком, - Румянцев указал глазами, - в углу сидит старший лейтенант, наш агент «Печорин». Сейчас покушаем, подождем его у входа, познакомимся.

                Пчельников и сам знал, что при работе в войсках лучший принцип конспирации - никакой конспирации. За три дня нужно было повстречаться и принять на связь более тридцати агентов, с каждым обусловить способы связи и очередную явку. При этом, можно сказать, на виду у всех, когда каждый солдат отлично знает, что ты «особняк» и фиксирует каждый твой шаг, чтобы определить «нюхачей».

                Пчельников управился за два дня и доложил Полякову о приёме объектов в обслуживание. Два агента попросили прекратить с ними связь, одним из них был агент «Сокол».

**

                Велин со злостью швырнул трубку телефона, обхватил голову руками, уставился на лежавшую перед ним карту. Доложив о высылке группы для поиска склада с оружием, вместо делового совета получил «по полной мере». Такого разговора с Командующим армии он не ожидал, такого разноса не получал давно.

                «Подать рапорт и уйти из армии? Выслуга есть, пенсия в кармане, квартира в Москве. Может действительно хватит. Хватит мотаться по гарнизонам, хватит соваться под пули, недосыпать, недоедать, хватит этой изнурительной ответственности за людей, хватит этих разносов... Жена одна воспитывает дочь, сын уже вырос и неизвестно чем занят».

               Он взял чистый лист и аккуратно вывел в правом верхнем углу: «Командующему 40-ий Армии». Посредине - «Рапорт». Задумался. Содержание рапорта получилось страшно простое – «Прошу уволить меня из рядов Вооруженных Сил по выслуге лет».
              Подпись – Велин. И все!!!

               «А где бесконечные дни и ночи учебы, где нечеловеческая усталость, где нервотрепки, тяжелейшая ноша ответственности, гонения?! Где бессонные выматывающие учения, занятия в любую погоду, выходы на боевые операции, где ранения, где награды, наконец?! Всего этого в бумаге нет - вот так сухо, по-военному коротко».

                Вздохнув, расписался, поставил дату. Приняв решение, Велин как всегда действовал спокойно и решительно - вызвал начальника штаба и когда тот вошел, кивнул на лежавшую перед ним бумагу.

                - Зарегистрируй и отправь в Ставку.

                Захаров прочёл рапорт, поднял глаза на командира.

                .                - Ты что, Ильич, сдурел?! Ты что пишешь?!

                - Что видишь. Не могу больше терпеть эту армейскую тупость. Думал должность комбрига избавит меня от унижений, смогу командовать по совести, служить честно. Хрена лысого! - ударил кулаком по столу. - Сейчас меня так отодрали, с лейтенантов такого не помню. По стеклу размазали! Представляю эту довольную рожу Епифанова. Все, хватит! Пусть он и воюет.

                - Да хрен с ними, Ильич. Мы же через это все прошли, закалились, умнее стали...

                - Это мы умнее стали, а командуют нами все те же лизоблюды и идиоты. Я Дзюбе в глаза смотреть не могу, знаю, что он прав, а вынужден отматерить боевого капитана из-за идиота, который после академии размечтался о лампасах. Отправляй рапорт!

                - Не отправлю! Перебьешься. Остынешь. Хоть что делай, не отправлю.

                - Гена, не дразни, могу и в морду дать.

                - Дай в морду, Ильич, а рапорт не отправляй.

                Велин сел, уставился на Захарова. Долго молчали.
            
                - И чего это ты так заступаешься за меня? Чего-то боишься?

                - Боюсь!? Боюсь, на твое место дурака пришлют...

                - Так ты за свою шкуру боишься, а не за меня печёшься.

               - И за свою шкуру, и за бригаду, за всех нас. Если такие как ты уйдут, кто воевать будет, кто о людях будет думать?

               - Не читай мне моральный кодекс...

               - Ильич, остынь. Давай поговорим. Не стоит из-за одного-двух козлов бросать бригаду. Ведь это твоя бригада, ты её создавал, каждого офицера подбирал, они каждого солдата пестовали. Кто лучше нас воюет?! Никто. У кого меньше всех потерь - у нас! В тебя верят офицеры и твоего поступка не поймут. Да тебя, в конце концов, Маркелов не отпустит. Со Ставкой твой рапорт только согласовывается, а увольняет наш Командующий.

               - А ты, праведник, видишь, что вокруг этой войны творится!? За что мы воюем, за что солдат кладем? Эти начальнички едут сюда за медалями, за званиями, за лампасами.
Штабной московский прыщ приезжает на два дня, чтобы отметку получить в командировочном листе, что - он был «зоне боевых действий»?
              А дальше получает награды, квартиры, льготы как будто он тут три срока отбыл. Тыловики воруют напропалую, войска разлагаются, офицеры возят наркотики, торгуют оружием. Я думал у себя такого не допущу, так нет, влип.

                - Что?

                - Савостина на таможне с наркотиками задержали. Вот сейчас по телефону это услышал. Свалили все в кучу: труп штабного, ругань с этой комиссией, Дзюбу, Савостина.

                - Да черт с ними! Мы-то служим как надо.

               Велин вновь долго смотрел на своего начальника штаба, но тот глаз не отводил.

                - Ладно, иди. Я подумаю.

                Оставшись один, взял рапорт, перечитал, аккуратно сложил, сунул в конверт. Отложив в сторону, поднял трубку телефона «ЗАС».

                - Прошу Москву.
**

                ***

        ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ - https://dzen.ru/romantikazhizni