6. продолжение Помолвки

Продолжение 6 главы.
***
Я сидел в капитанской каюте и сверлил взглядом палас. Вошёл Командор и сел на своё законное место. Я ждал его приговор, но он минут 5 изучал какой-то документ.
- Товарищ капитан, я виноват и готов понести любое наказание. Отпустите меня, пожалуйста, мне спать пора, - сказал я, но ответом мне было молчание. Кто-то позвонил в дверь каюты и Костяев опять вышел. Обилие ковров в его каюте делало её самым бесшумным помещением на корабле. Даже на двери висел толстый персидский ковёр, обрезанный по размеру, а поверх него находилось овальное декоративное зеркало, поэтому до меня не доносилось ни одного звука. Наконец вошёл повеселевший капитан, присел и, вытащив из стола лист писчей бумаги, положил передо мной:
- Пишите заявление, товарищ без 5 минут капитан-лейтенант.
Я и написал заявление – рапорт о переводе на другое судно. Командор прочитал мою писанину, разорвал на мелкие кусочки и выбросил их в стоявшую в углу урну. Потом повторил свои слова с пояснением для непонятливых членов нашей маленькой компании:
- Пиши заявление в Санкт-Петербургский ЗАГС на бракосочетание с Валентиной Мерзляковой. Число не ставь. Я чувствую, что в срок мы не управимся, поэтому в Балтике отсчитаем месяц назад и поставим дату.
- Товарищ капитан, - я встал и чеканным голосом произнёс, - вы не имеете права наказывать меня подобным образом.
- А чего ты боишься? – добродушно усмехнулся Командор, - и бумагу можно порвать, и после свадьбы на развод подать. Садитесь и пишите, Александр Самсонович.
- Подождите, Виталий Илларионович, - я поднял на уровень груди раскрытые ладони, - мне кажется, что мы не понимаем друг друга.
- Да ты сядь, успокойся, - предложил капитан, и я осторожно присел, - я тебя от наказания спасаю. Звягинцеву придётся посидеть на гауптвахте, но не за драку, а за то, что оставил вахту без разрешения. А тебе ничего не будет, ты же за честь невесты вступился. Разве не так?
- Да тогда лучше меня на губу, а Миху отпустите, - невольно вспылил я.
- Я это твоё пожелание учту, а пока пиши заявление, не то передумаю. Мне твой Михаил и Светлана Николаевна объяснили, для чего ты пришёл на чужой праздник. Да и сам я не лыком шит, давно вашу любовь впереглядку приметил.
***
Сначала пришли спецназовцы – пьяный, счастливый именинник и гитарист. В 2 часа ночи они со стуком и смехом ввалились в мою каюту. Я-то думал, открывая дверь, что это Миха вернулся, но они, не обращая внимания на моё немое возмущение, вошли и нагло расположились на шконке моего друга. Именинник вытащил из кармана пузырь "Столичной", а гитарист – стаканчик и закусь.
- Харэ, землячок, на нас обижаться, - сказал именинник, - мы русские, нам негоже за границей обиды друг на друга носить. Как там, в детской песенке поётся: " Мы поссоримся и помиримся, не разлить водой – говорят вокруг".
- "Нужным быть кому-то в трудную минуту – вот что значит настоящий, верный друг", - закончил его товарищ.
- Я не обижаюсь, - ответил я, - просто вы завтра можете весь день отсыпаться, а у меня служба.
- А ну давай – давай – давай, а ну-ка полом наливай, - пропел гитарист и его друг налил в стаканчик водку, - насчёт службы, Санёк, не волнуйся, мы с твоим Командором перетёрли и он тебе на завтра освобождение дал. Или как это у вас на флоте называется. Ну ты понял об чём речь. Сейчас разопьём мировую и заодно твою свадьбу отметим. Мы же в Калининграде сойдём и на свадьбу не попадём. Так что пей смелей.
- Тогда давайте знакомиться.
- А чего знакомиться? Мы тебя хорошо узнали за время нашего совместного плавания.
- А почему же я не знаю, как вас зовут? – удивился я.
- Я - Юрий – представился именинник, - а моего друга - Слава.
- А меня Саня, - сказал я на всякий случай и спецназовцы заулыбались:
- Ты, Гольц, на "Блистающем" личность знаменитая, наши тебя сразу выделили из вашей среды. Обиды на нас не держи, всё путём.
- Чего же путём? – криво усмехнулся я, наблюдая, как Юра делит водку на глаз, - вломился, как татарин, без приглашения и всем праздник испортил.
- Ничего подобного, - перебил меня Юра, - какая же гулянка без драки? У нас русских так заведено от предков.
- “Снова пьют здесь, дерутся и плачут”, - продекламировал Слава Есенинскую строку, и мне полегчало на душе. Я понял, что друзья действительно пришли не для выяснения отношений, а что бы успокоить меня. Как мне кажется, любой бы на моём месте казнил бы себя немилосердно. Но я продолжал упорствовать:
- Михе, другу моему единственному, гауптвахта грозит. Я Командору говорю, что Миха не виноват и наказывать нужно меня, но он только отмахивается. Это у меня был выбор – драться или ругаться, а у него выбора не было, я на его месте также поступил бы.
- И любой нормальный мужик тоже, - подтвердил Слава, - я гляжу тебя развезло, Сан?
- Есть немного, - согласился я.
- Санёк, почему тебя твой Миха зовёт так коротко? – спросил Юрий, протягивая мне стаканчик с водкой: делил он глядя не на стакан, а на бутылку – виртуоз розлива, не иначе. Я выпил, закусил и только после этого ответил:
- Меня моя бывшая подружка звала Сандро, а Миха, когда просёк это дело, сократил ещё на один слог. И это правильно, потому как я мужик и окончания на –а или –я мне не подходят, - объяснил я своим новым друзьям очевидное, - ну что, продолжим?
- А есть? – спросил Слава.
- Конечно, что же я за офицер, если у меня нет НЗ? Только я думаю, что нужно и Командору с Михой налить.
Я вытащил из дипломата 2 бутылки отличного французского коньяка, и мы вышли из каюты.
***
Проснулся я от тихого стука в дверь. Машинально глянув на часы, быстро поднялся и открыл – передо мной стояла Валентина. Хорошо, что я уснул в брюках, иначе мне пришлось бы краснеть и извиняться. Серые глаза медсестрёнки смотрели на меня с восхищением.
- Можно войти? – спросила она, - кажется, что нам есть о чём поговорить.
- Проходите, - я пропустил её в каюту и закрыл дверь.
- А у вас уютно, - констатировала Валя факт, - где мне можно присесть?
Я показал на Михину шконку, сам уселся на свою и стал одеваться – неприлично, но необходимо.
- Как-то глупо вышло, получается, что нас помолвили без нашего согласия.
- Тебя тоже заставили писать заявление? – быстро спросил я.
- Ага, но это ничего не значит, - мило прощебетала Валя, - ведь всегда можно дать задний ход и бумагу уничтожить. А придумала всё тётя Света для того, чтобы тебя, Саша, не подвергли наказанию. Хорошо она придумала?
- Какое наказание? Они же первые начали. Валя, ты же там была и видела, что они спровоцировали драку, - сказал я, одеваясь.
- Да? А Андрей Александрович утверждает обратное. Что ты без приглашения заявился на чужой праздник и избил его до полусмерти. Он ещё ночью связался с Москвой и нажаловался на тебя, на Командора и вообще на всех нас.
- А наши молчат? И почему так быстро появился Миха? Они всё подстроили, потому что не могут простить мне подарков Апраторов.
- Да не так было дело! – воскликнула Валя и всплеснула руками, - Апраторы тут совсем не причём. Миху позвал Суворов, он как увидел драку, так сразу убежал за ребятами (Валя, конечно же, ошиблась – Суворов побежал к Командору, но во время нашего разговора я и сам этого не знал). Миха выглянул на шум и Суворов ему крикнул: "Гольца бьют", поэтому Миха и прибежал первым. Да если бы Командор не появился бы на верхней палубе, наши в порошок спецов стёрли бы. Больше всего те злятся на то, что двух морских офицеров не смогли скрутить.
Она с восхищением смотрела на меня, как на героя, и я не стал ей объяснять, что трезвого Миху даже отряд ОМОНа не смог забрать в кутузку.
- А этот гад Андрей Александрович, который обозвал тебя поэтом- кривлякой и теперь весь наш экипаж поливает грязью. Вот свинья, правда?
- Если мы ему не нравимся, то он может с первым же самолётом отправляться домой. Насильно держать не будем, - я оделся, обулся и присел на шконку, благо, что время позволяло посидеть с десяток минут, - а ты, Валя, не жалеешь, что пришлось писать заявление?
- Нет, тётя Света сказала, что мы – идеальная пара и лучшего мужа мне не найти, - она скромно потупила глазки и сжала ладошки круглыми коленками. Розовый лучик восходящего солнца коснулся её светлых волос, и они приобрели дополнительную волнующую гамму красок. "Прелесть", - подумал я и тихо, что бы никто посторонний не услышал, сказал:
- Светлана Николаевна правильно подметила. Мне, кроме тебя, никто не нужен.
Валя подняла на меня взгляд, её лицо горело как маков цвет:
- Значит, задний ход давать не будем?
Я улыбнулся и скаламбурил:
- Нет, в задний ход давать не будем. Я думаю, что драк больше не будет.
- А что будет?
- Русская любовь в Индийском океане, - ответил я. В дверь опять постучали, и я открыл дверь: на пороге стояли гитарист и вчерашний именинник. Слава на этот раз пришёл с гитарой, Юрий с большим пакетом в руках. Он спросил:
- Войти можно?
- Да, конечно, - я пропустил и их. Валя вскочила и встала между мной и спецназовцами. Юрий уселся на Михину кровать и, извлекая из пакета спиртсодержащие напитки с деликатесами, сказал:
- Расслабьтесь, барышня, мы пришли с миром. Всё дело в том, что ваш жених подал вчера оригинальную идею. Вам интересно? – он озорно блеснул глазом. Мы с Валей взялись за руки и уселись напротив спецназовцев.
- Может, он сам обо всём расскажет? – спросил Слава.
- Я вообще ничего не помню после того, как мы вышли из каюты.
- А после мы спустились в кубрик, ты забрал гитару и мы пели на верхней палубе до 4 часов утра. И ты, Сан, пообещал нам переписать стихи, к которым я подбирал аккорды. А ещё ты подбросил замечательную идею.
- А к Командору мы не заходили? – спросил я, пытаясь восстановить в памяти события прошедшей ночи, но у меня ничего не получалось.
- Нет, мы тебя отговорили, а к Михе не смогли – ты всё равно прорвался и отдал ему бутылку коньяка. Но идею ты подал превосходную.
- Да об чём речь-то? – строго спросила Валя.
- Вот почему день рождения отмечают 1 день, а свадьбу – 2? Это не правильно, день рождения тоже нужно отмечать 2 дня. Ваш жених, барышня, рассудительный человек, с ним вы не пропадёте. Держите его двумя руками, чтобы не отбили. Ну что, вздрогнем?
На этот раз они прихватили 3 стаканчика, мы вздрогнули, похмеляясь, и опять раздался стук в дверь. Оказывается, ко мне пришёл сам Командор, чтобы предупредить о моём освобождении от служебных обязанностей на 1 сутки. Пить с нами он наотрез отказался и ушёл, напевая свою любимую песенку "Капитан, капитан, улыбнитесь". Может быть, она была его жизненным девизом, кто знает.
***
На протяжении нашего дальнейшего путешествия мы с Валюшкой, счастливые и влюблённые, проводили наше свободное время вместе и в уединении от посторонних глаз. Миха, глядя на нас, предложил мне попросить у Костяева отдельную каюту, но я отказался:
- Миха, я хочу провести свои последние дни на свободе с тобой, но уже в следующем рейде я перейду в другую каюту. Во-первых, пусть Валя, да и я тоже, привыкнет к мысли о неизбежности свадьбы и наша первая брачная ночь будет действительно первой. Во-вторых, я не хочу надоедать Командору просьбами. Я ему и так по гроб жизни многим обязан. А в-третьих, братишка, отстань от меня, пожалуйста, а то я тебе в задний ход коленкой дам.
Миха, улыбаясь, покрутил пальцем у виска:
- Ты у нас, Сан, немного того, но именно этим мне и нравишься. Будь ты немного попрактичнее, мы бы с тобой точно не ужились бы, так что оставайся идеалистом, братишка, иначе поссоримся.