Упражнения в одиночестве - 5

Мгновения спокойствия и уединения чаще всего происходят в полупустом вечернем поезде, однако утренний поезд также может подарить вдохновение. Многих из тех, кто уезжает из Манчестера в 8.10, я уже знаю в лицо. Группа мужчин и женщин восточной внешности выходят в Берчвуде, - как и две девушки, чью национальность я никак не могу определить, потому что я не знаю ни испанского, ни португальского. Но они определенно говорят либо на испанском, либо на португальском. Хорошо одетый мужчина, кто, на моей памяти, всегда носит солнечные очки и одет в джинсы и пиджак, часто с белой рубашкой, выходит в Уоррингтоне. Периодически один из моих коллег едет поездом, обычно его машина либо в ремонте, либо он одолжил ее подруге. Своему бывшему коллеге я обязана советом, где утром найти свободное место: в противоположном первому классу конце поезда. И вот в этом множестве народа я иногда достаю свою записную книжку, чтобы запечатлеть impressions du matin ou du soir (утренние или вечерние впечатления).

Утро.

Поезда ужасно демократичны. Вы окончательно это осознаете, когда ваша голова оказывается в катастрофической близости от кондукторского posterior.

Полагаю, что мне действительно кажется занимательным, это когда некая группа (какой бы большой она ни была), сражающаяся за самоутверждение путем противопоставления себя другим группам, оказывается, в конце концов, менее толерантной и более узкомыслящей, чем ее некогда «угнетатели».

Я действительно люблю путешествовать поездом. Должно быть, мне больше всего нравится само движение поезда. Оно меня расслабляет. В то же время вокруг вас всегда достаточно людей, кто своим присутствием напоминает, что в вашей пустыне вы отнюдь не одиноки.

Вечер

Парень, сидящий рядом со мной через проход (позже выясняется, что он грек) одет, помимо собственно одежды, в бейсболку с наушниками. Музыка в наушниках играет достаточно громко, что я могла услышать эти «здуб-здуб-здуб». Несколько раз он экстатически дергает головой в такт ритму, после чего отвечает на телефонный звонок, обменивается с кем-то несколькими фразами, затем поднимается и уходит. Когда он возвращается (хотя я думала, что он сошел на станции), его место занято другим молодым человеком. Грек невозмутимо садится прямо рядом с ним и кладет ноги на противоположное сиденье. Затем он заговаривает со мной. Он живет в Ливерпуле и хочет узнать, какая из станций в Манчестере главная. Когда поезд останавливается, и я направляюсь к выходу, я получаю от него дружеский, хотя и несколько мужской (в смысле жеста, как и по силе) шлепок по спине, между лопатками.

В Берчвуде молодой человек сидит на скамейке в позе копенгагенской «Русалочки».

Мы въезжаем в Манчестер через Каслфилд. Каждый раз, когда поезд минует дома, я с удивлением думаю, каково жить в таком доме. Любой человек, сидящий в поезде, вполне может заглянуть прямо к вам в квартиру. Я знаю, что меня это вовсе бы не заботило, и я определенно не стала бы держать окна все время зашторенными, но меня это по-прежнему интригует. Я всегда вспоминаю о сцене из «Les Triplettes de Belleville», когда поезд останавливается напротив дома, и собака изучающе разглядывает из окна скучных пассажиров, прежде чем разразиться истерическим лаем, как только поезд трогается с места. Конечно, конечно, нам не следует заглядывать в частные квартиры, как и в частные жизни, но ведь именно это мы все время делаем тем или иным образом, не так ли? А в городе, постоянно растущем и ввысь, и вширь, невозможно ходить, вперя взгляд в землю. Высокие здания созданы специального затем, чтобы поднять голову и вытянуть шею, и, делая так, вы можете по чистой случайности заглянуть в чью-то квартиру, как это неоднократно случалось со мной в Северном Квартале.

***

Поезда, а не машины и самолеты, были и остаются моим любимым средством передвижения. Ничего оригинального в этом нет; для меня поезд — настоящая золотая середина между комфортом и дискомфортом, уединением и возможностью наблюдать за другими, скоростью передвижения и созерцательностью покоя. Сколько в этих поездках было написано и еще будет написано стихов и отрывков прозы! Но именно в английских поездах, а не автобусах или где-то еще, я стала порой замечать чье-то незримое присутствие, лишь смутно понимая, что пытается войти в мою жизнь как раз тогда, когда я открывала большой мир и искала себя. В переводе этого стихотворения, которое было написано на английском в одной из описанных выше поездок, я применила согласование в мужском роде. Во многих моих стихах на русском языке лирический герой по-прежнему мужчина, тем более так было в 2007 году. Времена, когда мне хотелось быть мальчишкой, чтобы иметь больше свободы, закончились вместе с иллюзией, что мужчины в принципе свободнее женщин. Сейчас я вижу в своем выборе лирического героя сочетание доступного мне актерства и желания избежать вопросов об укорененности темы стихотворения в личном опыте. Это моя авторская трактовка свободы быть тем, кем мне нужно быть для реализации творческой задачи.

Утомлены и поезд, и вокзал...
Сажусь в проходе или у окна
И, ноги вытянув и муху отогнав,
На миг сомкну усталые глаза.

Сквозь ветер, стук колес, и шум, и гам,
И скуку неизбывную свою,
Неугомонный, я внимаю голосам
И долгий взгляд издалека ловлю.

Неверящих, как я, не знал наш мир;
Одной Любви я предаю себя.
Но с нежностью взираю на тебя,
И образ твой и дорог мне, и мил.

Что в обещаниях твоих и мыслях мне?
Не зная, ты приходишь — для чего?
Как Бог, ты здесь и всё-таки нигде.
Что делать мне? Кем стану оттого?

Со мной приедешь на пустой вокзал,
Пройдешь весь путь до старого замка,
А там исчезнешь до тех пор, пока
Я в поезде вновь не сомкну глаза.

2007 г.

Перевод с английского.