Сестра

1
Зима. Минус пять градусов по Цельсию. В прошлом для зимы это тепло. Сейчас же это норма. Глобальное потепление, будь оно не ладно. 2 часа ночи. Из леса показались три тёмные фигуры, медленно двинулись в сторону маленькой заброшенной деревеньки в низине небольшого открытого участка. Тёмные полуразрушенные домики, общим количеством четыре штуки, ни намёка на дорогу, колодец без воды, железный хлам и другой мусор – вот и вся деревенька, что открылась перед беглецами.
- Мужики, деревня...
Один из беглецов произнёс эти слова с надеждой в голосе, пытаясь рассмотреть в окнах домов отблеск свечи, огонёк жизни. Другой сурово ответил:
- Развалины и ни одной живой души. Может, хоть чего съестного отыщем. Пошли.
И трое человек двинулись к деревне.

В старом деревянном домике две женщины прижались к окну и молча смотрели, как к их дому приближаются люди. Одна из женщин без слов подтолкнула другую к неприметной двери рядом с покосившимся шкафом.
- Спаси и помилуй Господи, - прошептала пожилая женщина, открыла дверь, и, повернувшись, перекрестила девушку, стоящую к ней спиной. Потом зашла в чулан, закрыв дверь. Чулан был переоборудован в маленькую комнату, в углу которой был маленький иконостас. Пожилая женщина опустилась на низкую скамейку, перекрестилась и стала тихонько молиться.
Молодая женщина, оставшаяся в комнате, продолжала следить за чужаками. Когда они приблизились достаточно, и стало очевидно, что направляются они именно в этот дом, девушка отошла к противоположной стене, взяла что-то со стола, укрепила за спиной, и, встав вплотную к тёмному деревянному косяку, задёрнула чёрную ткань. Теперь со стороны это место казалось лишь стеной.

Мужчины, оглядываясь по сторонам, медленно приближались к первому дому. Один подошёл к двери, прислушиваясь, второй заглянул в окно, потом махнул ему: «Мол, заходи». Дверь противно заскрипела, но открылась, и мужчина вошёл в большую комнату, которую освещала только луна через два окна, в которых чудом сохранились стёкла. Двое остальных вошли следом. Щёлкнул фонарик и они стали обшаривать помещение. В комнате кроме упомянутого шкафа и стола была ещё печка, задёрнутая занавеской, пара стульев, две кровати. На столе стояла потушенная свеча в подсвечнике, на стенах висели портреты мужчин, женщин, детей. Было темно, но всё равно им стало понятно, что дом обитаем. Один из мужчин прошептал остальным:
- Проверьте, есть кто?
Двое двинулись внутрь комнаты, заглянули в шкаф, обшарили печку, заглянули под обе кровати. Дверь чулана не обнаружили, хозяева хорошо постарались, превратив её просто в стену. Мимо стоящей девушки мужчины тоже проходили, ничего не замечая, а она стояла, задержав дыхание и словно остановив стук сердца.
- Смотри хлеб!.. Ребята... это же... твою мать... картошка...
Мужчина схватил хлеб со стола, который был прикрыт салфеткой. Другой тоже не смог сдержать возглас радости, подбежал к столу, взял варёный картофель с куском хлеба и стал жадно есть. И вот уже втроём они стояли у стола и кушали. Никому не пришло в голову, сесть на рядом стоящие стулья. Они стояли и молча жевали, вспоминая вкус картошки и хлеба. Один из них зажег свечу, стоящую на столе, и в комнате стало немного светлее. Через минут пять один из них произнёс:
- Интересно, где хозяева? Оставить дом без прикрытия, не спрятать еду, это глупо. Серёг, ты как думаешь, где все?
- Не знаю, ушли... – ответил другой, и, наконец, заметив стул, сел на него. – Может, это мы их испугали, и они ушли в лес.
Третий, также усаживаясь, заметил: - Если ушли, значит, не могут дать отпор, а значит, мы можем остаться здесь. Крестьяне какие-нибудь, вернутся, мы их припугнём и всё тип-топ.
- Ну да, а когда ты спать ляжешь, тебе глотку перережут. Нет, мужики, надо уходить отсюда, если бы деревня была необитаема, мы бы остались на некоторое время, передохнуть, а так - опасно это. Соберём, что есть и уйдём.

        Все встали и молча начали собираться. С собой у каждого был рюкзак, и они стали складывать в них, кто что увидит. Первым делом забрали еду, потом какие-то тёплые шмотки из шкафа, свечи несколько штук.
- Хватит мужики - жадность фраера сгубила, – попытался пошутить один.
Другой, закрывая дверцу шкафа, сильно стукнул, и замаскированная дверь в чулан скрипнула и слегка открылась буквально на миллиметр, но свет свечи сумел зацепить эту щель. Мужчина молча кивнул другому. Тот медленно двинулся к потайной двери, на ходу вытаскивая из-за пазухи оружие. Молодая женщина напряглась. Когда осталось лишь пара шагов, раздался суровый приказ:
- Стой!
Из-за укрытия вышла женщина, оказавшись по левую сторону от всех троих мужчин. В чёрной длинной рубашке, в чёрных брюках, тонкая словно тростинка, с короткими волосами, похожая на мальчишку, она стояла безоружная, прямо и уверенно смотрела в глаза человека с оружием, двух других как будто не было рядом. Она заговорила дальше тем же твёрдым голосом.
- Уходите. Всё, что взяли, заберите с собой и уходите.
- Баба... – выдохнул один из тех двоих, что стоял почти у дверей. Но мужчина, в глаза которого непрерывно смотрела девушка, молчал и не мог произнести ни слова.
- Красивая... Серёг, может останемся, а? На ночку? – продолжил ухмыляться тот же, кто первым разглядел её. Но в голосе чувствовалось нотки былого испуга и молодую горячность.
Девушка повернулась к другим, и начала говорить:
- Прошу вас уходите. Ради Бога, не берите грех на душу.
- Грех на душу? Да знаешь ли ты, сколько на наших душах уже грехов? – засмеялся стоящий рядом с шутником мужчина, - от ещё одного вреда не будет. Поздно нам грехи считать!
- Никогда не поздно раскаяться! Даже за минуту до смерти можно прощения получить! Разбойника Спаситель на Кресте помиловал, а у вас вся жизнь впереди! – спокойно говорила девушка твёрдым и в тоже время наполненным человеческой теплотой голосом.
Слышать такое было странно для этих мужчин. Они не знали, как реагировать на слова этой странной женщины. В голове у них мелькали мысли: «чушь!.. она сумасшедшая?.. бред!.. раскаяться?.. жизнь впереди?.. прощение!.. психанутая!.. не надо нам прощения!..»
- Не мели чушь! – первым очнулся предложивший заночевать. – Ты нам, что проповедь читать собралась? Нашла заблудших овечек!! – поток слов прервался смехом. – Валька, ты чего застыл, проверь, что там за дверью.
Мужчина, который стоял у двери в чулан, за это время не произнёс ни слова, но сейчас гипноз от взгляда женщины рассеялся и он, повернувшись к мужчинам, спросил: - Серёга?
- Проверь! – ответил тот.
- Стойте! – девушка вновь повысила голос. – Я прошу вас последний раз. Уходите! Ради Господа Бога нашего, уходите! – и такая мольба зазвучала в голосе девушки, что казалось камень и тот слёзы прольёт.
Тишина в комнате была такая, что отчётливо слышно было, как ветер по стёклам гуляет, как ветки дерева тихонько качаются, поскрипывают деревянные ворота недалеко от дома, висящие на одном ржавом гвоздике. Что думали в тот момент эти трое беглецов, какие мысли блуждали в грешных их душах, никто не знает кроме их Ангелов Хранителей, если у них они были. Наверное были... потому что двое из них двинулись к двери, повернувшись к девушке спиной... а самый сильный Ангел Хранитель был у молодого, что больше всех огрызался, ведь сколько усилий приложил его Хранитель, чтобы отвести беду, чтобы утихомирить в душе его ярость и гнев, и заставить уйти вместе с другими, склонив голову, словно в смирении. Когда открылась входная дверь, и первый мужчина уже шагнул за порог, раздался голос:
- Стойте!.. - а потом вопрос, - кто вы?
Мужчины обернулись, и теперь они уже хором подумали: «Ну, точно сумасшедшая!». Вопрос повторился:
- Кто вы?
И вдруг один из них произнёс:
- Люди.
Девушка подошла к ним чуть ближе, посмотрела на каждого из них и сказала:
- Оставайтесь... на эту ночь... переночуете здесь... а завтра продолжите путь... куда шли...
Девушка, повернулась к ним спиной и прошла в глубь комнаты. Пока она шла, никто из мужчин не произнёс ни слова, они лишь очумело смотрели на спину девушки, вернее на прикреплённый к ней самодельный карабин, а с правой и левой стороны на спине по два ножа. Девушка сняла ремни, на которых было закреплено оружие, открыла дверь в коморку, куда мужчины так и не зашли, и протянула кому-то ремни. Из-за коморки раздался тихий женский голос: «Слава тебе Господи», из неё вышла пожилая женщина. Улыбнулась мужчинам и сказала:
- Проходите ребята, Слава Богу, всё позади. Сейчас постелем вам на полу, и спать, ночь на дворе.
Женщина прошла к стеночке и отодвинула какую-то панель деревянную, вытащила одеяла тёплые и тяжёлые, к ней подошла девушка, взяла одеяла, кинула у печки пару, и на кровати по одному:
- Двое на кроватях, один на полу, спички тянуть будете?
Мужчины также молча продолжали стоять у порога, в руках каждого были какие-то вещи, взятые из этого дома, а в рюкзаках то набито сколько!.. Не могли они пошевелиться, ведь тогда надо будет говорить что-то, смотреть друг на дружку, а они боялись. Боялись, что увидят другие в глазах их слабость человеческую, жалость к себе. Чувство странное в душе поселилось, не похожее ни на стыд, ни на смирение, словно надежду со страхом великим смешали. Вот и продолжали они стоять. Видя, что мужчины никак не реагируют даже на шутку, девушка продолжила говорить, пытаясь разрушить атмосферу растерянности:
- Меня Мария зовут. Это моя мама – Ольга. Может, вы дверь закроете? Холодно.
Она подошла к близстоящему мужчине, и взяла из его рук завёрнутый в тряпьё хлеб и картошку:
- Завтра в дорогу возьмёте.
Мужчины, очнувшись, закрыли дверь и прошли в глубь комнаты, стараясь не смотреть в глаза друг другу, положили рюкзаки на пол, и то, что было в руках на стол. Пожилая женщина принесла кувшин с водой и разлила по кружкам, которые поставила Мария:
- Пейте ребята, небось, в горле пересохло? И спать, спать... – женщина ушла в коморку, перекрестив всех три раза. Мария пожелала спокойной ночи и тоже ушла в коморку. Там женщины перекрестились, легли на небольшую деревянную скамью, которая являлась для них постелью, переглянулись, улыбнулись и, закрыв глаза, стали отдыхать, зная, что в эту ночь спать им не придётся.
Мужчины не разговаривая, жадно пили воду, чистую колодезную воду. Потом Серёга подошёл к печке, расстелил одно одеяло, лёг, укрывшись вторым, закрыл глаза и произнёс: «Спокойной ночи». Двое мужчин автоматически ответили ему: «Спокойной ночи», улеглись на кровати, закрыли глаза и все втроём стали слушать тишину. Как давно они не говорили друг другу этих простых слов.
        Потом Валентин тихо спросил:
- Ребят, как вы думаете? Уходили ли другие?
Но вопрос так и остался висеть в воздухе. Через полчаса мужчины уснули, наверное, сказалось потрясение, которое они здесь получили. Ведь в других условиях, они ни за что бы не уснули в чужом доме рядом с вооружёнными людьми. Ночь прошла в умиротворении. Лишь Мария не спала, проваливаясь в дремоту, и вновь просыпаясь.

Утром в шесть женщины проснулись и вышли на улицу, стараясь не разбудить квартирантов. Они подошли к колодцу с другой стороны дома, девушка подняла ведро воды, и они умылись.
- Мама, может баньку сегодня, а?
- Доню, а ты не рано ли их в братья определила?
- Нет, мам, ты же знаешь... Я чувствую... Один из них – верующий. Вот главарь их – он не останется, а молодой за ним пойдёт, что делать ума не прилажу. Погибнут ведь...
- Всё в руках Божьих, дочка.
- Да мама, но и мы должны всё сделать, что от нас зависит.
Маму Марии все звали мама Ольга.
- Я пойду мам. А ты иди пока картошки пожарь, вот они обрадуются.

В комнате мужчины сидели и обсуждали, что делать дальше. Они слышали, как женщины ушли, проверили коморку, увидели иконостас, закрытый занавесками.
- Серёга, что делать будем? Уходим сейчас? Пока не вернулись эти монашки. – Заявил Василий самый молодой и нетерпеливый. Он не мог понять своего вчерашнего поведения, и не хотел встречаться с женщинами, которые видели его в таком растерянном состоянии. Ему казалось, что над ним все смеются в мыслях, он вёл себя словно маленький ребёнок, потерявшей свою маму, только что не плакал.
- Нельзя уходить, словно мы воры. – Ответил Валентин. Тот, что ответил: «Мы люди». Тот, что стоял с оружием и долго смотрел в глаза этой странной девушке.
- Нам спешить некуда... пару часов, думаю, можем отдохнуть, – решил Сергей, ему совершенно не хотелось уходить обратно в лес, хотелось остаться здесь, но он мог себе позволить лишь пару часов.

Тем временем в комнату зашла мама Ольга:
- Проснулись. Вот и хорошо. Идите к колодецу, умойтесь, а потом и завтракать будем.
- А дочь ваша где? – Напрягся Сергей, мелькнула мысль, пошла за подмогой.
– Мария то? Так она, – видно было, что женщина замялась, - на кладбище она.
Дочь всегда говорила, чтобы потом не выкручиваться, говорить лучше правду. Вот мама Ольга и ответила, как есть. Мужчины вышли из дома, взяв протянутое женщиной полотенце, и пошли к колодцу. А Сергей повернул к огороду за домом, заметив там небольшое кладбище. Подойдя к оградкам, он почувствовал странность – на некоторых могилах на крестах, сначала было написано подробное описания внешности человека и дата смерти, а потом внизу имя без фамилии. Как будто, когда хоронили человека, имени не знали, а потом приехал родственник и по описанию называл имя. Мария стояла на коленях как раз у одной из таких могил, и тихо молилась. Когда она встала с колен, Сергей спросил, почему на этих могилах нет фамилий и так странно написаны имена. Девушка долго не отвечала, потом повернулась и, смотря Сергею в глаза, произнесла:
- Потому что я не знаю их фамилий, а имена... имена узнаю только через 9 дней.
- Чьи это могилы? – Задавая этот вопрос, Сергей уже знал ответ, но не смог остановиться.
- Это? Те, кто не ушли... те, кто переступили черту... те, за кого я каждый день молюсь.
Девушка повернулась и пошла к дому, не оборачиваясь.

2
Мария прошла в неприметную рядом с домом, казалось бы, обрушившуюся времянку и вышла оттуда с дымящейся сковородой. Следом мама Ольга с завёрнутым кульком и обе зашли в дом. Мужчины, умывшись, поплелись за ними, причём самым недовольным был Василий, у Сергея по выражению лица не возможно было понять о бушующих в душе эмоциях, лишь у Валентина было светлое лицо, почти счастливое, но омрачающееся, когда он видел лица друзей. В комнате им предстал удивительный вид стола, на котором стояла жареная картошечка, хлеб, кувшин с питьём, какой-то маринованный салат и ломтики соленого сала. От такого изобилия у мужчин брови полезли вверх, и все мучившие их мысли улетучились в один миг. Они сели за стол вместе с хозяйками, и стали чинно, даже где-то культурно завтракать. Женщины, сложив руки в замок, быстро помолились про себя, и тоже стали кушать. Этот завтрак был и обычным, и странным. Если бы это была большая семья за обеденным столом – обычный, но здесь сутки назад - враги, сейчас - не пойми кто, а завтра - не известно друзья ли, ели за одним столом, из одной сковороды.
- Откуда богатство такое? Я не видел у вас здесь фермы, да даже огорода не приметил, - спросил с полным ртом Василий.
- Мир не без добрых людей, - с лукавством ответила мама Ольга.
- Куда путь держите? – задала вопрос Мария, разливая по кружкам напиток, оказавшийся то ли компотом, то ли морсом из каких-то лесных ягод.
- Добры молодцы?.. – шутканул Василий, но замер, натолкнувшись на взгляд Сергея.
- Далеко путь держим. А вам что за дело? – Ответил Сергей. И посмотрел на девушку прожигающим взглядом. Он не верил ей, особенно после увиденного утром.
- Нам дела нет, тут ты прав, - заявила Мария, отвечая на взгляд мужчины. – Только через два дня ураган будет, на неделю затянется. И если вы всё ещё в пути будете, вам не поздоровится.
Мужчины переглянулись, а Василий вновь в своём репертуаре заявил:
- А вы это на гуще погадали? Или у вас здесь станция метеопрогнозов имеется?
- Проживёшь в лесу несколько лет, по природе читать научишься! Хотя если дураком родился, тут уже ничего не поможет, – Марии надоело пререкаться с молодым. – Лес мы хорошо знаем, поэтому подсказать можем куда ходить, а куда нет. Но хоть бы сторону, куда вы собрались, нам знать надо.
- Мы в Баландино идём, - подал голос молчавший до сих пор Валентин, - там наёмников вербуют для работы какой-то.
Сергей сжал кулаки под столом, не взглянул на Валентина, но в мыслях пообещал открутить ему уши. Мария кивнула и переглянулась с матерью.
- А что за работа вы знаете? – тихим голосом спросила пожилая женщина. - Знаете, зачем они людей набирают? Вы вчера уйти решили, не взяли грех на душу, а будучи наёмниками ихними придётся и грабить, и убивать, детей и женщин в рабство продавать будете. Вот куда вы собрались.
- Мама это их жизнь, пускай, что хотят то и делают. Мы им не указ. Только в следующий раз, когда прийти сюда задумаете, никто вас картошечкой кормить не будет. И разговаривать с вами по душам тоже, - Мария встала из-за стола и отвернулась к окну. – Если вы по глупости туда идти хотели, то откажитесь от этой идеи. А если знали, куда шли... Бог с вами...
- Ребятки, вы пока не ушли... может, поможете нам, а? У нас, понимаете, теплица была... хорошая, а вот с прошлого урагана-то поставить и не можем... может, пока не торопитесь, поможете? – Мама Ольга, торопливо бормоча, стала собирать со стола кружки, сковороду пустую, да ложки, убирать хлеб, да сало оставшееся.
Мужчины молчали, каждый думал о своём. Валентин решил, что не пойдёт никуда, но Сергея решение было важным для него, когда-то он спас Валю от смерти, и тот был у него в долгу. Василий сидел и смотрел на свои руки, он не знал, куда он шёл, думал, конечно, что работа не всегда хорошей будет, но как-то думалось, что убивать придётся как на войне, солдат солдата, думал, они общиной заживут, охотиться, рыбачить будут. Сказки, да и только. Сергей знал, вернее, догадывался, но по-другому выжить они не смогли бы. Из города они скрылись, когда туда пришли солдаты и стали всех людей, вытаскивая из домов, собирать в большие машины, и ребята решили, что не хотят, словно скот идти на бойню. Они сбежали в лес, прихватив немного с собой. По дороге они встретили одного мужичка, он то и посоветовал им идти к этой общине. Называл так смешно – община. Вот самому молодому и привиделась в мечтах такая дружная община, но Сергей по одному взгляду на мужика этого понял, куда они идут, но повернуть уже не мог. Да и сейчас вроде бы не может, ну а что им остаётся, поселиться в соседней избушке, картошку в огороде растить, ремонтировать теплицы, да вечерами с бабами о былой жизни беседы разводить. Бред.
- Ты права, - обращаясь к Марии, ответил Сергей, - вас это не касается, ни куда мы идём, ни зачем. Теплицу вашу мы починим, про вас и деревню вашу забудем. Пошли ребята. Покажите, где теплица ваша!
Мама Ольга вышла из дома и быстро пошла за дом к неприметному сарайчику, оказалось, что внутри были несколько грядок, а рядом валялся какой-то материал, две стены сарайчика упали и почти развалились. Мама Ольга отвечала ребятам:
- Ведь стенки то раньше были твёрдые хорошие, а вот повалялись в снегу-то, отсырели и как труха теперь словно. Вот если бы вы стенки-то новые сварганили, вам бы цены не было.
- Да где ж мы тебе доски то найдём, а, бабуля? – весело удивился Вася.
- Да к вот там за леском этим, есть рощица. Там деревья попадали от урагана-то, вот Мария и ходит изредка туда, доски пилит, да таскает. А если б вы сподобились, мы бы за день управились. А, сынки?
Сергей понял, что от слова своего теперь отказываться поздно, рассчитывал за час теплицу поднять, да приколотить на авось, а вона как всё оборачивается. Мужики взяли припасённые у хозяек пилы две штуки, да верёвки и пошли в соседний лесок, а женщина, улыбаясь, пошла обед готовить, да баньку под топку. Впереди её Мария встретила.
- Мама, как думаешь, сегодня братья вернутся?
- Не знаю дочка, всё в руках Божьих.

Из леса показались мужчины, весело перекрикиваясь, они тащили за собой два бревна, перевязанные верёвками. Добравшись до сарая с импровизированной теплицей, они сели отдышаться. А потом, сняв куртки, начали распиливать бревна. Мария вынесла им в кувшине ягодного морса. Она так и была одета в чёрные брюки, только теперь рубашка была серого цвета и перевязана поясом, короткие волосы были смешно уложены, перевязаны синей лентой, словно ободком, а сзади торчали в разные стороны. Они жадно пили, а Василий сказал какую-то очередную глупую шутку по поводу её волос, на что Мария швырнула в него щепку от бревна и ушла в дом. Мужчины, улыбаясь, смотрели ей в след, потом принялись за работу. Пролетело четыре часа, за это время они ещё один раз прогулялись до леса за брёвнами. Потом их позвали обедать. Атмосфера сильно отличалась от утрешней, во-первых, никто не спрашивал о грядущих планах, во-вторых, никто не выяснял, откуда у двух женщин без огорода такое богатство в продуктах, в-третьих, разговор коснулся фотографий на стенах.
- Это всё наша семья, - ответила мама Ольга, - родные нам люди. Кого-то уже нет на земле, они теперь наши защитники на небесах. Спаси Господи.
После обеда женщины стали баню топить, а ребята вновь ушли ставить теплицу и провозились с ней допоздна. Вечером уставшие мужчины вошли в дом, где им вручили полотенца, какие-то мужские вещи - рубашки, брюки, носки. И они были отправлены в баню под удивлённые взгляды, они не верили в происходящее. Здесь, в Богом забытом месте, где живут две немощные женщины, есть всё, что нужно для жизни. Это больше походило на сон или рай. Именно такие мысли приходили в голову мужчинам, когда они шли по указанной тропинке между развалившимися строениями.
- Ребят, я тут подумал, а вдруг мы умерли и сейчас в раю? Вдруг мы сейчас валяемся мёртвые в какой-нибудь канаве, а? А это, - Василий пару раз ударил себя в грудь, - только наши души?
Сергей ухмыльнулся и ответил:
- Ты думаешь, наши души попадут в рай? Не смеши мои копыта. Есть только одно объяснение этому раю. Им кто-то привозит продукты, и смотри, сколько мужских вещей. Да будь у них даже четыре сына и два мужа, всё равно столько вещей не напасёшься. А ждать гостей или хозяев этой деревеньки я не хочу. Завтра мы уходим. Всем ясно? Мы уходим.
Валентин молчал. Мужчины парились в бане больше двух часов, а когда вернулись, женщины так и ахнули. Ну, во-первых, Василию было от силы больше двадцати пяти лет, у Валентина оказалось очень красивое лицо, а Сергей был весь в шрамах, которые отпарились и теперь ещё чётче выделялись на лице. За столом все пили ароматный чай из различных лесных трав и беседовали ни о чём, и обо всём. Сергей подтвердил, что они уходят. На минуту возникла тишина. Потом все стали собираться спать, мужчины вышли покурить на улицу. И вновь они молчали. Даже всегда весёлый и остроумный Васька.
Утром мужчины собирались в дорогу, на душе у них было муторно. Женщины собирали их будто родных в путешествие. Когда рюкзаки были укомплектованы, все вышли на улицу.
- Хочу вам кое-что сказать, прежде чем вы уйдёте. Если вы встретите кого-нибудь по дороге в лесу или где-нибудь ещё и увидите у них такой вот знак – G151. Знайте, это наш друг. Эти люди дерутся за своих родных, они знают, что такое честь, и ценят дружбу. Там, куда вы идёте, людей с таким знаком нет. Если захотите свернуть с пути, который выбрали... мы всегда здесь. – Мария замолчала, потом мама Ольга перекрестила их, и они двинулись в лес.
А Мария крикнула вслед:
- Валентин, ты только верь и Господь услышит! Ты только верь!
И три мужские фигуры, немного сгорбившись то ли от тяжести рюкзаков, то ли от тяжести пути, на который вышли, медленно шагали в тёмный лес на встречу восходящему солнцу.

3
Через полтора дня пути три человека, наконец, вышли из леса. Впереди виднелось что-то типа шлагбаума, около которого спало оно. Нет, конечно, это был человек, но при ближайшем рассмотрении понять, кто это, не представлялось возможным. Оно было в отросших волосах до середины спины, в серьгах не только в ушах, но и в носу, и в бровях, а голос тоньше и противнее Витаса. Оно их пропустило, указав дорогу к командиру. Мужчины шли по обустроенной деревне и удивлялись отсутствию жителей. Потом оказалось, что их всех бросили на поимку одного беглеца, который что-то украл у командира и сбежал. От такой наглости командир рассвирепел и решил во чтобы-то ни стало его изловить. Новых наёмников приняли с распростёртыми объятьями и сразу отправили на поиск беглеца с ещё десятком охотников.
Валентин был угрюм и молчалив, он думал о словах девушки, о вере, о родителях, которые воспитывали его в Боге, думал о том, что они возможно совершают ошибку. Серёга, пытаясь развеселить свою команду, говорил, как замечательно они сейчас заживут, вот найдут этого засранца и заживут. Василий всё никак не мог забыть слова Марии о чести и дружбе. Отец всегда говорил ему малому, что для мужчины самое важное - это семья, честь и дружба. А по её словам здесь этого нет. В раздумьях они шли по лесу.
Через полчаса поисков Валентин заметил вполголоса:
- Серёг, а мы ведь в противоположную сторону от деревеньки топаем... это хорошо, правда?
- Ага, не придётся воду мутить, - ответил Серёга.
Охотники разделились и с ними тремя оказались ещё две ищейки, поэтому друзья между собой переговаривались тихо. Вскоре на пути им попался кусок тряпки, зацепившейся за острый сук. Тряпка была в крови, и два охотника радостно загоготали. Ещё через десять минут впереди показалась спина беглеца. Охотники, увидев его, сказали ребятам, что он нужен командиру живым. Беглец шёл из последних сил, заплетающимися ногами он шёл вперёд, падал, вставал и вновь делал шаг. Когда охотники и ребята подошли ближе, они увидели уставшего молодого человека, на первый взгляд одного возраста с Василием, он, упав в последний раз, полулежал на траве, опираясь на пень, и смотрел на людей с улыбкой.
- Привет, - беглец и правда выглядел почти счастливым, - как я вас придурков, а? Здорово?
- Ты не жилец, понял, молокосос? Командир с тебя шкуру живьём снимет, - загоготал один из охотников, пнув паренька в живот.
Парень закашлялся, а Серёга оттолкнул охотника и пояснил:
- Парень и так еле держится, а если он не доживёт, как ты командиру отчитываться будешь?
Тот присмирел.
- Как тащить будем? Вот вопрос! Сам-то он уже не дойдёт, это точно.
Порешили, что каждый будет тащить по десять минут. Первые тащат новички, заявили охотники и захохотали над шуткой. Паренька закинули на плечи Серёге. Парень через пять минут тряски, тихонько зашептал:
- Вы ведь не наёмники?
- Мы? Как раз наёмники, - твёрдо ответил Сергей, ему не хотелось продолжать беседу, паренька точно изобьют, а сейчас он будет просить помощи, если у самого ума нет, что такое затеял, пусть сам и разбирается.
- Нее, я вас не видел в городе наёмников, - парень закашлялся, потом снова тихо спросил, - какого чёрта вы с ними якшаетесь?
- Заткнись, - оборвал его Сергей и сбросил со спины. – Василий, бери, давай этого... твоя очередь.
Василий подошёл, ему закинули на спину паренька.
- Эй, ну хоть ты признайся, вы ж не наёмники, да? – бормотал паренёк.
- Мы настоящие наёмники, заткнись, - огрызнулся Вася, его и так мучили мысли и раздумья, а тут ещё и этот оболтус, которого он тащит на избиения, если не хуже. Если бы беглец оказался каким-нибудь зэком, бандитом или убийцей, на душе было бы не так противно и грязно.
Тем временем Валентин вдруг задал вопрос охотникам:
- Эй, а что паренёк-то сделал?
- Ты не поверишь! – Охотно начал рассказывать наёмник. – Он залез ночью к нам в город, уж как умудрился, чёрт разберёт, и выпустил всех рабов, за которыми утром должны были приехать торговцы. Причём мы только утром очухались, когда нашли сторожа убитым, но и сторож, оказалось, сумел таки ранить этого оборванца, там такая полоса крови была в сторону леса. И что странно, мы беглецов найти не могли, весь лес прочесали, как сквозь землю провалились. Вот командир и осерчал, когда торговцы с деньгами приехали, а им кукиш с маслом.
Лес оглушил хохот охотников. А второй продолжил философствовать:
- Вот чего я разобрать не могу, куда они все делись, они ж малявки, ну где они в лесу схорониться могли, а?
- В смысле малявки? – не понял Валентин.
- Ну, дети это были, понимаешь... старшему может от силы лет восемь. Знаешь, сколько за них нам торговцы отстёгивают? Эх, короче, много. В ближайших деревнях, да городах, детей уж почти не осталось, бабы рожать не успевают.
И вновь лесу пришлось проглотить омерзительный смех двух охотников.
- Сволочи, - тихо прошептал паренёк и, толкнув Василия в спину, упал на землю. Откуда взялись силы у слабого раненого парня, но он вскочил и прыгнул на охотника, который не успел ничего. Парень ударил его в живот ножом, который при падении достал из сапога. Второй охотник выхватил карабин, но тоже ничего не успел, Сергей, стоящий рядом, успокоил его ударом ножа в область сердца. Парень повернулся к ребятам и после слов: - Ну вот, я ж говорил, что вы не наёмники, - упал на землю и потерял сознание. Валентин, ни слова не говоря, подошёл к нему и стал его осматривать, потом перевязал раненное плечо, а Василий и Сергей, проверив карманы убитых наемников, оттащили их в кусты и забросали листьями. Потом решили уйти подальше от этого места и по дороге выработать план действий. Валентин молча показал друзьям знак, вышитый на рубашке паренька – G151. Друзья зашагали веселее, они выпрямились, гордо и прямо смотрели вперёд, все мысли мучившие их испарились. Они свернули на верный путь - на путь, которым шёл этот молодой паренёк, которым шли те две сильные женщины, и, наверное, на этом пути они встретят ещё много идущих людей, которые дерутся за свою семью и знают, что такое честь и дружба.

Они остановились через два часа, когда паренёк очнулся, узнали, что его зовут Вадим, что они чудом остались живы. На удивлённые взгляды Вадим показал в кармане гранату и объяснил, что ждал, когда ищейки, посланные по следу, подойдут поближе, но он увидел их и передумал.
- Я и сам не понял, почему решил подождать со смертью. У вас вполне бандитские лица, только вот у Валентина лицо праведника, а вы вполне похожи на наёмников. Но... кое-кто мне говорил... надо доверять сердцу, оно не обманет. Вот я вернусь и поблагодарю её.
Мужчины переглянулись за время монолога Вадима, решая, куда им идти, по глазам поняли друг друга, что другого пути нет, как только отвести раненного к Марии и её маме. Но нужно было обойти «город наёмников». Вадим заметил, как ребята переглядываются, и сказал:
- Ребят, не знаю, что вы задумали, но у меня есть предложение, здесь рядом есть местечко, где живут замечательные люди. Надо только обойти этот муравейник, а если по дороге встретим моих братьев, то, считайте, что нас у смерти вымолили.
- А кто эти замечательные люди? – с тревогой и какой-то весёлостью спросил Сергей, вспомнивший знак – G151.
- Это моя сестра и мама. Я вас с ними познакомлю, когда доберёмся, - ответил Вадим.
Сергей начал смеяться, согнувшись пополам, Васька с Валентином тоже не смогли удержаться от хохота. Всё их напряжение последних суток уходило с этим смехом. Они немного успокоились и теперь Вадим спросил с серьёзным выражение лица:
- Понятно... то-то я думаю, у тебя Васёк рубашка чёт знакомая. А вы теплицу починили???
- Откуда ты про теплицу знаешь? – ответил переставший смеяться Васька, очумело уставившись на паренька.
- Как откуда, эту теплицу перед вами ещё много кто чинил, а сестра её потом каждый раз ломала и прятала хорошие доски в сарайку, со словами: «А что делать, не могут же другие чинить двум бедным женщинам поломанную теплицу, когда рядом стоит с десяток одна другой крепче».

Тут уж Вадим от смеха по земле кататься начал, видя выражения обиды и растерянности на лицах мужчин, видимо вспоминали, как работали, мучились, из леса брёвна таскали. Но потом и они над собой хохотать начали. Отсмеявшись, дружно зашагали, Вадим решительно отказался, чтобы его и дальше несли на себе, он замечательно отдохнул за то время, пока был без сознания. По дороге он рассказал, как о детях узнали, как спаслись они, что пока он отвлекал наёмников, братья детей увели в противоположную сторону в деревню, а потом и домой их развезли. Поведал им, что таких перевалочных станций много, и что первая-то и есть та, где сестра и мама живут, что сестра шутит всегда - она словно детектор лжи, человека насквозь видит.
- Ни разу пока не ошибалась, - заявил паренёк.

Полтора суток шли они по лесу, и наткнулись на двух братьев названных Максимку да Егорку. Обрадовались они, увидев Вадима живым и здоровым. Возвращались из деревни, куда детей уводили, с гостинцами для сестры и мамы и новостями интересными:
- Дети в целости и сохранности. Довели мы их до нашей деревни, а там за ними родители потихоньку приходили, мы им детей и возвращали. Многие семьи у нас остались. А командира наёмники сами и убили. Кто-то слух пустил, что половину платы за рабов, за оружие да за наркоту забирал он себе, а наёмникам подачки платил, - на этом месте Вадим многозначительно ухмыльнулся, - вот и рассердились они. Кто уж у них там за главного теперь, пока не ясно, но мы всё равно будем приглядывать за ними.

Наконец, подошли они к кромке леса, из-за которого видно было деревеньку, где жили Мария с мамой. Осторожно притаились. Было темно, часа четыре ночи, то ли утра. Минут пять они оглядывали окрестности, вроде всё тихо, в окнах отблесков света не было, и двинулись потихоньку к домам. Когда зашли в тёмную комнату, Вадим тихонько прошептал: «Мама, сестрёнка - это я». Одновременно от стены отделилась фигура и из открывающейся двери коморки вышла вторая фигура, и раздался женский плач вперемешку со словами: «Вадимка», «Братик». Валентин прошёл в глубь комнаты, зажёг свечку, поднял её и посветил. Когда все повернули голову к нему, освещённому светом свечи, Мария сказала:
- Мама, вот видишь, я правду говорила, что Валентин будет при свечах в старом храме служить. Ребята, братцы вы мои...

Мария отошла от них на шаг и низко поклонилась.
- Спасибо вам всем за брата моего родного, что спасли да домой привели. Я теперь сестра вам на всю жизнь Богом данную.

Мама Ольга плакала тихонько да сына обнимала, и всё повторяла: «Спаси и Сохрани!.. Спаси и Сохрани!..»